I wish

Тяжело заметить перемены, когда время не останавливается и лишь бежит вперед. Можно, конечно, обернуться назад и проанализировать изменения, но определить точный момент, когда эти изменения произошли? Почти невозможно. Тэхен не помнит, в какой именно момент жизни он, собрав все свои вещи в родительском доме, переезжает в Сеул и заселяется в квартире у центра. Его квартира именно такая, о какой он мечтал — светлая, просторная, и мебели минимум. Вместо громоздких шкафов и стеллажей он располагает пару мольбертов у окна, а стопки книг по искусству на широких окнах лишь прибавляют уюта. Конечно же он обустроился в том же районе, что и Намджун, и тот факт, что Чимин так же живет в десяти минутах от друга, просто счастливое совпадение. Такое же совпадение, как и то, что Тэхен абсолютно спонтанно решает наведаться в бар, в котором Чимин обычно любит проводить пятничные вечера. Людей в баре немного, в углу стоит забытый всеми рояль с тонким слоем пыли на нем. Живая музыка давно перестала цениться в таких местах, и, честно говоря, Тэхена этот факт нисколько не волнует. Он оглядывает все помещение в поисках нужного — ага, вот он где! — а затем уверенным шагом подходит в барной стойке. Бармен тут же оживляется. Он натягивает добродушную улыбку на лицо и заученно спрашивает: — Чем могу помочь? — Две бутылки пива, пожалуйста. Тэхен берет бутылки со стойки и отходит. — Можно? — спрашивает он, и Чимин, до этого не замечавший его, тут же взволнованно вздергивает брови. — Да, да, конечно. — Он неловко указывает на свободный стул напротив. — Что ты тут делаешь? — Был плохой день. — Стулья в баре жесткие, а музыка отвратительная. Им бы сейчас сидеть на какой-нибудь веранде и под песни Эллы Фицджеральд распивать вино, но вместо этого Тэхен лишь довольствуется маленьким круглым столиком и не самым лучшим пивом в его жизни. Однако плюсы есть у всего, даже у маленького круглого стола, потому что как бы неудобно не было за нем сидеть, ноги Чимина иногда встречаются с его ногами, и один этот фактор уже затмевает все существующие неудобства. — Расскажешь? — Чимин отпивает прямо из горлышка. Он делает глоток, а затем слизывает капельку языком. Его нижняя губа влажно блестит. — Лучше не стоит, у тебя и своего наверняка хватает. Выглядишь херово. — Это ложь, Чимин выглядит шикарно, просто во взгляде легко читается грусть. —Ты прав, — он вздыхает — Какой же он мудак! Тэхен заинтересованно подается вперед: — Юнги? — Юнги. — Он что, изменил тебе? — Что? – Чимин рассеянно качает головой. Растрепавшаяся челка падает на лицо, и он даже не пытается ее поправить. Пьяному Чимину нет дела до прически, и, может быть, до многих других вещей тоже, поэтому Тэхен, задвигая назад все навязчивые плохие мысли, аккуратно кладет свою руку рядом с его рукой на стол. Может быть, спустя пару минут он заботливо возьмёт чужую ладонь в свою и, поглаживая ее, будет шептать слова утешения. — Нет, не изменил, просто… — Просто он мудак. — Да. Он постоянно работает, даже когда приходит домой. Даже по выходным. И даже в мой день рождения. — Непозволительно! — Я тогда так же сказал, но он только разозлился. И я точно знаю, что он работает, потому что я… ну. Рылся в его телефоне и следил за ним. — Он очаровательно краснеет, и почему-то его выражение лица напоминает Тэхену тот день далекого лета, когда он узнал, что Чимин гей. Счастливые детские воспоминания. — Он может хорошо заметать следы. — Нет, я знаю что он не такой, и от этого еще хуже. Если бы он изменил, я мог бы, ну, не знаю, наорать на него… — И порвать с ним? — Тэхен говорит это, и тут же жалеет, потому что в ответ Чимин округляет глаза в искреннем страхе. Ответа не следует, оба просто решают глотнуть из своих бутылок. Чимин выпил больше — так было всегда и в любой компании, его кружки и бокалы всегда опустошались первыми. — Мы вместе уже столько лет. — Иногда надо перебороть себя и свои страхи, и начать жизнь с чистого листа, понимаешь? Хороших парней вокруг много, тебе надо лишь присмотреться и… — Но я не собираюсь рвать с ним. — Эти слова бьют жестко, и Тэхен, до этого так старательно приближавший свою руку к руке Чимина, миллиметр за миллиметром, резко одергивает ее назад. — Знаешь, это странно. — Что именно? — Совсем недавно ты сидел передо мной в дурацкой футболке с Леви и подбивал купить лишнюю пачку чипсов, а теперь мы сидим здесь, пьем и обсуждаем отношения. Тэхен одним глотком допивает то, что осталось на дне бутылки; ему совсем не нравится, в какое русло перетек разговор. Он отодвигается назад и забирается ногами на стул, пряча лицо в сложенных на коленях руках. Столько усилий было потрачено на то, чтобы выйти из образа мальчишки, стать в его глазах взрослым парнем, достойным того, чтобы рассматривать в качестве пары. Прошло чуть ли не десять лет, но Чимин все еще считает странным сидеть с ним в баре. Это больно, но, как обычно, хороший актер Тэхен только усмехается и говорит: — Давай сделаем этот вечер еще более странным и разделим бутылку соджу на двоих? Чимину требуется несколько секунд чтобы обдумать ответ. Его взгляд плывет где-то позади Тэхена; он рассматривает одинокую девушку, сидящую у дальнего угла и задумчиво царапающую столик длинными ногтями, а затем кивает. Когда Тэхен возвращается к нему с новой бутылкой, Чимин тихонько подпевает играющей песне. Он часто так делал во времена их совместных каникул — иногда Тэхен специально включал треки, которые точно нравились тому, в гостиной, зная, что он наверняка не будет молчать. Плейлист для таких случаев составлялся тщательно и кропотливо. Приходилось собирать информацию о предпочтениях Чимина аккуратно, по крупицам, не задавая вопросов напрямую. «Но мое лучшее еще впереди», — напевает Чимин, когда Тэхен аккуратно ставит перед ним чистую стопку и наполняет до краев. — До дна, — произносит он и залпом выпивает содержимое. Тэхен делает то же самое, и соджу внутри разжигает целый пожар. Он не подает виду, однако есть все-таки в спиртном что-то такое, что, однозначно, влияет на него и делает более болтливым и откровенным, потому, недолго думая, он заявляет: — Знаешь, отношения — это всегда огонь. Чимин заинтересованно вскидывает бровь: — Потому что они согревают? — Потому что в конце сжигают твою жизнь нахер дотла и оставляют с горсткой пепла. Высказывание довольно дерзкое, и Тэхен почти начинает жалеть о том, что открыл рот, потому что Чимин впивается в него взглядом и хмурит брови. — Если что, это не мои слова, я всего лишь… — Знаешь, твоя жизнь могла бы быть лучше, если бы ты кого-нибудь любил. — Что? Чимин убирает за ухо несколько прядей темных волос. — Ты же художник. Артист. Творческий такой. Разве любовь не самая лучшая муза? — Вообще-то Генри Миллер говорил, что настоящий художник всегда должен быть одинок. — Я понятия не имею, кто такой этот твой Миллер, — вздыхает Чимин. — Просто… Посмотри на все свои картины. Они прекрасные, я не спорю, но не всю жизнь же тебе рисовать свои абстрактные фигуры или… меня. Когда-нибудь тебе надоест. Вторая рюмка Тэхена выпита лишь наполовину, но он чувствует себя таким пьяным и измотанным, как будто пил всю ночь напролет. По какой-то причине атмосфера бара вокруг него меняется, и вместо расслабленности и спокойствия он ощущает, как даже никем не тронутый рояль в противоположном углу начинает на него давить. Он мысленно возвращается на четыре ночи назад — детальный скетч Чимина простым карандашом, срисованный с его нового фото в Инстаграм. Таких рисунков у него много; на них уходит очень мало времени, но иногда Тэхену приходится жертвовать временем на сон чтобы удовлетворить в себе жгучее желание порисовать. Наверное, та маниакальная стабильность и частота, с которой Тэхен рисует только его, может напугать со стороны, поэтому Тэхен никогда никому не покажет большую часть своих работ. Особенно Чимину. — Просто тебя очень легко рисовать. — Считаешь мои черты лица простыми? — Нет, просто… Извини. — Тэхен неловко тянется к бутылке и предлагает ее Чимину, однако тот, смеясь, отмахивается. Чимин смеется, и на самом деле Тэхен рад, что хотя бы один из них чувствует себя лучше. Он не виноват в том, что не видит очевидного; его намерения помочь другу в делах сердечных и попытка дать хороший совет совершенно искренни. Чимин не виноват в том, что предлагает младшему найти себе музу, хотя та у него уже давно есть. Чимин не знает, что четыре ночи назад количество его портретов в квартире младшего перевалило за две сотни. Тяжесть алкоголя еще чувствуется, когда они выходят на улицу. Тэхену удается двигаться относительно грациозно, однако Чимин немного покачивается. Они ждут такси, когда старший окончательно запутывается в пуговицах своего пальто и просит Тэхена помочь. — Иди сюда, - смеется Тэхен и притягивает парня ближе. Пуговицы легко поддаются Тэхену, но он не спешит с ними справиться. От Чимина приятно пахнет – смесь спирта и чего-то цитрусового. Под предлогом «Давай поправлю тебе воротник» Тэхен немного наклоняется вперед и аккуратно вдыхает около его шеи. Уже довольно темно; вывеска покинутого ими бара не такая яркая, и основной свет исходит от фонарей вдоль проезжей части. — Юнги дома? — Нет, — отвечает Чимин, даже не думая. Его слегка трясет, может от холода, а может количества выпитого. Взгляд не кажется ясным, поэтому Тэхен, стараясь не обращать внимание на голос совести внутри, аккуратно перемещает свою ладонь с его пальто на шею. Прямо к пульсирующей вене. — Он даже не ждет тебя. — Нет. — Ты заслуживаешь того, кто ждал бы тебя. Желтое пятно такси появляется из-за поворота, и, к огромному сожалению Тэхена, Чимин отстраняется, когда оно подъезжает к ним. — Эм, спасибо. — неловко говорит он, переминаясь с ноги на ногу, но Тэхен не медлит. Он подходит к машине и открывает заднюю дверь. Пару секунд Чимин ошарашенно смотрит на такси, будто впервые его видит, но затем его взгляд проясняется, и он, торопясь, садится внутрь. Он не сразу закрывает дверь за собой, и Тэхен замечает, как тот явно собирается с силами, будто пытается протрезветь. — Спасибо за вечер? — Тебе спасибо. Напиши как доедешь. Дверь закрывается, и машина отъезжает. Сердце Тэхена бешено колотится, когда он провожает взглядом такси. Он тянется к пачке сигарет в кармане и спеша закуривает. Это было очень тяжело – заметить, как в последние секунды Чимин смотрел ему не в глаза, а на губы, и не сделать ничего, лишь отойти подальше на тротуар и позволить ему спокойно уехать. Докурив, он достает телефон и тоже заказывает себе машину. Первый шаг уже сделан. Тэхен надеется, что второй не заставит себя ждать.

***

Три дня, а если быть точнее, то восемьдесят четыре часа проходит, прежде чем раздается стук в дверь. Тэхен откладывает палитру и вытирая на ходу заляпанные маслом руки, спешит открыть. Если это Намджун, то он просто пошлет его куда подальше; у него много дел — начиная от незаконченной картины до покупки продуктов для ужина. Хотя, если Намджун откажется уходить, последний пункт из списка можно переложить на него, ведь старшие должны заботиться о младших. На пороге стоит совсем не Намджун. Чимин одет во все черное; глаза закрывает кепка. Он выглядит как шпион, ну или как любой другой человек, который не хочет, чтобы его узнали и заметили. — Я это… Был неподалеку, — прочищает горло бледный Чимин. Он нервно перебирает пальцы. — А. Тэхен отходит от двери, пропуская внутрь Чимина. Гостиная выглядит так, будто по ней прошелся ураган. Пустые тюбики из под красок на полу, скомканные листы бумаги, грязная посуда на столе. Если бы пришел Намджун, он попросил бы его заодно и помыть ее. Однако пришел Чимин, поэтому Тэхен торопясь скидывает одежду с барного стула и по-джентельменски приглашает Чимина присесть, но тот не собирается садиться. Чимин неловко стоит посреди гостиной и пробегается взглядом по комнате. — Чисто тут у тебя. — Я работал, собирался прибраться позже, — бурчит Тэхен в ответ и пинает ногой подальше от глаз пустые упаковки из-под рамена. Они валялись тут кажется… с прошлой недели? Но точно не больше десяти дней, Тэхен уверен. Не такая уж он и свинья, просто медленный. Чимин снимает кепку и бросает ее куда-то. Тэхен даже не смотрит, куда она приземляется. Он видит, как Чимин нервничает, и, честно говоря, он догадывается почему он пришел, но старается не подавать виду и будничным тоном спрашивает: — Пива? Не дожидаясь ответа, Тэхен идет к холодильнику, Чимин — за ним. — Хах, на самом деле я пришел тебя поблагодарить за тот вечер. Я так напился, а ты позаботился обо мне. — Чимин берет протянутую ему банку Клауд, и сжимает так сильно, что костяшки пальцев белеют. — Позаботился? Я всего лишь вызвал тебе такси. Сегодня жаркий день, и даже несмотря на то, что окна во всех комнатах открыты, а вечернее солнце печет не так сильно, духота комнаты мешает нормально дышать. Холодное пиво ощущается совсем по-другому в такую погоду; Тэхен удовлетворенно мычит после первого глотка, однако затем наступает тишина. Они оба молча пьют, и заметно, как Чимин старается избегать чужого взгляда. Облокотившись о барную стойку, он то рассматривает холодильник, то переводит взгляд на окно, делая вид, что что-то там рассматривает. — Непривычно пить в будний день, — наконец говорит он, но так тихо, что его слова с легкостью перекрыл бы шум телевизора. Если бы он, конечно, у Тэхена был. Но телевизора у Тэхена нет, да и кому он вообще нужен, поэтому Тэхен хорошо слышит Чимина в тишине своей квартиры и живо отвечает: — Это, наверное, скучно, жить по пятидневке и пить по расписанию. Чимин возмущается, и за все время, проведенное с Тэхеном это, кажется, его первая его эмоция помимо очевидного беспокойства. — Так, вообще-то, живет большинство людей! — Но это не отменяет того факта, что это скучно. — Не всем повезло родиться творческими личностями и работать на себя, знаешь. — Ага. Ты, еще, наверное, и просыпаешься рано? Я вот сегодня встал в час. — Тэхен ехидно улыбается, и его попытка распалить Чимина работает — тот шумно ставит пустую банку на стойку и пихает в грудь стоящего рядом Тэхена. Тэхен своей возможности не упускает. Он хватает ладонь Чимина своей («господи блять она такая маленькая») и прижимает к груди, не выпуская. Теперь они еще ближе друг к другу, и пальцы ног Тэхена почти соприкасаются с чужими. Губы Чимина еще влажные от пива, а его дыхание заполняет все пространство между ними. — Что… Что ты делаешь, — Чимин пытается вырваться, но делает это так вяло, что ему даже не верится. Он мечет взгляд из стороны в сторону, старательно избегая тэхенова лица. Тэхен немного наклоняется вперед, вторгаясь в чужое пространство. От Чимина пахнет чем-то родным, приятным — запах горьких апельсинов и еще чего-то цветочного. Не удержавшись, он прижимается носом к его шее и сильнее вдыхает. — Что ты делаешь? Он чувствует, как напряжено тело Чимина под его руками. —Что я делаю? — Может быть, он слишком сильно сжимает в своей руке руку Чимина, и завтра у того наверняка останутся синяки, но эта мысль лишь возбуждает Тэхена больше.— Собираюсь тебя поцеловать. Чимин глядит на него большими глазами; он вспотел, зрачки расширены, а щеки покраснели. Его взгляд замирает на губах Тэхена. — Так нельзя, Юнги… Не договорив, он хватает освободившейся рукой Тэхена за волосы, притягивает ближе, и их рты встречаются. Поначалу Тэхен каменеет в чужих руках, однако затем его собственные ладони перемещаются на талию старшего, на спину, на бедра — на все тело. Он ненасытен и не может остановиться, в то время как Чимин проталкивает свой язык ему в рот. Руки забираются под чужую футболку и гладят разгоряченную кожу. Чимин прижимается так плотно, что Тэхену кажется, что он скоро сойдет с ума, если они не остановятся, однако останавливаться он не собирается. Они так сильно сплелись, их тела так идеально подошли друг к другу, что кажется, будто они теперь — единый организм, и ничто на свете не заставит Тэхена оторваться от паковского тепла сейчас. Голова идет кругом, когда Чимин быстрыми поцелуями спускается на его шею; дышать тяжело, однако Тэхен не жалуется. Ему хорошо, так хорошо; их бедра ритмично толкаются навстречу друг другу, а жаждущие руки продолжают ощупывать тело напротив. Тэхен мечтал об этом много лет, но терпеливо ждал, когда подходящий момент все-таки наступит, и когда маленькая ладонь Чимина залезает под резинку его штанов, он думает, что ожидание этого точно стоило. — Черт, — выдавливает из себя Тэхен. Путаясь пальцами в пуговицах, он, торопясь, снимает с себя рубашку а затем освободившимися руками хватается за талию Чимина. Они продолжают целоваться; звуки совсем не изящные, они громкие и животные. Аккуратно держась за Чимина, Тэхен пятится назад, ведя его из кухни. По пути они опрокидывают стул, но совершенно не обращают на это внимания. Зрачки Чимина расширены. Он весь красный, и на лице такое желание, что становится очевидным, то, насколько он не хочет сейчас останавливаться. Тэхен думал, мечтал об этом годами, представлял в своих фантазиях со всеми подробностями и деталями, однако реальность кажется в тысячу раз лучше. Видеть, как сильно Чимин хочет его в ответ — это кружит голову до безумия. Они врываются в гостиную и что-то ломается под ногами, может быть палитра. Не глядя вниз, Тэхен толкает ее ногой подальше. Он выдергивает футболку Чимина из его штанов, и тот тут же ее срывает. Вот, вот этот самый момент — Чимин такой горячий в его руках, его кожа мягкая и гладкая во всех местах. Они встречаются телами, и Тэхен чувствует его возбужденный член сквозь плотную ткань джинсов. Они прижимаются к стене и трутся друг о друга, продолжая сталкиваться зубами в неряшливых поцелуях. — Блять, господи, — голос Чимина низкий и хриплый. Наверняка он тоже мечтал об этом долгое время, пусть и не годами, но химия между ними в последние месяцы была довольно легко читаема. Надо было лишь немного подождать — жизнь всегда одаривает терпеливых. И вот он — заветный приз, вознаграждение — Чимин стонет, когда руки Тэхена справляются в пуговицей на штанах и стаскивают их вниз. Они болтаются где-то у колен, и возможно от них можно было бы избавиться насовсем и откинуть подальше, оставшись полностью обнаженными, но им так тяжело оторваться друг от друга, что на это полностью забивают. Тату Чимина все на том же месте, где его когда-то увидел Тэхен, на бедре, уже красном и со следами от ладоней. Мысли о нем сводили его с ума. Провести по нему ладонью, обводя контур полумесяца, прижаться поцелуем, слегка прикусить окрашенную кожу – наконец-то фантазии стали реальностью, поэтому Тэхен, обезумевший от возбуждения, отрывается от губ Чимина и падает на колени. Чимин такой красивый, когда стонет.

***

Сперма начинает застывать на его коже, но Тэхена это совсем не смущает. Ему нравится тот бардак, что они создали. Они лежат совершенно обнаженные на большой кровати, и Чимин рядом выглядит просто божественно — кожа влажная от пота, волосы спутанные, а глаза сияют — самая красивая картина, какую не сможет нарисовать ни один великий художник во вселенной. Сейчас бы взять камеру и запечатлеть этот момент навсегда, однако Тэхен отказывается от этой идеи. Вряд ли он когда-либо забудет этот день, да и потом, они ведь будут освежать воспоминания, повторяя сегодняшнее. Можно даже начать прямо сейчас, правда, нужен небольшой перерыв, отдышаться и покурить. Тэхен встает с кровати, вспоминая, что сигареты оставлены на кухне. — Сейчас вернусь, — говорит он Чимину и выходит из комнаты, не забыв кинуть напоследок взгляд, полный обожания. Весь мир будто светится. Тэхен слышит музыку, что-то торжественное, радостное, под такое хочется танцевать и пускать фейерверки, и совсем неважно, что музыка только у него в голове, и он только что сам ее придумал — он счастлив, так счастлив, как никогда прежде. Воспоминания кадрами мелькают у него в мыслях, будто ускоренный в сто раз фильм — вот Чимин впервые приехал к ним в гости на лето, вот Чимин в три часа ночи сидит в комнате Намджуна и аккуратно намазывает рыжую краску на волосы, вот они все вместе выбирают диван для новой квартиры Тэхена, а вот они всей компанией пошли в кино на новый фильм от марвел, и Чимин делит одно ведерко сладкого попкорна с Юнги, их руки периодически встречаются, что невероятно злит Тэхена. Но сейчас, сейчас обнаженный и удовлетворенный Чимин лежит у него в кровати, ждет, когда тот вернется, и тогда, докурив, беспечно выбросив окурки прямо на пол, они устроят второй раунд. Какой отличный план. Тэхен открывает дверь в спальню и замечает Чимина, надевающего штаны. Тот выглядит испуганным; на долю секунды он замирает с рукой у ремня, однако затем, будто очнувшись, снова начинает торопясь одеваться. — Какого хрена ты делаешь? — Я ухожу. — Чимин убирает растрепанную челку с глаз, и Тэхен замечает, насколько виноватым тот выглядит. Он чувствует вину. Он жалеет. Тэхен чувствует, будто его ударили под дых. — Чимин, — ни слова в ответ. — Чимин, ты не можешь сейчас уйти. Ноль реакции. — Чимин, пожалуйста… — Мне нельзя было этого делать, я просто… — Тэхен не дает ему договорить. В панике он подходит ближе и пытается его поцеловать, однако тот отворачивается. — Нет, подожди. Я просто запаниковал, ясно? — Это не было паникой, мы оба сделали то, что хотели. — Чимин отталкивает его и выходит из комнаты. Тэхен — за ним. — Мы оба взрослые люди, мы хотели друг друга, и нам понравилось. Тебе ведь понравилось? Чимин застегивает на себе рубашку и наклоняется за обувью. Простыни даже не успели остыть от их тепла, а он уже уходит. — Тебе понравилось, я же слышал, — шнурки почти завязаны. — Ты не можешь сейчас просто так уйти. — Я не могу так поступить. Только не с Юнги. — То есть ты серьезно сейчас свалишь? — Тэхен звучит очень отчаянно, но ему уже плевать. Он дрожит, и ему так плохо, но он все равно собирает последние крохи сил и вкладывает в свои слова столько мольбы, сколько может. — Я так долго этого ждал, так сильно хотел тебя, и не смей говорить, что не замечал этого. Ты ведь тоже смотрел на меня? Я же знаю, я видел твои взгляды, и если ты сейчас уйдешь, уйдешь туда, где тебя не ждут, наверняка в пустую квартиру, Юнги ведь опять нет? Его ведь нет, и ты даже не знаешь где он. Студия давно перестала быть хорошей отмазкой; тебя там ждет пустая спальня и холодные простыни. Ты этого хочешь? Ты серьезно выберешь это вместо меня? Он наконец замолкает, делает глубокий вдох, и не моргая смотрит вперед. Чимин стоит спиной к нему, и по напряженным мышцам видно, насколько ему некомфортно. Все это время он слушал Тэхена внимательно, не двигаясь, но теперь, когда речь окончена, он медленно, в раздумьях, бросает взгляд из-за спины на Тэхена. — Я не могу рисковать ради чего-то эфемерного и нового, когда у меня уже есть кто-то, кто делает меня счастливым, — говорит Чимин, а затем уходит, аккуратно закрыв за собой дверь.

***

В квартире очень холодно, и не спасает даже теплый плед, в который он зарылся пару часов назад и так и пролежал в нем, на диване, не двигаясь и меланхолично листая ленту в соцсети. Холод пробирает до костей, поэтому в голову приходит гениальная идея — Тэхен наконец встает с облюбованного места и подходит к забитому бумагой шкафу. В нем хранится все — дневники, блокноты и скетчбуки, хранящие в себе рисунки и наброски с самого его детства. Тэхен достает каждый из них и швыряет в центр комнаты, образуя растущую постепенно кучку. Двести четыре. Наверняка столько портретов Чимина хватит, чтобы согреть его, сделать квартиру чуть теплее, уютнее. Тэхен подносит руку к одной из страниц в куче и щелкает зажигалкой. Акварельная бумага очень хорошо горит, но ничуть не греет.