Погребение мнимого

Повелитель Ветров Цинсюань очень любил торговые города: они были веселы и шумливы, наполнены разноязыким гомоном и оживлением. Сюда со всего света стекались любопытные истории и захватывающие предания, привезённые купеческими караванами вместе с товарами на любой вкус. И так приятно было вечером, расположившись в уютном ресторанчике под видом странствующего заклинателя, за чаркой доброго вина послушать о необыкновенных приключениях дальних путешественников, опытных торговцев и мореплавателей. В один из таких торговых городов Ши Цинсюаня привели молитвы верующих. Юго-западные ветры, порывистые и дикие, переходящие в бурные шквалы, не стихали уже продолжительное время, загнав жителей по домам, расстроив привычный активный городской ритм и, конечно же, мешая торговле. Именно торговцы, более других терпящие убытки от неугомонной стихии, и воззвали к Повелительнице Ветров с мольбами утихомирить разразившееся в городе буйство. Для Ши Цинсюаня дело это оказалось несложным, так что, прибыв в разоряемый ветрами город к полудню, он лихо справился с покорной ему стихией — и часа не успело пройти. Потом он по своему обыкновению принял облик простого бродячего заклинателя и с удовольствием наблюдал, как город оживает, возвращаясь к привычной суете и заботам, как наполняются его улицы людьми, торговые ряды и рынки — товаром, а площади и рестораны — весельем. А вечером благодарные жители устроили праздник в честь Её Превосходительства Повелительницы Ветров и по случаю избавления от напасти. Естественно, Ши Цинсюань не мог пропустить это событие. Мин И вот уже который день разбирался с собственными просителями — был разгар посевной и многие смертные молили Повелителя Земли о плодородии и урожае, жалились на истощение почв, и ответственный небожитель часто отсутствовал в Небесных Чертогах. Без него Ши Цинсюаню на Небесах было тоскливо, да ещё и старший брат постоянно изводил его своими придирками и поучениями… Куда веселее было вольно гулять среди смертных, отмечая вместе с ними собственную заслугу. А уж когда дело дошло до удивительных рассказов подвыпивших купцов и путешественников, торопиться в Небесную Столицу и вовсе расхотелось. — Верно вам говорю! — восклицал раздухарившийся под хмелем один знатного вида купец, сложения добротного, плотного, с крепкими кулаками, ударом которых о стол он время от времени старался придать веса своим невероятным словам и убедить недоверчиво хмыкающих слушателей. — А иначе как бы я разбогател так внезапно? С улиц доносился радостный гомон гуляющей толпы и отдалённые звуки музыки. Ши Цинсюань же, перебравшись с празднично украшенной площади в пышный ресторан неподалёку и присоединившись к шумной компании распивающих отменное вино торговцев, с интересом слушал историю бахвалящегося своей везучестью купчины и, пожалуй, был чуть ли не единственным, кто ему верил. Мужчина тот, к слову, в самом деле славился своим сказочным богатством. Он был знаменит принадлежащими ему алмазными месторождениями, добываемые минералы в которых оценивались как самые высококачественные и имели широкий спрос не только в Китае, но и у иноземцев. И ведь при этом ныне гордый рассказчик от рождения к купеческому сословию не принадлежал и смолоду занимался гончарным ремеслом, которое приносило ему сравнительно небольшой доход. Но в один год нанялся он караванщиком и ушёл с чужеземцами на Запад. В родных краях не видели его пять-шесть лет, а когда воротился бывший ремесленник домой, то в считанные месяцы сделал себе имя крупнейшего добытчика и поставщика алмазов. — Всё Источник Знания! — продолжал поучительным тоном купец, слегка заплетаясь на язык. — Стоило только испить его вод, как увидел я драгоценный блеск и местность, прятавшую его в своих недрах, и уразумел, куда направляться следует и где искать схоронённые ото всех сокровища, с такой ясностью, словно кто-то свыше указал мне нужное место на карте со всей дотошностью и точностью! Рядом послышался хмельной гогот, и один из сотрапезников насмешливо хмыкнул: — И ты так запросто об источнике своём диковинном треплешься? Может, — он кивнул головой на шумную компанию, — нам всем ещё и путь до него расскажешь? — И расскажу! — с вызовом бросил купец. — Мне-то он всё равно уже бесполезен. Испить из него-то один раз только можно… На другой раз изопьёшь — жажду лишь утолишь, а узнать ничего не узнаешь. В отличие от простых смертных, Повелитель Ветров внимал этой пьяной болтовне с неподдельным увлечением, ведь слышать о чудесном Источнике ему уже доводилось. Слух о нём ходил и по Небесной Столице. Правда все небожители как один отзывались о нём весьма пренебрежительно — мол, чего такого может не знать мудрое божество, о чём способен ему поведать какой-то родник сомнительного происхождения? Считалось, что так называемый Источник Знания, расположенный в сердце Великой Пустыни, возник, когда Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун вонзил свой золотой посох в безжизненную песчаную землю, а высвобождённые из глубин земли воды благословил праведный монах Сюань-цзан. Циркулирующие по всем трём мирам воды, а также кровь и слёзы населяющих эти миры обитателей, рано или поздно стекались к дивному ключу, оставляя в нём информацию обо всём, что происходило и существовало на свете, равно как и пролитую горем и радостью память живых и мёртвых. Для тех, кто отваживался бросить вызов Великой Пустыне, не составляло труда отыскать чудесный Источник. Он не охранялся никакими чарами, не требовал от желающих испить его вод проходить изматывающие испытания. Наоборот, Источник Знания щедро делился скопившимися в нём за столетия сведениями. Лишь два условия существовало для ищущих его познаний: первое — испить удивительных вод можно было лишь однажды, и второе — находиться при таинстве обретения знаний нужно было в полном одиночестве, дабы присутствие других людей не мешало Источнику поведать искателю именно те сведения, которые предназначались бы лично ему. Правда, под стать создавшему его легендарному существу Источник Знания обладал характером озорным и хитрым: с кем-то поделится информацией важной и ценной, а кого-то в шутку наградит сущей безделицей, но — непременно подарит своему гостю сведения о том, чего раньше тот не знал. Именно за склонность к плутовству небесные чиновники и отзывались об Источнике с таким презрением, между собой прозвав его Обезьяньим. А уж когда Генерал Мингуан, вопреки компетенции Бога Войны и территориальному принципу разделения сфер влияния отправившийся в западные пустыни испытать волшебные свойства легендарных вод, обогатился мастерством плетения сложных женских причёсок, божества только укрепились в убеждении ничтожности так называемого чуда, порождённого Царём Обезьян. Хотя сам Пэй Мин новым умением был даже очень доволен и при случае похвалялся тем, как доставшееся ему знание, бывало, служило добрую службу в тонком искусстве соблазнения прекрасных дев. Ши Цинсюаню же, обладавшему среди небожителей наибольшим любопытством и наименьшей склонностью судить о чём бы то ни было предвзято, всегда было интересно, о чём мог бы поведать Источник Знания ему, даже если это будет что-то на первый взгляд совсем пустяковое, как у Генерала Пэя. Но ему то необходимо было исполнять обязанности Повелителя Ветров; то выполнять задания от Дворца Линвэнь; то сопровождать старшего брата, Повелителя Вод Ши Уду, и в довесок выслушивать от него упрёки в том, что его желания не подобающи небожителю и бросают тень позора на них обоих; то он находил удовольствие во времяпрепровождении с Повелителем Земли И — и так постепенно позабыл и о дивном Источнике, и о своём желании удовлетворить в его водах своё любопытство. И теперь, когда Повелитель Ветров вновь услышал о нём среди смертных, он дал себе слово, что не вернётся в Небесную Столицу, пока не отыщет его и не исполнит издавна задуманное. Никому сообщать о своём внезапном походе он, естественно, не стал — ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из небесных чиновников, а тем более старший брат, нарушил требуемого для искателя нового знания уединения — и, как только наступило утро, Ши Цинсюань, придерживаясь маршрута, сообщённого разговорившимся под действием вина удачливым купцом, отправился на поиски ключа Великого Мудреца, Равного Небу. Используя силы Повелителя Ветров, Ши Цинсюань достаточно быстро добрался до нужного места, лишь однажды прервав свой путь на то, чтобы накормить обессилевшего от голода странника, которого он, пролетая мимо, заметил понуро сидевшим у городских ворот. Странник этот оказался приятным и дружелюбным юношей, к которому Цинсюань мгновенно проникся симпатией, и, набрав у уличного торговца баоцзы вдосталь, он, расположившись тут же у городских стен, потчевал ими своего внезапного знакомого и с удовольствием трапезничал сам. Слово за слово, и Повелитель Ветров с удивлением узнал, что юноша тоже слыхивал об Источнике Знания и даже имел честь испить его вод, получив в награду сведения о древнем рецепте приготовления орехового печенья. Распрощавшись как друзья, они, между тем, не обмолвились о возможности новой встречи. Один, будучи небожителем, понимал, что поддерживать связь со смертным вряд ли допустимо, другой знал, что он обладает судьбой слишком непредсказуемой, будучи вечным скитальцем… Призвав в помощь самые быстрые ветры, Ши Цинсюань, руководствовавшийся подсказками молодого странника, запросто отыскал среди жарких барханов Великой Пустыни заветный Источник. Мощным ключом он бил из-под земли на высоту в две трети человеческого роста и под знойным пустынным солнцем разбрызгивал вокруг себя тонкую дымку разноцветья. Тяжёлые, крупные капли чистой студёной воды, опадая на песок, мгновенно впитывались в землю, которая, несмотря на наличие в этом месте родника, оставалась такой же безжизненной и бесплодной, как и на многие ли вокруг. Рядом с источником не было даже незначительных признаков зарождения хотя бы крошечного оазиса, и только этот нюанс, пожалуй, указывал на необычность этого места, словно бьющие здесь воды предназначались не для поддержания жизни, а совсем для других целей. Вдохновлённый чужими историями, ощущающий волнительное предвкушение как перед праздником, на котором полагается принимать подарки, Повелитель Ветров в нетерпении подставил ладони под прохладные струи и без промедления испил из горсти желанной воды… Никогда в жизни Ши Цинсюань не вкушал ничего горше. За пару глотков он познал горе и боль, стыд и страх, отчаяние и смерть, будто испил не чистой ключевой воды, а горький настой из крови и слёз… Безотчётным жестом Ши Цинсюань зажал ладонью исказившийся в беззвучном крике рот, а другой рукой схватился за горло, обожжённое вкусом страданий. Распахнувшиеся от ужаса глаза заволокло мутной солёной пеленой, и Повелитель Ветров, увязнувший в песках ослабшими из-за испытанного по воле Источника Знания кошмара ногами и неосторожно попятившийся, оступился и рухнул навзничь на раскалённую палящим солнцем землю. Внезапно взвихрившийся ветер всколыхнул пыль и песок, предвещая начало песчаной бури, но Ши Цинсюань не находил в себе ни сил на то, чтобы встать, ни дерзости на то, чтобы утихомирить разыгравшуюся подвластную ему стихию. Потому что божественные силы, которые он расточительствовал столько веков, принадлежали не ему; потому что счастливая судьба небожителя, которой он беспечно наслаждался как доставшимся ему по воле Небес даром, была украдена у достойного человека, принявшего на себя положенные ему страдания. Его беспомощность и слабость вынудила Ши Уду пойти на чудовищный обман, и Ши Цинсюань, голова которого раскалывалась от обретённого жестокого знания, с болью и печалью в сердце осознал, каким недостойным братом он был, каким ничтожным человеком являлся. Он был преступником, своей уязвимостью и посредственностью загубившим многих, а затем многие годы легкомысленно пользовавшимся несправедливо доставшимися ему благами. Чувство стыда и вины, безжалостно разрывавшие душу Повелителя Ветров ядовитыми клыками раскаяния, было велико безмерно — настолько, что Ши Цинсюанем, бессильно раскинувшимся на земле у своенравного Источника и влажным от слёз потухшим взором глядящим в бурое от вихрящихся песков пространство, овладело лишь одно-единственное желание — исчезнуть из этого мира, из ткани бытия, из самой памяти Вселенной… Когда первый испуг и шок от открывшейся ему истины спал, Ши Цинсюань, поднявшийся и неверным медленным шагом побредший сквозь липкую пыль и колючий песок по бескрайней пустыне, растерянный и разбитый, нашёл в себе мужество принять единственно верное на его взгляд решение — вернуть Небесам то, что никогда не должно было принадлежать такому недостойному человеку как он. Но, мучаясь от мысли о том, насколько ничтожна будет эта плата за совершённый им грех, юноша решил, что обязан сделать ещё одно важное дело… Обретение цели придало Повелителю Ветров сил и уверенности. Он отринет свою проклятую божественность и будет жить как обыкновенный человек, до тех пор пока не исполнит свой замысел. А потом… Потом будь что будет. Блуждая по Великой Пустыне, Ши Цинсюань встретил караван, с которым было ему по пути, и с ним же он добрался до Императорской Столицы. Использовать чужие духовные силы он считал неприемлемым. Это заняло срок в пару недель. За это время с ним неоднократно пытались связаться многие небесные чиновники, а значит Повелитель Вод уже поднял на Небесах переполох и воспользовался всей своей властью, чтобы отыскать его. Только позволить себя обнаружить, пусть даже любимому брату, Ши Цинсюань не мог. Возвращаться в Небесные Чертоги Повелитель Ветров, искренне желающий избавиться от этого титула, давящего на него тяжким бременем, не собирался. Он был не достоин находиться среди небожителей. Он не хотел осквернять Небеса и истинных божеств своим порочным присутствием. В Храме Вод и Ветров Императорской Столицы Ши Цинсюань оставил свой талисман долголетия. Так он обрывал свою связь с божественным братом. И поскольку Повелителю Ветров был известен лишь один человек, кто за всю историю Небес низверг сам себя, то дальнейший путь его лежал в Призрачный Город. Цена, назначенная ему Собирателем Цветов под Кровавым Дождём, показалась Ши Цинсюаню не такой страшной, как то, что он должен был сделать, чтобы лишить себя статуса небожителя. По крайней мере, служить Непревзойдённому Князю Демонов не так ужасно, как занимать чужое место, добытое путём страданий и горя ни в чём не повинных людей. Повелитель Ветров должен был проклясть Небеса, и он смутно понимал, что такое кощунственное деяние обязано повлечь за собой серьёзные последствия. Но трусить и отступать он был не вправе. Слишком долгим было его незаслуженное счастье. И поэтому навлечь на себя давно заслуженную кару он был готов. Только у доброго и чистосердечного юноши мгновенно возникла проблема: он совершенно не умел проклинать. Ши Цинсюань никогда не мог долго злиться, ни на кого не таил обиду и совсем не был способен ненавидеть. Отосланный Хуа Чэном прочь, Повелитель Ветров тут же произнёс слова проклятия, но — ничего не произошло. В словах его не было злобы, и проклятие из-за этого звучало слишком несмело и несерьёзно. Сбитый с толку, Ши Цинсюань, бесцельно бродя по кишащему демонами городу, которые больше не обращали на него внимания, пытался снова и снова низложить себя, шепча под нос проклятия, но всё оказалось без толку. Он даже обращался к призракам за помощью, и те, сперва вволю потешившись над незадачливым небожителем, в конце концов, с энтузиазмом взялись обучать его всем премудростям насылания всевозможных проклятий, да так, что бедный Повелитель Ветров едва потом от них отвязался… Почти у самых границ Призрачного Города Ши Цинсюань наткнулся на винную лавку. Немного поразмыслив, он вошёл внутрь и, положив на прилавок лист золота, попросил у хозяина — одноглазого демона с торчащими из-под верхней губы жёлтыми клыками и поросшего тёмной синей шерстью — кувшинчик вина. — Не нужно мне твоё золото! — грубо рявкнул хозяин, презрительно скривившись на оставленный на прилавке лист. — Здесь золото ничего не стоит. — Чем же мне тогда заплатить? — озадаченно спросил Повелитель Ветров. Уходить без вина он не желал. Ему очень хотелось попрощаться с дорогими ему людьми… Пусть даже на расстоянии. — Руку свою давай! — жадно прорычал демон. Отшатнувшись, Ши Цинсюань инстинктивно схватился ладонью за предплечье другой руки и напряжённо нахмурился. Однако не успел он ничего ответить или сделать, как хозяин винной лавки, хрипло загоготав и распахнув унизанную острыми зубами пасть, со всем возможным для жуткого демона благодушием произнёс: — Да не боись ты, парень! Слыхал я, что сам Хуа Чэнчжу тебя приветил. Он же распорядился, чтобы обходились с тобою помягче. Повелитель Ветров с сомнением разглядывал внезапно подобревшего демона, но имя Хуа Чэна его несколько успокоило. Он успел убедиться, насколько благоговеют перед ним жители Призрачного Города и как беспрекословно ему подчиняются. Демон же продолжал торговаться: — Ну же, смелее! Давай сюда руку, ту, что ранена. Всё ещё в сомнении хмурясь, Ши Цинсюань всё же осторожно протянул хозяину лавки левую руку, лечением которой с помощью духовных сил он пренебрёг. Демон смял его руку в жёстком захвате, быстро вскрыл острым когтем едва начавший заживать укус и набрал из вновь потревоженной раны полную плошку крови. Повелитель Ветров только ойкнуть успел и болезненно поморщиться, но процедуру стойко стерпел. Верно ведь — он в Призрачном Городе. Вполне естественно, что расплачиваться в некоторых заведениях приходится кровью. — Добыть кровь небожителя — большая удача! — удовлетворённо прогремел демон и протянул онемевшему от внезапного приключения Ши Цинсюаню кувшинчик вина. — Премного благодарен! — юноша принял выкупленный товар, вежливо поклонился и немедленно покинул это странное место. Залечить новую рану он снова не потрудился… За стенами Призрачного Города Ши Цинсюань отыскал прекрасное место на высоком холме, откуда хорошо просматривалось звёздное небо и полная серебряная луна. Он сел на траву, откупорил кувшинчик с вином и, отсалютовав полным сосудом в небеса, тихо прошептал: — Прости, Мин-сюн, что не пришёл попрощаться… И за то, что не ответил тебе… — юноша ощутил, как противный комок задрожал в его горле, и он, замолчав на несколько мгновений, с трудом сглотнул его. — Но тебе лучше не водиться с таким как я… И… — Цинсюань снова судорожно вздохнул, пытаясь не допустить пролиться слезам печали. — Будь счастлив! Повелитель Ветров припал к фарфоровому горлышку и сделал несколько крупных глотков. Напиток приятно ожёг горло и согрел желудок. Через какое-то время алкоголь окрасил его щёки слабым румянцем, и он стал больше походить на живого человека, чем казался до этого. Снова приподняв над головой кувшинчик, Ши Цинсюань долго молча смотрел в небо. Он был хмур, а взгляд таил в себе непостижимую смесь боли, осуждения и нежности. — Гэ… — произнёс Повелитель Ветров почти беззвучно. — Я очень зол на тебя, гэ! Но ведь из-за меня ты совершил столь бесчестный поступок… Пожалуйста, не беспокойся за меня больше и не ищи… Живи теперь только ради себя. И прости своего глупого младшего брата… Сосуд с оставшимся вином Ши Цинсюань осушил залпом и, разомлевший от тепла напитка, расслабленно лёг в мягкую траву. Небо в вышине сверкало беззаботным блеском звёзд, подмигивало ему, словно смеялось от счастья и радости. Но Повелитель Ветров видел за его весёлым блеском беспросветную тьму — ту, в которой пришлось увязнуть бедному страдальцу, что вынужден был принять на себя безжалостный удар его, Цинсюаня, несчастливой судьбы. И так горько стало ему от этого контраста, так лихорадочно и страстно заметались его мысли, что настойчиво и яро стучались в его душу. Ши Цинсюань не мог понять, как Небеса — незыблемо справедливые и непогрешимые — могли допустить, чтобы свершился такой грандиозный обман, как за столько столетий отстранённо наблюдали за разгулом бесчестной беззаботности и не приняли никаких мер, чтобы разоблачить ложь и восстановить истину и справедливость. И сердце Повелителя Ветров, не знавшее никогда ненависти, взбунтовалось. Уроки, данные ему демонами в Призрачном Городе, даже не пригодились. Не потребовалось и слов. Душа его кричала о подлости, допущенной с попустительства Небес. И ярость эта взвилась ввысь самым прочным и сильным проклятием. Поднявшийся со всех сторон стенающий как от боли ветер заставил Ши Цинсюаня подняться с земли. Юноша, овеваемый горестно плачущими тёплыми воздушными потоками, будто обиженная на него стихия не желала отпустить своего хозяина и друга, чувствовал, как капля за каплей духовные силы небожителя покидают его, как слабеет его тело, теряющее ореол бессмертия. И как легко становится в его утомлённой от печали и бремени вины душе… Достав из-за пояса веер Повелителя Ветров, Ши Цинсюань задумчиво раскрыл его, бережно провёл пальцами по его поверхности, затем решительно захлопнул и отдал на милость бушующему вокруг шквальному ветру, чтобы стихия унесла прочь — возможно, новому хозяину — бесполезный теперь для него артефакт. Чтобы не держать при себе осколок прошлой жизни… Подождав, пока выплачется ветер и буря не утихнет, Ши Цинсюань положил на ладонь резную костяную монету. Только сжал он магический предмет в руках, собираясь его разломить, как его по колену что-то больно ударило и отскочило в траву. Низложивший себя небожитель опустил глаза на землю. Похоже, ветер был не согласен с его решением: в траве прямо у его ног лежал веер Повелителя Ветров… Ши Цинсюань озадаченно вздохнул и покачал головой. Ветер был капризной стихией. Смирившись, юноша подобрал артефакт, спрятал его в складках рукавов ханьфу и решительно разломил хрупкую монету. В конце концов, негоже являться к будущему хозяину с пустыми руками…