Погребение мнимого

Услышав знакомый голос, Ши Цинсюань обомлел. Отправляясь в путешествие, он прекрасно осознавал риск быть обнаруженным своим братом, который никогда бы не смирился с его решением и обязательно попытался вернуть беглеца, чего бы это ни стоило. Ши Уду был очень упрямым человеком, и вознесение лишь усилило в нём эту черту. Поэтому Ши Цинсюань, как только был высажен костяным драконом на берег, старался быть как можно более осторожным и, приобретя для дороги в несколько дней всё самое необходимое на ближайшем от южного побережья постоялом дворе, дальнейший свой путь держал подальше от селений и крупных трактов. Хоть низложенный Повелитель Ветров и понимал, что такому могущественному небожителю, каким являлся его брат, не составит труда перевернуть Поднебесную в его поисках, задействовав всю мощь и власть Дворца Повелителя Вод, но юноша всё же надеялся, что в первую очередь его станут искать в городах, среди людей, опрашивая каждого встречного, а не в дремучих чащобах, на глухих лесных тропах. Два дня путешествие его проходило беспрепятственно, и, прибыв к Башне Пролитого Вина, Ши Цинсюань, с ещё большим усердием соблюдая осторожность, затаился, скрытничал, как мог, в условиях неумолимо истекающего ограниченного срока, отпущенного ему господином. Он даже разок позволил себе шепнуть молитву Повелителю Земли, своему другу, чтобы земля и дети её плодородия не выдали его, укрыли от чужого взора, если — что было критически вероятно — ему не повезёт здесь столкнуться с кем-либо из служащих Дворца Повелителя Вод. Или с самим Ши Уду… Крепкая хватка на локте, жёсткая и внезапная, с головокружительной стремительностью потопила и без того зыбкие надежды Ши Цинсюаня в омуте чёрного отчаяния. Он так быстро и легко попался! А в следующий миг над ухом прозвучал голос, полный напускного раздражения и недовольства, и враз ослабивший тело жар и боязливое оцепенение мгновенно преобразовались в волну нервного возмущения. — Ты напугал меня, Мин-сюн! — укоризненно воскликнул Ши Цинсюань, обернувшись к схватившему его человеку, потом сильно зажмурился и глубоко выдохнул, избавляясь, наконец, от болезненного давления недавнего напряжения и оторопи. Неожиданная встреча с другом, которого он не чаял больше когда-либо увидеть, настолько обрадовала юношу, что он и думать позабыл о статусе Мин И, об обронённых им словах, о причинах находиться здесь и надёжно удерживать его за руку. Схвати его кто-либо другой из небесных чиновников, и Ши Цинсюань непременно попытался бы вырваться, сбежать, в конце концов разломить драгоценный талисман, спрятанный на его груди под одеждой, и ни с чем вернуться к хозяину Чёрных Вод — только бы никому ничего не объяснять, только бы не бросать на своего величественного, но преступившего черту дозволенного в заботе о нём, старшего брата лишней тени. Он чувствовал, что большинство небожителей осуждают его за то, что он посмел проклясть Небеса, и говорят с презрением не только о нём. А вызнай они истину… Ши Цинсюань содрогался в ужасе, представляя, что могло бы тогда произойти. Но Повелителю Земли он доверял слишком сильно, зная, что тот никогда ничего не сделает вопреки его желаниям и просьбам и не станет ни о чём расспрашивать. Даже наоборот — попытается заткнуть говорливого друга, если тот вдруг захочет с ним поделиться своими заботами. Мин И остался единственным небожителем, рядом с которым Ши Цинсюань мог чувствовать себя спокойно. Получивший в свой адрес упрёк Повелитель Земли выглядел совершенно не впечатлённым. Угрюмый, в неизменно строгом чёрном одеянии, он сурово оглядел свою находку, развернулся, тряхнув смоляным хвостом высоко собранных на макушке волос, и уверенно направился из густой тенистой аллеи, потянув за собой легко поддавшегося ему юношу. — Ши Уду тоже здесь, — походя бросил Мин И, исполняя акт привычного равнодушия. — Я отведу тебя к брату. Не услышав ничего, кроме покорных тихих шагов за спиной, прячущийся за личиной Повелителя Земли Черновод яростно сжал зубы. В справедливом намерении испытать твёрдость духа своего ветреного слуги Хэ Сюань опередил Ши Цинсюаня, прибыв к Башне Пролитого Вина заранее. Всем своим ожесточившимся за столетия ненависти существом демон стремился не допустить встречу двух братьев, поэтому пускать на самотёк опасный для его планов порыв Повелителя Ветров он не собирался. Отдавать того, кто причитается ему по кровавому праву мести, Хэ Сюань не желал никому. Поэтому демон полагал достаточным просто сообщить Цинсюаню, что Ши Уду совсем рядом, в соответствующих условиях и при нужных обстоятельствах дать понять ему, что до прежней беззаботной жизни под надёжным братским крылом всего лишь несколько чжанов, чтобы увидеть честную реакцию юноши на эту добрую весть. Перед Мин И, Черновод был убеждён, Ши Цинсюань будет честен, как ни перед кем иным, и искренней радости скрыть не сможет. Даже не попытается. А спровоцировав честность в своём заложнике, он решит, как поступать с ним в дальнейшем. В последний раз. Других проверок он ему делать не станет. «Ему можно верить»… Так сказал Хуа Чэн. Но не услышав от Ши Цинсюаня ни толики возражений на высказанное намерение отвести его к Водяному Самодуру, Хэ Сюань искривил губы в жёсткой усмешке ядовитого скепсиса. Он был разочарован. Цинсюань закономерно выбрал брата, которого продолжал любить, несмотря на совершённое им преступление, и послушно плёлся следом за Мин И, обещавшим ему воссоединение с единственным родственником. Плёлся так медленно, что почти тормозил стремительный и уверенный шаг ложного божества, старающегося подавить в своём сердце всполохи гнева и глухого к тихим знакам, сигналящим о его заблуждении. К молитвам в последнее время Мин И тоже стал глух, а посему не слышал ту робкую просьбу, с которой давеча обратился к другу ставший смертным Повелитель Ветров… Внезапный рывок позади заставил погрязшего в тёмных мыслях Хэ Сюаня остановиться. Ладонь его, до сих пор сжимавшая руку падшего божества, опустела. А потом демона чуть не сшибли с ног, впечатавшись в спину и обхватив руками поперёк груди. — Пожалуйста, спрячь меня, Мин-сюн! Брови на фарфорово-невозмутимом лице Повелителя Земли удивлённо поползли вверх. Застывшая маска деланного спокойствия, за которой Князь Демонов прятал ярую ненависть и боль разочарования, раскололась от одной фразы, выпаленной звонким суетливым голосом, будто выкрикнувшего её юношу настигал чудовищно грозный преследователь, а не родной брат. Мин И с трудом расцепил стиснувшие его в отчаянных объятиях руки, обернулся и внимательно посмотрел на замершего в ожидании Ши Цинсюаня. И Черновод вдруг со всей ясностью осознал одну поразительную вещь: если сейчас он даст понять этому непостижимо светлому существу, что он не намерен прислушаться к его просьбе, Цинсюань откажется от своего прежнего замысла, нарушит приказ, отданный господином, и воспользуется заветной костяной монетой, чтобы вернуться в Чертоги Сумрачных Вод. К нему. К одному из Величайших Бедствий. — Не глупи! Брат тебя обыскался, — Хэ Сюань заученно следует своей роли и ловко перехватывает чужие ладони, потянувшиеся к вороту одеяний — туда, где были спрятаны спасительные талисманы. Ши Цинсюань смотрит на него с царапающей изнутри грудную клетку обидой, дышит тяжело, загнанно. — Мин-сюн… — с мольбой шепчет схваченный беглец, но его резко одёргивают. — Я понял, — грубо бросает Мин И, отпуская вмиг лучезарно улыбнувшегося юношу, и спешно отводит кажущийся недовольным взгляд от прояснившегося лица Цинсюаня, на разгорячённые ланиты которого от скорого шага и волнения лёг жаркий румянец. — Я не выдам тебя. Этого было достаточно. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, чей проницательный взор не был замутнён траурной вуалью ненависти, оказался прав. Теперь Хэ Сюань был готов признать это. — Спасибо, Мин-сюн! Ты настоящий друг! — Мы не друзья, — немедленно отозвался на благодарное восклицание Повелитель Земли, не заметив, как из этой заезженной сентенции исчезла былая стойкая убеждённость. Впереди под тёплой волной летнего ветра зашелестели переплетённые ветви рябины, а в кудрях плотных кустарников раздался треск ломающегося под ногами хвороста и приглушённый расстоянием гомон переговаривающихся голосов. Черновод раздражённо взглянул в сторону приближающегося шума, затем круто повернул в сторону. — За мной, живо! — велел прячущийся под личиной небожителя демон, и Ши Цинсюань беспрекословно юркнул в лесную чащу вслед за своим спутником, стараясь, как и его сообщник, которому юноша безоговорочно верил, как можно тише ступать сквозь предательски шуршащий подлесок. Хэ Сюаню не пришлось лгать, говоря, что Ши Уду дожидается брата в окрестностях Башни Пролитого Вина. Повелитель Вод действительно явился сюда с твёрдым намерением дождаться Ши Цинсюаня, полагая, что тот, влекомый значимостью для него этого места, рано или поздно появится здесь. Естественно, Водяной Самодур пришёл сюда не один, а с отрядом в десяток своих младших служащих, которые, разбившись на несколько групп, прочёсывали окрестности по приказу Ши Уду. Подозрительность и предусмотрительность Чёрного Бедствия сыграла ему на руку, не позволив отобрать у него ценного заложника, добровольно сдавшегося на милость своему судье и ни о чём не ведающего. Снова… Хэ Сюань кинул беглый взгляд через плечо на следующего за ним юношу. Ши Цинсюань доверчиво шёл за ним, демоном, притворявшимся его другом. За своим господином, полным тайных умыслов, который скрывался от собственного слуги под личиной его божественного — ложного — друга. Помрачнев от непрошенных едких мыслей, отгоняя их прочь, Черновод вновь отвернулся, продолжив путь не оглядываясь больше. Все, кто был Ши Цинсюаню дорог, опутывали его мягкой паутиной лжи — слишком прочной, слишком вязкой, чтобы отыскать способ выпутаться из неё. Слишком ранящей — глубоко и почти смертельно. Хэ Сюань не желал переживать о том, насколько это было жестоко… Когда Мин И впереди, наконец, остановился, Ши Цинсюань, весь путь хранивший сосредоточенное молчание, беспокойно заозирался по сторонам, затем склонился к материализовавшему весьма полезное в любых операциях, связанных с побегом, духовное орудие Повелителю Земли и тихо шепнул: — Там были люди брата, да? Пытаясь как можно более споро работать с плохо поддающейся ему лопатой Повелителя Земли, демон быстро кивнул в знак согласия. Ши Цинсюань осторожно присел рядом с другом прямо на траву. — Будь я один, я бы точно попался… — с облегчением выдохнул юноша, и Хэ Сюань услышал в этом вздохе нежную благодарность за то, что он сейчас был рядом. Это было бы даже приятным, если бы эти чувства были адресованы именно ему, а не ложной личине, под которой демон прятал свою истинную суть. Когда лаз под землю, достаточно глубокий и необходимо широкий в диаметре, чтобы вместить в себя двоих мужчин, был готов, Мин И безмолвно дал знак Ши Цинсюаню прыгать вниз первым. Едва яркий в высоком солнце каштановый всполох кудрей юноши скрылся в тёмной глубине, демон спрыгнул следом, немедленно запечатывая потревоженную почву и не оставляя никаких следов подземного хода. Изумрудные травы подлеска нетронутым свежим ковром остались стелиться под ясными полуденными небесами. Внутри тоннеля они снова поменялись местами: Мин И двигался впереди, создавая путь, Ши Цинсюань на четвереньках петлял следом. Под землёй, практически в полной темноте, определить время было невозможно. Само ощущение времени словно искажалось в этом сжатом со всех сторон тесном пространстве без единого отсвета живых солнечных лучей. Но бывший Повелитель Ветров, который в прежние благостные времена мог позволить себе шутливо покапризничать, безропотно продолжал двигаться вперёд, стараясь поспевать за скоростью своего друга, даже когда ощутил в своём смертном теле признаки усталости, сковывающей конечности путами болезненного напряжения. Заметив, что его спутник начал потихоньку отставать, Хэ Сюань дал ему передышку. У Ши Цинсюаня при себе была фляга с водой, так что демон дождался, пока юноша утолит жажду, проследил, чтобы его потяжелевшее от долгой физической нагрузки дыхание выровнялось, потом продолжил путь. Дальше их побег длился без остановок до тех пор, пока Черновод не привёл своего слугу в относительно безопасное место. Это был постоялый двор, удалённый от Башни Пролитого Вина на достаточное расстояние, позволяющее не наткнуться внезапно на поисковый отряд Дворца Ши Уду. Солнце уже клонилось к закату, когда Мин И под видом человека снял комнату на втором этаже посредственной придорожной гостиницы и провёл Ши Цинсюаня внутрь через магический тоннель. В учётной книге хозяев гостиницы осталась запись лишь об одном новом постояльце, чёрном и мрачном, будто омут с мёртвыми водами… — Голоден? — первым делом спросил Мин И своего человеческого спутника, стоило им разместиться. Комната оказалась достаточно просторной для одного, но для двоих тесновата. Кроме скрытой под лёгким полупрозрачным пологом насыщенно-персикового цвета кушетки в помещении находился низкий столик с парой стульев к нему и потёртый комод, притулившийся у стены сбоку от затворённого окна, весь покрытый трещинами по застарелому красноватому лаку. Ши Цинсюань согласно кивнул и мягко улыбнулся, по привычке бросившись составить другу пару, когда тот направился из комнаты сделать у хозяина заказ, однако Мин И раздражённо прикрикнул на него: — Не высовывайся! — и резко захлопнул створки дверей прямо у юноши перед носом. В комнате с закрытыми ставнями было сумрачно и неуютно, и Ши Цинсюань зажёг лампу на комоде и фонари, развешанные по стенам. Мин И возвратился быстро, сообщив, что ужин подадут в комнату через половину часа. — Прости, — спешно повинился Ши Цинсюань. — Слишком положившись на тебя, я совсем позабыл о благоразумии и осторожности… На это Мин И лишь сердито хмыкнул, усевшись за столик напротив низвергнутого небожителя. — Мой брат?.. — попытался было Ши Цинсюань расспросить о том, что его волновало, но оказалось, что говорить о ком-то, кого ты избегаешь, но кто по-прежнему тебе дорог, было гораздо труднее, чем он мог себе представить. Тем более с тем, кто имел возможность с тем человеком говорить и видеть. — Засел прямо в Башне, — резко бросил Мин И, оборвав мучительную паузу, задушившую все слова, которые Ши Цинсюань так и не высказал. Бывший Повелитель Ветров хотел бы вызнать у друга побольше о брате, но промолчал, осознавая, что своим поступком причинил Ши Уду хлопоты, но также веруя, что поступок этот был правильным. Мин И же хладнокровно вернул его мысли к насущным проблемам, словно отрезвил от глупых грёз своей скупой хлёсткой фразой — будто держал военный совет. — Как жаль… — уныло протянул Ши Цинсюань, печально склонив голову. Увы, его разрушительному желанию сбыться было не суждено. Он как никто другой знал стоическое упрямство брата и был уверен, что Ши Уду может прождать его в своей засаде всю имеющуюся в его распоряжении вечность, с помощью своих людей попутно обыскивая весь людской мир, а уж каких-то семь дней выждет точно. А ведь ему ещё необходимо выполнить задание господина Хэ… Неосознанно Ши Цинсюань прижал к груди сомкнутую в кулак ладонь, ощутив, как лёгким холодком впились в кожу резные монеты на его ожерелье. Сомневаться юноша не стал. Он бросит свою провальную затею и вернётся к господину, выполнив его задание. Знаки решимости на чужом лице не укрылись от внимания Черновода, как и спонтанный жест юноши. Ши Цинсюань снова выбрал его… — Объяснишься? — по требованию своей роли демон задаёт этот вопрос, расчётливо остужая тепло, запульсировавшее в его мёртвой груди от приятного осознания того, что ему только что отдали предпочтение. — Не могу, Мин-сюн! — слишком поспешно, страдальчески восклицает Ши Цинсюань. — Прости… Прошу, не спрашивай ничего о моём падении… Но Мин И и не настаивает. Лишь щурится подозрительно, давая понять бывшему небожителю, что ему, как всё-таки другу, не совсем безразлично то, что происходит с его товарищем. И доведший лицедейство до совершенства демон благодарит истинного Повелителя Земли Мин И за тот нелюдимый, молчаливый и лишённый всякого любопытства образ, что тот создал вокруг себя, поскольку теперь владельцу этого образа не приходится выспрашивать то, что он и так знает. — Что думаешь делать? — Черновод меняет направление беседы и со вниманием вглядывается в черты лица человека, сидящего напротив. Ему действительно интересно, что может поведать другу о своих планах свергнутый небожитель. Особенно то, что он мог утаить по каким-либо причинам — будь то недостаток доверия или скованность перед незнакомцем — от своего демонического господина. Некоторое время лицо Ши Цинсюаня оставалось сосредоточенно-задумчивым, словно он размышлял, о чём стоит поведать другу, учитывая его божественный статус, а о чём следует умолчать. Но потом юноша светло, совсем по-доброму улыбнулся, и Черновод ощутил, как оживился его спутник, заговорив с бόльшим воодушевлением, какое можно было ожидать от лишённого бессмертия и счастливой судьбы человека. — Я поступил на службу к хорошему человеку, — доверительно произнёс Ши Цинсюань. — Поэтому я останусь служить ему до тех пор, пока буду ему нужен. От столь сердечного о себе отклика Хэ Сюань не сумел сдержать удивления, отразившегося блеснувшим в тёмных очах его личины не свойственным ему любопытством. Сгусток теплоты в груди, которую он так силился заморозить, болезненно шевельнулся под прочной ледяной коркой, подёрнувшейся мелкими трещинами. Слушать чужие мысли о себе самом, маскируясь при этом под другую личность, было странно. Будто подслушивал — бесстыдно и подло, пользуясь своим выгодным положением. Но демон без зазрения совести шёл дальше. В конце концов, эксплуатацией чужого доверия он занимался уже сотни лет… — И кто же он? — как можно более отстранённо поинтересовался Мин И. — Этого я сказать не могу, — тут же нахмурился Ши Цинсюань, однако под напором пронзительного тёмного взгляда сдался и пошёл на компромисс. — Имени я тебе не скажу — даже не проси! Зато могу немного его описать. Он чем-то похож на тебя. Я даже в нашу первую встречу спросонья спутал его с тобою. В освещённой приглушённым светом комнате раздался переливчатый лёгкий смех. Ши Цинсюань вспомнил, какой неловкой вышла его первая встреча с господином. Мин И же хранил невозмутимое молчание, ожидая, что ещё о нём скажет его невозможно честный слуга. — Тебе не стоит переживать обо мне, — прямодушно заверил друга Ши Цинсюань, и Черновод по привычке нынешней своей личины скептично приподнял бровь. Между тем, словоохотливый юноша продолжал делиться с демоном своими чувствами: — Мне нравится мой господин. И хоть он суров на вид и хмурится часто, но он удивительно красив! Я даже оцепенел на мгновение и разволновался странно, когда впервые увидел его. И мне так захотелось тоже ему понравиться! Такое невыносимое желание… Услужливый стук в дверь, перекрывший сошедший на шёпот голос разоткровенничавшегося юноши, прозвучал для хозяина Чёрных Вод, ошеломлённого и задавленного искренностью слов его кровного врага, как знамение спасения. У него в голове не укладывалось, как этот слабый, уязвимый человек мог говорить о Непревзойдённом Князе Демонов столь увлечённо и тепло, зная его всего день от силы. Говорить так, словно Ши Цинсюань был совершенно нелогично, неправильно, неуместно им очарован — с одного лишь взгляда. — Скройся в углу! — быстро велел спутнику Мин И, помрачнев от того, как глухо прозвучал его голос. Забрав у подавальщика поднос с едой, Повелитель Земли плотно затворил за ним дверь. Ши Цинсюань вышел из тени в углу комнаты и как ни в чём не бывало счастливо произнёс, набрасываясь на свежую горячую пищу: — Как аппетитно! — Ши Цинсюань с наслаждением вдохнул аромат жареного мяса и овощей. — Я ужасно проголодался! Два дня в пути только и питался, что солёным мясом да водой! Спасибо тебе, Мин-сюн! Ты и правда замечательный друг! — Ешь молча, — хмуро отмахнулся от спутника демон. Находиться в небольшом помещении один на один с сияющим добротой и любовью юношей вдруг сделалось для него невыносимым. Хэ Сюаню хотелось сбежать, остудить гудящую от мучительных мыслей голову, избавиться от смущенного трепета в мёртвом теле, от фантомной боли, засевшей раскалённой занозой в его остывшей душе. Под изумлённый взгляд трапезничающего Ши Цинсюаня Мин И принялся открывать проход прямо под полом их комнаты, сухо пояснив, что отправляется разведать обстановку вокруг. Он уже испытал облегчение, спрыгивая — как в могилу для лишних эмоций — в вырытую им магическую яму, когда его окликнул задорный чистый голос. — Мин-сюн! Ты впервые не возразил, когда я назвал тебя другом! Мин И высунулся из лаза на полголовы и откликнулся кисло, с обречённой усталостью в голосе: — Дурака не переспоришь. Затем немедленно скрылся, запечатав магический проход. Возвратился Хэ Сюань, когда уже совсем стемнело. Вечерняя свежесть пришлась как раз кстати, чтобы возвратить себе ледяное спокойствие и вернуться в рамки принятых на себя ролей. Необходимость разведать обстановку также для демона стала благом: вокруг их убежища, пока на безопасном расстоянии, рыскали служащие Дворца Повелителя Вод, несмотря на поздний час, так что кружащая не столь отдалённо опасность не давала мыслить о лишнем. По самым безрадостным подсчётам к постоялому двору, в котором демон укрыл беглеца, младшие небесные чиновники, которые двигались медленно, тщательно прочёсывая местность и теряя время на опрос возможных свидетелей, могли нагрянуть к рассвету. При том, что Ши Цинсюань нигде не показывался, их вообще могли запросто упустить. Хэ Сюань предусмотрел это, однако оставаться в гостинице дольше, чем до утра, всё равно не планировал. — Что там снаружи? — сразу набросился с расспросами Ши Цинсюань, стоило Повелителю Земли открыть проход в том же месте, откуда он выдвигался на разведку. Стоя на коленях, юноша свесился с края магического лаза и выжидательно глядел на возвратившегося друга. — К утру преследователи дойдут до этого места. Ши Цинсюань протянул руку, и Мин И, приняв чужую помощь, выбрался из тоннеля, тут же его запечатав. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Мин И, помня о ныне смертном теле укрываемого им беглеца. — Мы выдвинемся до рассвета. Я проведу тебя, куда скажешь. Его одарили ласковой улыбкой, и Ши Цинсюань, дружески положив ладонь на плечо скрывающего свою сущность демона, не посмевшего избавиться от этого чуткого касания, вымолвил: — Спасибо тебе, Мин-сюн. Даже не знаю, как отплатить тебе за всё, что ты для меня делал. — Не глупи, — слишком мрачно осадил юношу Хэ Сюань, отстраняясь. Он обошёл комнату, затушив огни в фонарях и старенькой лампе, чутким слухом улавливая лёгкие шаги своего спутника и шорох снимаемых верхних одежд. Когда он повернулся в сторону кушетки, Цинсюань приподнимал одеяло, собираясь лечь. На груди его, у самого сердца, вдруг блеснул ярким серебром чистый свет, но юноша будто этого даже не заметил. Он, точно маленький ребёнок, завернулся в одеяло почти с головой — привычка, оставшаяся из-за навязчивого преследования Божка-пустослова, любившего по ночам нашёптывать жертве жуткие вещи, — и устало прикрыл глаза. Вспугнутый серебряный свет, покружив в тёплом воздухе, плавно опустился на пол. Тихо приблизившись к постели, чтобы не потревожить задремавшего человека, Хэ Сюань, обуреваемый дурным предчувствием, наклонился и осторожно взял в ладонь источник странного света. В руке демона, искрясь лунным ясным сиянием, покоился полупрозрачный ивовый листок. Будто боясь, что хрупкий листок вот-вот растворится в воздухе, Хэ Сюань, ошеломлённый, укрыл каплю света другой ладонью, не задумываясь обволакивая его защитным полем своей духовной энергии, не без тревоги вглядываясь сквозь темноту в спокойное и расслабленное во сне лицо Цинсюаня. Того, кто проклял Небеса, они проклинают в ответ… Эта участь Ши Цинсюаня не миновала. Его душа рассыпалась и облетала, словно ослабшее осеннее деревце…