Погребение мнимого

Разрушение Башни Пролитого Вина было не под силу остановить никому. Ныне должность Повелителя Ветров на Небесах пустовала, и не было того, кто мог бы укротить неистовствовавшую стихию. Тем более такое было не под силу Повелителю Вод Ши Уду. Он мог лишь беспомощно смотреть, как гибнет счастливый символ вознесения его единственного младшего брата, как знамением бед и необратимого краха от пристанища веселья и радости не остаётся камня на камне. Свирепые, буйные вихри, словно повинуясь чужой могучей воле, действовали как живые и наносили удары целенаправленно и точно: ни один дом, ни одно деревце окрест не было повреждено безумствующим ветром, ни один человек не погиб и не был ранен. Пострадала только Башня Пролитого Вина. Осторожный и мягкий, ветер тихо качнул меч под ногами Бога Войны Мингуана, после долгих, но безуспешных поисков демонический твари возвратившегося к другу с неутешительными новостями, и, усиливаясь и сатанея, обрушился на руины почти что сравнённого с землёю здания. Пэй Мин сверху разглядел стройную, гордо выпрямленную фигуру Ши Уду, замершего совсем близко к границе беснующегося смерча и взирающего на творившуюся разруху с острым блеском в глазах. Издали Повелитель Вод казался собранным и бесстрастным, словно выпавшие за последние недели на его долю несчастья не подточили его дух, не взволновали сердца, не сломили волю. Лишь только спешившись и подойдя к старому другу вплотную, генерал Мингуан разглядел резкую складку между бровей Ши Уду, выдававшую беспокойство в его мыслях, и плотно сжатые — почти до белизны — тонкие губы, говорившие о решимости уничтожить любое препятствие, что встало бы на его пути к поиску и спасению младшего брата. — Похоже, кто-то бросает тебе вызов, — невесело произнёс Пэй Мин, передавая Повелителю Вод обнаруженный им в окрестностях Башни Пролитого Вина свёрток. Бог Войны был хмур и чрезвычайно серьёзен. Руки Ши Уду, коснувшиеся вручённой ему находки, едва заметно дрогнули, а когда Повелитель Вод развернул сложенную ткань, безупречная маска самообладания на его лице впервые треснула, явив под собою истинный лик беспокойства и страха. Окровавленные и изорванные, в своих руках Ши Уду сжимал одеяния Повелителя Ветров, некогда белоснежные, с лазоревой вышивкой по вороту, полам и рукавам, — те самые, в которых вольного бога видели в последний раз. — Ещё вот, — мрачно добавил Пэй Мин, достав из-за пазухи платок и развернув его на ладони. — Было завёрнуто в его одежды. Стихия улеглась. Там, где только что вихрились дикие ветра и рушился бастион победы Повелителя Вод над прежними бедами и несчастьями, остались лишь тишь, робкое колыхание трав и гнетущее молчание камней и досок, беспорядочно разбросанных по земле, создающих впечатление давно заброшенного, осквернённого кладбища. Вокруг стало спокойно и безмятежно. Буря бушевала лишь в сердце потрясённого небожителя: на раскрытой ладони Бога Войны покоился курчавый локон волос Ши Цинсюаня… Ши Уду бережно забрал каштановую прядь из чужих рук и вместе с одеждами брата прижал её к своей груди. Беспокойство за Цинсюаня скреблось в душе болезненно и едко, но мысли Повелителя Вод оставались ясны и упорядочены. Внезапным необдуманным поступкам младшего брата, его пропаже и теперешним событиям Ши Уду уже нашёл виновника — того, кого, как он думал, он уже запутал и уберёг Цинсюаня от его происков окончательно. Божок-пустослов. Тот, кто знал, как обмануть Небеса, Повелитель Вод не мог считать обитель богов местом, чья безопасность не вызывает сомнений. Он сам сумел перехитрить судьбу и ради брата попрать небесные законы. Так почему бы и посредственному демону, совершенствуясь сотнями лет, не заполучить в своё распоряжение силу, достаточную для того, чтобы незамеченным проникнуть в Небесную Столицу — к своей излюбленной жертве, однажды сумевшей сбежать от его гнёта. Подозрение это, по мнению Ши Уду, враз расставляло всё на свои места. Если увеличивший своё могущество Божок-пустослов прокрался в Небесную Столицу и вновь начал нашёптывать Ши Цинсюаню угрозы, обещая гибель дорогих и близких ему людей, то его чувствительный к судьбам других, мягкосердечный брат мог поддаться ужасному давлению демона и, попав под влияние шантажа, сделал то, что требовал его мучитель — проклял Небеса и был лишён божественного статуса, став безвольной игрушкой в руках бесстыжей нечисти. Страшно было представить, на что ещё мог подбить Цинсюаня получивший своё свирепый демон, что мог сотворить тот с бессильным человеком, попавшим в его жадные когти… — Тот демон, который был замечен в этих краях, полагаю, сбежал? — холодно произнёс Ши Уду. Он сумел вернуть себе самообладание. Чем сильнее росло его беспокойство, тем ярче полыхала в его сердце решимость высвободить возлюбленного брата из лап дерзкой твари и сделать то, что нужно было сделать с Божком-пустословом уже давно — уничтожить. — Извини, — повинился генерал Мингуан. — Он оказался проворнее меня. Думаешь, этот демон имеет отношение к пропаже Ши Цинсюаня? Повелитель Вод задержал на Боге Войны задумчивый взгляд и уклончиво ответил: — Возможно. — Не переживай, — сказал Пэй Мин. Он, сочувствуя своему другу, хотел подбодрить его, но заслужил от Ши Уду лишь быстрый недовольный взгляд. Однако неблагодарность Повелителя Вод генерала Мингуана ничуть не смутила, и он пустился рассуждать о том, что могли бы значить действия скрывшегося от них недоброжелателя. — Он подбросил лишь одежды твоего брата и прядь его волос. Ни конечности, ни, хвала Небу, труп. Да, пусть на одеждах кровь — даже если и Цинсюаня, но её совсем не много, и то лишь на рукаве. Не могу сказать, что твой брат невредим. Но я уверен, что он всё ещё жив, и его, скорее всего, удерживают как заложника. Похоже, кто-то хочет через Цинсюаня добраться до тебя. То, что говорил Бог Войны, было обоснованно, однако отчего-то слова Пэй Мина вносили сумятицу в логичную версию Ши Уду. Если допустить, что генерал Мингуан был прав, то выходило, что главной целью демона был сам Повелитель Вод, а не его вожделенная добыча, за которой он столь маниакально охотился и уже получил в своё распоряжение. На манеру поведения Божка-пустослова это было не похоже. Обычно тот привязывался к одному человеку и медленно губил его, питаясь чужим страхом до самой смерти своей добычи. По рассуждениям же Пэй Мина и по логике действий демона выходило, что бестолковый Божок-пустослов обзавёлся расчётливостью и решил помериться силами с одним из влиятельнейших небожителей. — Абсурд! — презрительно выплюнул Ши Уду. Однако его уверенность в своих догадках пошатнулась. Глупо было отрицать, что незримому врагу не был нужен сам Повелитель Вод. Как и предположил Пэй Мин, ему со всей очевидностью бросали вызов, демонстрируя, что средство манипулирования горделивым божеством — его горячо любимый младший брат — находится в полной власти хитроумного и сильного противника… Ощутив ободряющее прикосновение к своему плечу, Ши Уду отвлёкся от гнетущих тяжёлых мыслей. Кем бы ни оказался тот недруг, осмелившийся использовать против него Ши Цинсюаня, на стороне Повелителя Вод оставался надёжный союзник, готовый противостоять неизвестному противнику, дабы вызволить заложника из цепких демонических лап. — Предлагаю отправиться в Призрачный Город, — сказал Пэй Мин. — Лучшее место для слухов и демонов всех мастей. Услышав столь мерзкое для блистательного небожителя предложение, Ши Уду брезгливо поморщился, однако возражать не стал. Предложение Генерала Мингуана имело смысл, а ради Ши Цинсюаня Повелитель Вод никогда не боялся запятнать себя, пусть даже и преступлением. Что уж говорить о посещении демонической столицы? — Надеюсь, нам не придётся иметь дело с Собирателем Цветов под Кровавым Дождём, — проворчал Ши Уду, давая согласие на задуманное Богом Войны отвратительное предприятие. Во всей Небесной Столице считали дурным предзнаменованием встретиться лицом к лицу с Алым Бедствием… Впрочем, встречаться с Алым Бедствием не любили не только обитатели Небесных Чертогов. Некоторые из его демонических сородичей также избегали сталкиваться с выдающимся градоначальником, как-то — Лазурный Фонарь в Ночи, время от времени поколачиваемый Непревзойдённым Князем Демонов и оттого опасающийся таких неприятных для него свиданий. Или тот, кто некогда задолжал Собирателю Цветов под Кровавым Дождём кругленькую сумму и уже несколько сотен лет не мог вернуть заметно разросшийся из-за непомерных процентов долг. Иной раз он не желал даже слышать голоса своего кредитора, не то что встречаться с ним лично, поэтому когда Хуа Чэн связался с хозяином Чёрных Вод по сети духовного общения, тот кисло поморщился, будто перебродившего вина глотнул. «Чего тебе?» — Хэ Сюань ответил на зов с явным неудовольствием. «Да вот, — с деланным беспокойством сообщил Хуа Чэн, — решил справиться о здоровье присланного тебе в услужение паренька. Надеюсь, ты его ещё не убил?» То, что Хуа Чэн заговорил о Ши Цинсюане, Черновода насторожило, и он безотчётно выглянул в окно, выходящее в безжизненный сад, где его слуга, всерьёз вознамерившийся возродить бесплодные деревья, аккуратно подрезал омертвевшие старые ветви, чтобы дать возможность получать больше питательных веществ молодым ветвям. Он даже упросил демона Чёрных Вод раздобыть ему трактат по садоводству и земледелию и сам занимался приготовлением удобрений для обогащения почвы. Отчего-то Хэ Сюань не стал говорить, что в мёртвых Чёрных Водах цветам никогда не расцвести. Рвение Ши Цинсюаня было слишком энергичным и живым, наделённым такими качествами, каких так не хватало этому гиблому месту; казалось даже, что этому слабому умирающему человеку по плечу любая невозможная вещь — даже воскрешение мёртвого… «Тебя это не касается», — резко ответил Хэ Сюань и отошёл от окна. Ему как можно скорее хотелось закончить этот разговор. Вчера Ши Цинсюань утратил сразу два осколка души. Оказалось, что Черновод ошибся в своих предположениях, и древо души его пленника облетало с абсолютно непредсказуемой частотой. Проклятие действовало спонтанно, и Хэ Сюань обдумывал, что можно предпринять, чтобы не растерять ни одного драгоценного серебристого листочка печальной ивы. Хуа Чэн был сейчас некстати, мешая его сосредоточенности и сбивая с мысли. «Ошибаешься… — самоуверенно протянул Хуа Чэн. — Забыл, от кого досталось тебе это счастье?» Напоминание о том, чьей заслугой было нынешнее положение его кровного врага, заставило Чёрное Бедствие недовольно стиснуть зубы. Однако Черновод на подначку смолчал. «Давай теперь без шуток, — смирив чувства, спокойно проговорил Хэ Сюань. — Чего ты хочешь?» С ответом Собиратель Цветов под Кровавым Дождём не заставил ждать: «Хочу пригласить тебя на ужин в Дом Блаженства. Вместе с твоим простодушным заложником». Такое заявление показалось Черноводу подозрительным, и он, зная непредсказуемый нрав Алого Бедствия, насторожился. «Для чего тебе понадобился Цинсюань?» — напряжённо спросил Хэ Сюань. «Хочу воздать ему за честность», — немедленно отозвался Хуа Чэн. В голосе градоначальника демонической столицы слышались весёлые нотки. Черновод нахмурился и дал забавляющемуся его реакцией демону категоричный отказ: «Я приду один». «Разве у тебя нет причин опасаться оставлять его без твоего присмотра? — вкрадчиво поинтересовался Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, оставляя Хэ Сюаня полностью обескураженным. То, насколько осведомлённым, догадливым или просто удачливым мог быть Хуа Чэн поражало даже равных с ним по статусу и силе. — К тому же, один ты мне и даром не нужен. А за то, что ты просто поужинаешь со мной вместе со своим Ветерком, я готов простить тебе все набежавшие по займу проценты и в дальнейшем их не начислять. Останешься мне должен ровно столько, сколько брал взаймы. Ну как, идёт?» Кредитор красиво пел. Красиво и завлекательно. Но слишком странной представлялась Черноводу его просьба. За простой ужин с человеком, недавним небожителем, Хуа Чэн ни за что бы так не расщедрился. Только обязательства перед этим демоном не позволяли Хэ Сюаню отказаться. К тому же, оставлять Ши Цинсюаня, у которого по капле истончалась душа, одного, он действительно остерегался. Демон, желавший спрятать день ото дня ослабевающего юношу в Чёрных Водах подальше от посторонних глаз и от опасностей извне, вынужден был поступиться своим же решением. «Хорошо, — тихо произнёс Хэ Сюань, вновь оглянувшись на работающего в саду Цинсюаня. — Я приду с ним». В конце концов, если Собиратель Цветов под Кровавым Дождём замыслил что-то, что придётся ему не по душе, он немедленно отошлёт Ши Цинсюаня в Чертоги Сумрачных Вод, невзирая ни на какие перед Хуа Чэнчжу долги.