Погребение мнимого

Радушный Собиратель Цветов под Кровавым Дождём в коварстве ничем не уступал себе разгневанному. Он был очень убедителен, настаивая, чтобы Ши Цинсюань, не считая меры, угощался вином и разделял с ним тост за тостом, так что юноша как гость просто не мог отказать хозяину. В конце концов, Ши Цинсюань захмелел и таким — разморенным, раскрасневшимся и сонным — был вручен Черноводу, недовольному самоуправством градоначальника демонической столицы. Господину Хэ, Непревзойдённому Князю Демонов, пришлось уносить своего задремавшего, опоённого слугу едва ли не на руках: он, бессильно поникший на плече ухватившего его за пояс демона, едва волочил ноги и время от времени бессвязно бормотал извинения. Своих гостей Хуа Чэн проводил плутовской ухмылкой. Когда Хэ Сюань со своей ношей добрался до Чертогов Сумрачных Вод, Ши Цинсюань уже крепко спал, уронив отяжелевшую от спиртного голову себе на грудь. Перебросив юношу через плечо, Черновод отнёс того в его комнату и, нисколько не потревоженного слегка небрежным к нему отношением, сбросил его на постель. Некоторое время демон хмуро рассматривал спящего, на его бледном высоком лбу залегла резкая складка, будто ставшая её причиной мысль была безмерно тревожна и беспокойна. Спустя несколько мгновений Хэ Сюань присел на постель рядом с бессознательным юношей. Он аккуратно взял Цинсюаня за руку, неспешно обнажил до предплечья и нахмурился, наткнувшись на тёмно-багряные шрамы, оставшиеся на светлой коже от демонических когтей и клыков. Уложив руку юноши ему на мерно вздымающийся от глубокого дыхания живот, Черновод придвинулся ближе, приподнял голову Ши Цинсюаня и разместил её на подголовном валике. Открытой хрупкой шеи тут же коснулись холодные пальцы, медленно провели от одной горячо пульсирующей жилы до другой, замерли на молочного цвета ключицах, выступающих из-под ворота сбившихся одеяний. Неудовлетворённо тряхнув головой, словно отгоняя плохую идею, Хэ Сюань сместил ладонь от ключиц юноши вниз по шероховатой ткани одежд на его грудь. Мертвенно-бледная ладонь хозяина Чёрных Вод, впитывая давно забытое человеческое тепло, несколько раз поднялась и опустилась, повинуясь чужому ровному дыханию, прежде чем демон прервал это эфемерное касание и покинул покои проклятого Небом божества. Следующие дни Хэ Сюань в своих владениях почти не появлялся, занятый делами либо в Небесных Чертогах, либо в Призрачном Городе. В Небесной Столице он выяснил, что Ши Уду ненадолго посещал свой дворец и совсем скоро вместе с генералом Мингуаном вновь спустился в Мир людей. Слухи твердили, что он был настроен ещё решительней, чем в день, когда пал Дворец Повелителя Ветров; некоторые даже поговаривали, что Водяной Самодур, наконец, напал на след своего беглого братца. На эти сплетни Черновод под обликом Мин И лишь желчно усмехался, зная, насколько Ши Уду далёк от спрятанного в Чёрных Водах Цинсюаня. Однако демон прекрасно осознавал, что слухи, блуждающие по Небесным Чертогам, вскоре могут оказаться правдой. Недобрым словом поминая Хуа Чэна, Хэ Сюань отправлялся в Призрачный Город, где, в отличие от Небесной Столицы с её богатым книгохранилищем, оказавшимся, в основном, для него бесполезным, обитало наглядное пособие, весьма полезное для его исследований. Предоставленный самому себе, Ши Цинсюань занимался своими повседневными обязанностями слуги, не подозревая, что за ним тайком присматривает оставленный в Чёрных Водах двойник Хэ Сюаня. Однако проклятие его как будто замедлилось. За прошедшие десять дней падшее божество не потеряло ни одного осколка своей души, но это только заставляло Черновода насторожиться: он боялся, что за таким затишьем неминуемо последует стремительный и гибельный листопад… С каким бы воодушевлением Ши Цинсюань ни ждал дня, когда он сможет отправиться на поиски друга, он всё же не мог не ощущать тоски из-за того, что ему придётся на какое-то время покинуть неприветливые, но ставшие ему родными Чертоги Сумрачных Вод и их строгого хозяина, и был не в силах подавить чувство страха, рождённого опасениями быть обнаруженным братом. Он боялся, что из-за него Ши Уду снова совершит что-то ужасающее, поэтому хотел навсегда пропасть из его жизни, чтобы нести бремя искупления за их грехи за них обоих. Поэтому, когда Хэ Сюань наконец велел ему собираться в дорогу, Ши Цинсюань ощутил, как переполненное разом и грустью и радостью сердце его больно забилось о грудную клетку. — Ты не выглядишь таким уж оживлённым, каким был в Доме Блаженства, — заметил Черновод, наблюдая за сборами своего слуги. Он сидел в резном кресле чёрного дерева в главном зале усадьбы, опершись рукой о подлокотник и подперев голову ладонью. Ши Цинсюань, укладывающий в походный мешок запасной комплект одежды, тёплый плащ и кое-какую провизию на первое время, поднял глаза на господина. — Просто привык быть здесь, — юноша тепло улыбнулся. — Быть с вами. Кажется, будто я покидаю свой дом… В Небесной Столице со мной такого не бывало, — разоткровенничался Цинсюань. — Мне всегда хотелось покинуть собственный дворец, отправиться в дальнее странствие, веселиться в Мире людей. Это, верно, оттого, что Небеса были не для меня: я был им чужд, а они — мне. Только я этого не понимал… — По-твоему, логово демона — для тебя? — глухо произнёс Хэ Сюань. Он сел глубоко в кресло, скрывшись во тьме, порождённой вечерними огнями зажжённых фонарей, и лица его в этом мраке было не различить. Ши Цинсюань неуверенно пожал плечами. — Мне просто здесь нравится… — тихо выдохнул он и с какой-то особенной, невыносимой болью добавил: — Здесь нет обмана… — Цинсюань, — бесцветно позвал Черновод, прерывая рассуждения юноши. От того, что сказал Ши Цинсюань, ему сделалось тошно. Испытывать чувство вины перед виновником своих страданий и горестей демону казалось неправильным, но подавить это мерзкое, навязчивое чувство он был не в силах. Он решил отгородиться от него более важными проблемами. — Подойди. Оставив на столе свою сумку, Ши Цинсюань, как было велено, приблизился к хозяину Чёрных Вод. — Сбрось одежды с плеч, — приказал Хэ Сюань, поднимаясь с кресла. В глазах юноши мелькнуло лёгкое удивление, но он без вопросов принялся выполнять то, что от него требовалось. Ши Цинсюань распахнул на груди полы одеяний и потянул рукава вниз, обнажая плечи, но Черновод неодобрительно покачал головой, приблизился вплотную и плавным, невесомым движением скинул мешающую ткань, оставив поёжившегося от вечерней прохлады слугу по пояс нагим. Юноша мельком глянул демону в лицо, черты которого воплощали совершенство печальной, потусторонней красоты, и снова, как в первую их встречу, ощутил смутное волнение и тоскливый томительный трепет. В безмолвной близости этого человека Ши Цинсюань почувствовал неисцелимую скорбь и мучительное одиночество. — Постой смирно, — велел Хэ Сюань, обойдя юношу сбоку и перекинув через плечо его длинные вьющиеся волосы. Прозвучавший в тускло освещённой тихой комнате уверенный голос рассеял зыбь окутавшего хрупкую душу Цинсюаня холода глубокой печали. Юноша послушно кивнул, но уже скоро вопреки простой просьбе от изумления едва не развернулся всем корпусом к стоящему сбоку от него Черноводу, который на чужое движение грозно свёл брови, вынудив Ши Цинсюаня замереть на месте. Холодными ладонями Хэ Сюань касался груди и спины проклятого божества — симметрично, так, будто желал руками охватить чужое сердце, но Цинсюань не замечал его ледяных прикосновений. Могучие и неизмеримые, как бескрайние воды Южных морей, в его тело вливались силы, равные величайшим из небожителей, но окрашенные беспросветным мраком, а всё, что казалось в этот миг Ши Цинсюаню значимым — это ласковое, невесомое чувство, будто сердце его тепло обнимали. Руки демона сместились по телу юноши вниз, прерывая передачу демонической ци, которой хозяин Чёрных Вод сейчас покрыл свои ладони. Хэ Сюань теперь касался тела Цинсюаня в точке нижнего даньтяня и его поясницы, и там, где находились его руки, по коже человека, сгущаясь и темнея, разливался густой и плотный узор. Черновод медленно и сосредоточенно сместил ладони вверх — по плоскому животу и косточкам позвоночника, рисуя на теле насыщенной тьмой, потом его руки замерли у солнечного сплетения и, наконец, вновь вернулись к области сердца. На золотистой в свете фонарей коже Ши Цинсюаня, словно прорастая прямо из даньтяня, извиваясь корнями по пояснице и под пупком, тянулась стройным стволом вверх по животу и позвоночнику и ветвилась меж рёбрами у солнечного сплетения изящная чёрная ива, горестно плачущая узкими листьями на гибких ветвях, с идеальной симметрией оплетающих спину и грудь смертного юноши. И — его сердце. Закончив, Хэ Сюань отошёл от своего слуги, сообщив, что он может одеться, однако Цинсюань принялся с любопытством осматривать рисунок, появившийся на его коже. Кроме того, он больше не испытывал чувства наполняющих его тело духовных сил, но на пробу всё равно попытался собрать ци на кончиках пальцев. Естественно, безуспешно. — Ты не сможешь ими воспользоваться, — произнёс Черновод, заметив манипуляции Ши Цинсюаня. — Тогда зачем вы?.. — попытался выяснить юноша, одеваясь, но демон резко его осадил: — Тебе это знать ни к чему. Хэ Сюань стремительно развернулся и направился к выходу во двор, дав знак Ши Цинсюаню следовать за ним. Резкий тон хозяина Чёрных Вод юношу нисколько не обидел и не смутил. В груди его всё еще разливалось мягкое тепло, подогретое воспоминанием о разговоре между двумя Непревзойдёнными. Без всяких объяснений добросердечный юноша верил, что Хэ Сюань отметил его собственной тьмой, для того чтобы защитить. Во дворе, сумрачном под безлунным небом и освещённом лишь падающим из распахнутых дверей залы светом, их ожидал молодой человек, серьёзный и хмурый, чем-то напоминающий хозяина Чёрных Вод. Этот мужчина был несколько ниже Хэ Сюаня и обладал приятной, но довольно неброской внешностью. На нём был дорожный костюм — свежий, не запылённый путешествием, так что человек этот явно не пришёл сюда издалека, а скорее только собирался отсюда отправиться в путь. — Это мой двойник, — сказал Черновод, указав на молодого человека. — Он будет тебя сопровождать. Если что-нибудь случится, он сообщит мне по сети духовного общения. Ши Цинсюань понятливо кивнул и спросил: — А как его зовут? Казалось, этот простой вопрос хозяина Чёрных Вод озадачил. Он не считал нужным своим двойникам давать имена, за исключением тех, кого он направил шпионами в качестве служащих Средних Небес. — Никак, — небрежно бросил Хэ Сюань. — Можешь сам дать ему имя. — Тогда можно я буду звать его Хэ-сюном? — весело спросил Ши Цинсюань, и в его глазах, таивших в своей глубине так много грусти, Черновод различил робкие искры озорства. Эти искры, пойманные острым взором демона, вдруг вспыхнули внутри его омертвевшей души непрошенным смятением. — Зови, как хочешь, — мрачно проворчал Хэ Сюань, после чего велел двойнику закончить со сборами в дорогу вместо своего слуги. Они вернулись в дом. Задумчивый, Черновод прикоснулся ладонью к лицу юноши, затем взял того за подбородок и повернул его голову сперва влево, потом вправо, и сказал: — Я изменю тебе внешность, чтобы твои преследователи не смогли тебя узнать. За то, что Цинсюаня снова могут принять за демоническое существо, он не беспокоился. Помещённые в тело юноши духовные силы были надёжно запечатаны и скрыты от любого взора так же, как он скрывал свою собственную сущность демона перед божествами. Так что для него оставалась лишь опасность быть узнанным кем-то из небесных чиновников, и Хэ Сюань собирался пресечь её, наделив слугу чужим лицом. — Пожалуйста, Хэ-сюн, не надо! — поспешно воскликнул Ши Цинсюань и, вдруг осознав, что выкрикнул, заговорил ещё поспешнее: — То есть, господин Хэ! Меня же старина Се тогда не узнает! А если случится так, что я его не замечу, а он увидит меня, но не поймёт, что это я, потому что у меня будет другая внешность, а-ха-ха! Я буду очень осторожен, так что, пожалуйста, господин Хэ, оставьте мне моё лицо! Черновод смотрел на взволнованно обосновывающего свою просьбу юношу с совершенно каменным лицом и никак не мог отделаться от дружеского «Хэ-сюн», навязчиво повторяющегося в его голове. Они не были друзьями. Не были близкими людьми. Преследуя собственные цели, стремясь отомстить главному виновнику своих несчастий, он лгал этому раскаявшемуся грешнику, ищущему для самого себя возмездия. А этот чистый, добродушный грешник, ничего не подозревая, назвал его Хэ-сюн, будто близкого друга. Ему невыносимо хотелось, чтобы Цинсюань звал его так всегда… — Будь по-твоему, — сдался Хэ Сюань. В этот же миг своему двойнику хозяин Чёрных Вод наказал предельно внимательно наблюдать за теми, кто окружает падшего Повелителя Ветров. Наутро, едва только начало светать, Ши Цинсюань со своим спутником были переправлены заклятьем Сжатия тысячи ли прямо в Императорскую Столицу. Именно здесь Цинсюань расстался с Се Лянем, поэтому решил начинать поиски отсюда. Футляр с портретом друга, отданным ему Хуа Чэном, юноша держал у себя на поясе, чтобы сподручнее было доставать рисунок и показывать его, расспрашивая об искомом человеке. Перед расставанием Ши Цинсюань был особенно задумчив. Считая, что его слуга переживает из-за предстоящего путешествия и испытывает тоску из-за необходимости покинуть место, где он нашёл приют, Хэ Сюань не придал этому значения. Он с уверенной чёткостью чертил знаки заклятия, зная, что предпринял меры предосторожности, чтобы никому не позволить навредить Цинсюаню или украсть его у него. — Господин Хэ, — негромко, но пугающе серьёзно обратился вдруг к демону Цинсюань, когда заклинание было готово и оставалось лишь сделать шаг до Императорской Столицы. — Вы ничего не разузнали о том, с кем я желал бы встретиться? …И уверенность Хэ Сюаня с глухим шелестящим треском рассыпалась на острые безжизненные осколки. Чистые глаза Повелителя Ветров смотрели на него с надеждой, а всё, что мог ему дать Черновод — это ложь, которой, как верил этот наивный мальчишка, в Чертогах Сумрачных Вод не существовало. — Нет, — ровно и холодно ответил Хэ Сюань. — Пока ничего. Он заметил, как разочарованно дрогнули губы Ши Цинсюаня. Но юноша быстро приободрился, кивнул хозяину Чёрных Вод, принимая его ответ, и, попрощавшись, прошёл через магический портал следом за двойником Непревзойдённого Демона. Застывший тёмный взгляд Хэ Сюаня, безотрывно следивший за удаляющимся слугой, внезапно прояснился, уловив над головой опального Повелителя Ветров фантомную белую вспышку. Эта вспышка отвлекла демона от поглотивших его разум чёрных мыслей. В курчавых волосах Цинсюаня, лениво шевеля крылышками, сидела призрачная серебряная бабочка.