бремя сансары

лиза говорила, что божественная цель каждого человека, как единицы сансары, продолжить свой род и принести в мир новый носитель своей фамилии. лиза, родившая от полубога-полухуя сына с суицидальными наклонностями, говорит что-то о носителях фамилии джонсон, как о привелегии. ларри ничего не дал факт, что он джонсон. может, в общепите в округе его узнают по унаследованному заебавшемуся лицу и привычке не убирать волосы, как бы они не мешали. лиза хорошо постаралась, чтобы их фамилия была неким ориентиром, причём на них самих: это же сами джонсоны, мистеры и мисс организованность и чистоплотность, как пройти мимо них без восхищения? прятать в такие моменты пятна масла на футболках считалось стратегической необходимостью. жаль, что так же нельзя с фамилией. мысли о детях и оплодотворении только улыбали на уроках биологии, не более. да и какое вообще продолжение рода, в апартаментах, которые тянутся за счёт доступности их дешевизны, травы по связям и сворованных из материнской косметички белок для художественной акварели. будь у ларри джонсона шанс, он бы дал возможность своему абстрактному носителю фамилии джонсон дать по съебам. лиза говорит, что во всем есть белое и чёрное, по-миллениальски улыбается улыбкой не-неси-чушь на комментарии о расизме и не меняет мнения. самое противное, что она может делать, это не менять мнения и привычки доставать его тупыми вопросами. нет, мам, это просто одноклассница. эшли не совсем одноклассница, эшли не совсем его подруга, скорее гордая носительница статуса девушки друга, нежели подруга. иногда заходит, чтобы удостовериться, что джонсоны в подвале, сидят около кровати лизы на пару и слушают, какие она в бреду придумает идеи. нет, мам, оставим этот разговор ещё на некоторое время. нет, мам, это не онлайн-отношения, а мем от сала. нет, мам, мемы — это анекдоты без слов. дай поулыбаться. нет, мам, я не гей. не гей или гетерас, потому что занят. чем? глубокой рефлексией своих действий, которые, как практика, ни к чему хорошему не приводят. лиза джонсон перестаёт работать в поте лица, болеет стабильно раз в месяц и просит сына выходить во вне, чтобы обеспечить родную и единственную мать. иногда её цикл начинается параллельно с растущей температурой, и ларри прибавляет звук, чтобы не слышать её кавер на бьенсе. мало что лиза может, лишь бы отвлечься от боли, сворачиваемой её, как роллы. отец сала иногда приходит с работы без задержки, покупает по пути обезболивающие препараты и пиво, чтобы разогреть. джонсон считает, что худшее, что придумало человечество — тёплое пиво, но проблема незначительна, пока генри страдает параллельно с ней. генри фишер не избавился от любви к градусу, лиза не берёт отпускные для своего характера. неожиданно было, когда его приходы к её кровати во время высокой температуры стали семейным обедом на четверых: пицца по скидке и пастила для сала, которую генри брал, как представится возможность. лиза говорила, что божественная цель каждого человека, как единицы сансары, продолжить свой род и принести в мир новый носитель своей фамилии. лиза, променявшая «джонсон» на «джонсон-фишер», какой-то фишер в родовом гнезде джонсонов, какой-то салли-кромсали с не меньшей ямой проблем и психологических травм, говорит что-то о носителях фамилии джонсон, как о привелегии. они братья. салли-кромсали фишер и ларри джонсон. — точно не гей? — он мой брат, — повторяет ларри. — я не про сала, — зеркалит его мать и остаток вечера, пока имеет шанс, говорит, что детство нужно тратить не на больную мать и чипсы в ночь кино, а настоящую жизнь: выбежать куда-нибудь, высоко прыгнуть и кричать так громко, чтобы болело горло. ларри делает вид, что слушает, напрягая и без того напряжённые руки, прижимая к себе. ларри делает вид при любой возможности, не важно, школа это, ночь кино или попойка. а потом мать при смерти, бледная и похудевшая, истончившаяся и облезшая, как старые обои. она повторяет, что ларри взрослый, ему, блять, пора уже перестать мять материнскую сиську и выехать из блядского гнезда как можно дальше и не возвращаться. только он умирает первым. ха-ха, тупая гонка за смертью, не ожидала такого хода? салли, когда вся та хуйня с домиком и красным демоном закончилась, говорит, что ему жаль. в принципе, лиза могла пожить еще немного, но от этого бы всем стало только хуже. ее, как нечто живое, больше не существует, и там, где сейчас ларри, ее не будет и не было. сгнила, как цветы в школьном коридоре. исчезла, как вечерняя мотивация к утру. ларри его прощает — в самом деле, что еще можно сделать? он же его брат.