Кардио

— Я не пойму, вы что из реки бессмертия хлебнули?       Юнги откидывается на спинку компьютерного кресла, тянет руки вверх потягиваясь, и медленно оборачивается на остальных. Остальные в лице Чимина, Чонгука и Тэхена развалившись на диване наблюдают за старшим. Мин не помнит, когда разрешал так нагло пялиться на себя во время работы. Вот уже Чертов час он пытается закончить песню, но мелкие каждый раз сбивают с мыслей. Бесят. — Нет, ну правда, хен! Мне кажется тебе бы пошли широкие плечи. — Тэхен укладывает голову Чонгуку на колени и руками жамкает воздух, — я бы полапал твои мышцы! — А потом тебя бы Намджун полапал, — хмыкает Юнги, — и меня тоже. Нет уж, держи свои пальцы и своего самца подальше от меня. — Ну хееен! Мы же как лучше хотим, — вторит ему Чимин, — представь как ты будешь круто смотреться после качалки. — Вы можете просто отъебаться? Меня все устраивает.       Мин все ещё не понимает, почему просто не выставит всю троицу за дверь? Или понимает, но не собирается себе в этом признаваться, только незаметно скользит взглядом по Чонгуку и отворачивается резко, напоровшись на задумчивый взгляд в ответ. — Я помогу.       Чонгук не спрашивает, он ставит перед фактом. И Юнги чисто из принципа бычится на этот тон, фыркает и отворачивается обратно к компу. Главное целиком и полностью погрузиться в работу, тогда ни что не сможет отвлечь, только музыка и текст, ничего лишнего. Мин трёт пальцами виски, и слышит как перешептываются за спиной парни. — Хен, пошли. У меня как раз сейчас тренировка. — Никуда я не пойду, Гук. У меня работы тонны. — Ничего не знаю.       Младший усмехается, дёргая уголком рта и подходит ближе. Юнги затылком чувствует присутствие, но яростно делает вид что ему плевать. Плевать что Чонгук взглядом дыру в спине прожигает. Плевать, что вся работа скатывается в тартарары. Плевать, что один наглый пиздюк разворачивает кресло… а вот на это уже не плевать. — ПОСАДИ ГДЕ ВЗЯЛ! — верещит Юнги совсем не брутально, когда его перекидывают через плечо. Перед лицом маячат Чонгуковы кожаные брюки, Мин жмурится и пытается вырваться. Но моментально притихает, чтобы через секунду прохрипеть, — ты сейчас сделал… что? — Укусил тебя за жопку, — хихикает мелкий, тут же снова цепляя зубами ткань спортивных штанов, обтягивающих хена так идеально, что невозможно сдержаться. — Ты когда дергаешься, она слишком соблазнительно виляет у меня перед глазами! — Чон, мать твою, Чонгук! — Мин Юнги, мы идём в тренажерку. И это не обсуждается. ***       Всю дорогу по коридорам до спортзала Юнги искренне молился, чтобы никого не встретить. Даже мысль о том, что кто-то увидит сурового рэпера в таком положении вселяла ужас. И если там, наверху все же кто-то есть, то молитвы он услышал точно. Чонгук толкает свободным плечом дверь и заходит внутрь, тут же запирая ее на ключ, демонстративно убирая его в карман. Юнги мысленно матерится, прощаясь с последней надеждой сбежать и чуть не падает, когда младший ставит его на ноги. — Какого черта, Чонгук? — Хочу показать тебе пару упражнений, будешь следовать инструкциям, раскачаешь спину и плечи. Арми с ума сходить будут при виде тебя… — Меня устраивает то, как на меня реагируют сейчас. — Юнги не привык сдаваться просто так. Честно говоря он и сам думал о том, что хотел бы посмотреть на что способно его тело. Но сейчас упрямство с огромным отрывом бежит впереди паровоза. — Хен, — Чонгук подходит близко, заставляя Юнги задержать дыхание. Мин диким усилием воли убеждает себя не отойти на шаг назад. — Одна тренировка? Просто попробуй, пожалуйста. И если ты больше не захочешь, я не буду настаивать. — Одна тренировка говоришь? — Рэпер хмыкает задумываясь. В общем то он от этого ничего не теряет. Повисит на турнике, потягает железо и скажет, что ему не зашло. — Хорошо. Но потом ты от меня отстаёшь. — Обещаю!       Чонгук так искренне улыбается, обнажая кроличьи зубки, что старший на миг залипает. Надеясь, что не слишком откровенно. Он давно ловит себя на мысли, что макне интересует его слишком… слишком. Не так, как раньше, когда мелкий воспринимался надоедливым младшим братишкой, от которого много шума. Особенно в паре с Тэхеном. У Мина будто глаза открылись однажды, осознание того, что мальчик вырос приходило какими то рваными рывками. С одной стороны вот он, Чон Чонгук, все такой же взбалмошный, улыбающийся и достающий хена своей тактильностью. С другой — взрослый мужчина, с шикарной фигурой и пробирающим до мурашек голосом. Юнги размышляет, все время следя глазами за Чоном и едва слюной не давится, когда когда тот снимает свитер, следом расстёгивая джинсы. — Ты что делаешь?! — А? — Младший удивленно хлопает ресницами, оглядываясь на окрик и достаёт из шкафчика спортивную форму, молча поднимая ее, чтобы показать хену. — Ты то в спортивных штанах, а мне переодеться надо. Юнги краснеет. Пятнами. Мысленно отвешивая себе смачного леща, потому что «о чем ты вообще думаешь Шуга?». Дышит глубоко и абсолютно не замечает, как Чонгук следит взглядом за ним и едва заметно усмехается. — Готов? — Дожидается, пока старший кивнёт неуверенно, и кивает в сторону матов. — Начнём с растяжки и разогрева мышц.       Юнги думает что точно об этом пожалеет, но встаёт и плетётся за младшим. На ходу разминает плечи и шею, перед тем как упасть на мягкую поверхность. Чонгук садится рядом, вытягивает ноги в коротких шортах, и медленно тянется пальцами к ступням. Мин копирует движение, ойкая от напряжения мышц. — Нет, так не пойдёт, — качает головой Чонгук, — ты так себе связки разорвёшь, и я себе этого не прощу.       Юнги уже собирается сказать нечто крайне грубое, когда чувствует горячие ладони на своей пояснице. И кажется больше он говорить не хочет вообще. Чон мягко касается, едва заметно надавливая, показывает как правильно выполнить упражнение и удовлетворительно хмыкает наблюдая за хеном. — Ты такой молодец, Юнги-я! — Я тебе хен, — хрипит Мин, которого все ещё удерживают сложенным буквально пополам. И абсолютно не может понять в какой момент словил Кинк на похвалу от младшего. — А я тебе папочка. — Что? — Парень дёргается, пытаясь выпрямится, но Чон держит крепко. Наклоняется ниже, и обдаёт ухо горячим дыханием. — Думаешь я не вижу, как ты на меня смотришь? — Отпусти меня блять! — А ты уверен, что хочешь именно этого, — хмыкает Гук, убирает ладони с его поясницы, позволяя Юнги на мгновение почувствовать свободу и выпрямиться, тут же перехватывает под рёбра и тянет не себя. Забирается ладонями под футболку, сильнее вжимая в себя чужое тело. Царапает ноготками по низу живота, рядом с кромкой брюк и зарывается носом в волосы на загривке. — Детка-хен? — Чонгук, прекрати… — настолько неубедительно Юнги кажется никогда в жизни ещё не звучал. Чонгуковы пальцы с каждым касанием отдаются электрическими разрядами. И Мин хочет больше. Сильнее, неправильнее. — Так нельзя. — Я могу по другому, — шепчет Чон, пуская новые россыпи мурашек. Цепляет резинку брюк, осторожно опуская руку ниже. Юнги дышит как загнанный зверь, откидывает голову на плечо младшему и едва находит сил держать глаза открытыми. Здравый смысл скребется на подкорке сознаний, давая о себе знать, и разбивается в мелкую пыль от приглушенного голоса, — я так давно хочу тебя. Чонгук чувствует что хен не сопротивляется, и ослабляет хватку, ведёт освободившейся ладонью по груди, сжимая в пальцах твёрдую горошину соска, вышибая низкий короткий стон. Юнги с силой прикусывает губу в попытках заткнуть самого себя и ощущает металический привкус на языке. — Я хочу тебя слышать, маленький, — голос Чонгука сладкой патокой разливается, заволакивая. — Я… тебе… хен. — С четкими паузами выдавливает Мин, тут же всхлипывая, когда подушечки пальцев младшего касаются головки члена. — Нет, Гук, не… ах… надо.       Чон тянет губы в ухмылке. Его неприступный хен буквально плавится от прикосновений, то и дело мажет языком по искусанным губам и рьяно пытается сдерживать стоны. Младший обхватывает чужой возбужденный член и лениво водит ладонью, дразнит. Доводит до состояния вязкого желе, и Юнги кажется готов послать весь здравый смысл к ебени матери. — П-поцелуй меня. Едва слышно. Настолько тихо, что Чонгук уверен — ему показалась. — Что? — Поцелуй меня! — Хрипит Мин, которому эта просьба и так далась слишком тяжело, чтобы повторять. Он точно будет корить себя за эту слабость, но не сейчас. — Повтори… — издевается младший, размерено водя рукой по члену, размазывает подушечкой большого пальца выступившую на головке каплю смазки. — Я не расслышал. — Чертов Чон Чонгук, засунь свой язык мне в рот, — рычит Юнги срываясь на протяжный скулёж, когда макне с нажимом трёт чувствительную кожу. — Пожалуйста… — Пожалуйста, кто? — Я этого не скажу, даже не мечтай, — Мин и сам себе не верит. — Тогда думаю на сегодня хватит. Руки Чона исчезают так резко, что Юнги стоит неимоверных усилий удержаться на месте. Кожа, где ее касались чужие пальцы, горит, доставляя реальный дискомфорт. Мин удивленно оборачивается на младшего, который перекинув через плечо полотенце направляется в сторону душевой, и кажется теряет остатки всей своей суровости. — П-пожалуйста, папочка…       Чонгук замирает на месте, не веря своим ушам. Оборачивается медленно и кажется умирает, воскрешаясь моментально от одного только вида своего хена. Ворчащий, матерящийся Юнги, способный и пиздюлей вломить — зрелище привычное. И никак не вяжущееся с тем, что видит Чон. Старший сидит на коленях, уперевшись руками в пол и смотрит почерневшим взглядом. Чонгук тонет в этой бездне и совершенно не собирается ей сопротивляться. Секунда и Юнги оказывается прижатым к мягкой поверхности матов крепким телом. Чон целует жадно, кусает чужие губы, оттягивая зубами нижнюю и тут же зализывает маленькие ранки. Мин цепляет пальцами его плечи, впиваясь в горячую кожу короткими ногтями и стонет протяжно, стоит Чонгуку вжаться пахом в его возбужденную плоть. — Ты такой… такой… — Гук шепчет, спускаясь губами к шее, лижет широко, ведёт дорожку к ключицам и снова кусает, ощутимо но осторожно, чтобы не оставлять следов. Юнги приподнимается, помогая младшему стянуть с себя футболку и падает обратно. Плавится под огненными ладонями, исследующими его тело. Макнэ гладит нежно, пальцами проходится по рёбрам, сжимая их сильнее на талии и останавливается у края спортивных брюк, — малыш, помоги мне.       Мин дёргается вверх, приподнимая задницу и Гук стягивает ненужную вещь вместе с бельем, откидывая в сторону. Щеки старшего мгновенно краснеют и Чонгук не может понять, от возбуждения или смущения? Кажется от всего и сразу. Младший отстраняется немного, любуясь представленной картиной и не в силах сдержать восхищение. Хен идеален. Фарфоровая кожа, хрупкое на первый взгляд тело, стройные ноги которые то и дело Мин пытается свести вместе, чтобы прикрыться, но Чон не позволяет, перехватывает с обеих сторон за лодыжки и разводит в стороны. Перемешается выше, с нажимом гладит икры, легко проводит пальцами по бёдрам, задерживается на внутренней их стороне. Юнги отзывается на прикосновения приглушённым стоном, все ещё смущаясь открытости своего положения и до конца не верит в происходящее. Чонгук откровенно любуется, сжимает нежную кожу в ладонях, залипая на красные отметины расцветающие под пальцами. Наклоняется чуть ниже и легонько дует на головку члена. Мин дёргается, широко открывая глаза и бормочет что-то неразборчиво. Гук усмехается, глядя на аккуратный возбужденный орган, который сейчас так нуждается в прикосновении. Вязкая капля смазки медленно стекает по головке и срывается на живот, Чон смазывает ее с кожи, под пристальным взглядом старшего облизывая свои пальцы. — Вкусный хен. — Заткнись, — стонет Мин, пряча глаза в сгибе локтя, для него это уже за гранью восприятия. — Не груби папочке, детка, — шипит младший, и Юнги не успевает даже понять как Чонгук умудряется перевёрнуть его и уложить животом на свои колени, так что задница призывно торчит вверх, а член требующий хоть немного ласки, находится ровно между бёдер макне, ограждённый от любого касания. Мин пытается обернуться, но охая падает обратно, когда одну ягодицу обжигает ударом. — Непослушных малышей нужно наказывать, — улыбается Чонгук, растирая покрасневшую кожу со следом собственной ладони. Со вторым ударом вскрик Юнги больше похож на скулёж. Прикосновение пальцев приносит секундное облегчение, прежде чем ягодицы снова обжигает. Мин шипит, чувствую собирающиеся в уголках глаз слёзы, испуганно прислушиваясь к своим ощущения и неожиданно для себя понимает, что ещё никогда не был настолько возбуждён.       Очередной удар выбивает из легких громкий стон и Юнги ерзает на чужих коленях, пытаясь потереться членом хоть обо что-то, ощутить хоть малейшее прикосновение. Чонгук замечает и тут же перехватывает старшего, фиксируя его так, чтобы тот никак не мог прикоснуться к себе. — Плохая детка, разве ты заслужил прикосновений и разрядки? — Гук-и… Гук-и пожалуйста… — Нет, маленький, ты так долго бегал от меня. — Чон сжимает в ладонях покрасневшие от шлепков половинки, тянет, открывая для себя прекрасный вид на пульсирующийся и сжимающийся анус. — Я так давно влюблён в тебя, а ты делал вид что ничего не замечал… — Прости. Прости меня, умоляю… только пожалуйста, прикоснись ко мне. — Мин теряет остатки самообладания, вскидывает задницу ещё выше, в надежде проехаться членом по чужой коже, коснуться чего угодно, чтобы стало хоть на секунду легче. Ему кажется ещё мгновение и он взорвется. — Просто прикоснуться говоришь? — Д-да… пожалуйста. — Хорошо.       Чонгук приподнимает хена под руки и тянет его к стенке с перекладинами. Мин удивленно оглядывается, едва успевая перебирать ногами, когда младший толкает его вперёд. Юнги теряет равновесие и избегая падения наклоняется чуть вперёд, хватаясь за одну из перекладин. Чон тянет с пола что-то напоминающее скакалку и привязывает руки старшего к металлической балке. Отходит на шаг назад и упоенно любуется открывшимся видом. Его любимый хен наклонившись раком в отчаяние дергает руками, пытаясь распутать узлы. Стройные ноги мелко подрагивают от напряжения. Юнги вздрагивает, ощущая дыхание младшего где то на лопатках. Чонгук ведёт носом по молочной коже, прикусывает шею под волосами и прижимается ближе к уху. — Я прикоснусь к тебе, но ты не говорил как конкретно. Думаю, я оставлю себе право выбора, детка.       Юнги готов проклинать все на свете, начиная от момента, когда позволил мелким сидеть в своей студии, заканчивая тем, как тягуче ведёт сейчас языком Чонгук по его спине. Рисует узоры по позвоночнику, спускается ниже укладывая ладони на упругие половинки, вновь растягивая в стороны. — Чонгук… не смотри… там, — хнычет Мин, дёргая руками в тщетной попытке освободиться. — Я буду смотреть, малыш, ты такой красивый. Хочу тебя попробовать… — Гук, что ты?.. блять…       Пальцы на ногах поджимаются в легкой судороге, стоит лишь Чонгуку смазано лизнуть сжимающееся колечко мышц. Младший урчит как довольный кот, и не давая хену опомниться лижет снова, широкими мазками смазывает слюной, большим пальцем слегка надавливает, замечая как замирает старший, напрягаясь всем телом. Чон убирает палец, вновь заменяя его языком и проталкивает его внутрь. Вылизывает с таким напором, что Юнги едва может устоять на место. Он давно потерял связь с реальностью, весь его мир сейчас состоял из ощущений, горячих ладоней на бёдрах и толкающегося внутрь языка. Мин не знает в какой момент начал толкаться навстречу, желая почувствовать больше, член неистово требовал хоть малейшего прикосновения, но в такой позе это было невозможно. — П-папочка-а, — слезливо выстанывает старший, переступая с ноги на ногу. — Мне нравится, продолжай, — Гук отстраняется на секунду, любуясь блестящей от слюны дырочкой, и прижимается к ней снова. — Пожалуйста, папочка… — Юнги дышит часто, загнано, — я хочу… я… кончить… пожалуйста… — Боюсь у меня другие планы, детка.       Юнги скулит, когда холодная смазка медленно льётся на разгоряченное тело, и пытается вспомнить когда Чонгук отстранялся, чтобы взять ее. В голове пусто, лишь набатом стучит дикое желание, разливается заполняя собой каждую клеточку его тела. Чон поднимается выше, вновь выцеловывает узоры по позвоночнику, зарывается носом в волосы на загривке. Старший выдыхает резко, когда пальцы смыкаются на соске, и захлёбывается стоном чувствую как макнэ проталкивает в него один палец. — Тише, тише маленький, расслабься.       Чон двигает пальцем, нажимая на гладкие стеночки, практически сразу добавляет второй и осторожно растягивает хена, попутно зацеловывая молочно белые плечи. — Ещё… — М? — Ещё можно?.. добавь ещё… — выскуливает Мин, стараясь глубже насадиться на пальцы. Гребаные длиннющие пальцы, Юнги их то ли проклинает, то ли боготворит. — Моя нетерпеливая детка, — Гук мажет губами по скуле и добавляет третий палец. — Ты такой умница, мой хороший.       Юнги хнычет, топчется на одном месте и злится от невозможности сдвинуться. Чонгук дразнит, растягивает тугие стенки и льёт больше смазки, стараясь уменьшить дискомфорт. — Боже… трахни меня уже, Гу… — Срывающийся голос Юнги звучит так надломлено, что Чонгук буквально сходит с ума. Его грозный, дерзкий хен оказывается вполне может быть таким жаждущим ласки котёнком, и он бы соврал если сказал что его это не заводит. — Па-апочк-а… — Ты так хочешь почувствовать мой член в себе, детка?       Различить в сумбурном мычании практически ничего не возможно, но одних лишь стонов Чонгуку достаточно. Его малыш на грани безумия, и он сам уже не в состоянии сдерживать себя. В паху давно горит, и макнэ не видит причин тянуть дальше. Одной рукой сжимает кожу старшего на талии, другой спускает свои шорты вместе с трусами, отпихивая их ногой в сторону и вжимается возбужденным членом в задницу Мина. Скользит между ягодиц, упиваясь стонами любимого голоса. — Потерпи, маленький, я буду аккуратен, ты мне доверяешь? — Доверяю.       Макнэ добавляет смазки, размазывая часть ее по члену и приставляет к входу. Надавливает легонько и едва сдерживает свой стон, глядя как головка проникает внутрь, растягивая колечко ануса. Ждёт несколько секунд и одним плавным толчком входит полностью. Юнги шипит, царапая пальцами воздух и тяжело дышит, пытаясь привыкнуть к размерам младшего. — Черт, ты не говорил что твой член качается вместе с тобой, меня сейчас порвёт… — Не бойся, — рычит Чон, осторожно двигается назад и вновь толкается на пробу. — Ох, детка, ты такой узкий!       Ещё толчок, Чонгук двигается размашисто, чувствуя что старший уже не сжимается от боли. Сжимает пальцами стройную талию, на которой точно останутся следы. Позже они обязательно подумают как объяснять их менеджеру. — Малыш, сможешь перехватится руками за перекладину выше? — Гук не выходя из него наваливается на спину, вгоняя тем самым член ещё глубже. Юнги хватает ртом воздух и стонет так протяжно, что младший на мгновение забывает о чем говорил. Но все же дотягивается до рук хена и развязывает их. Мин хнычет, когда младший выходит из него полностью, ощущение пустоты внутри неприятно бьет по нервам. Ему так нужно чувствовать себя заполненным. Чужие руки разворачивают его и переплетаясь с его собственными тянут наверх, показывая где он должен держаться. Юнги хватается пальцами за перекладину, глядит на младшего полуобезумевшим взглядом и ждёт. Чонгук укладывает ладони на его ягодицы, приподнимает и усаживает на свой член. Под собственным весом Мин опускается полностью. Гук толкается внутри, чуть меняет угол и хен всхлипывает так громко и порнушно, что макнэ не может сдержать улыбку. — Нашёл, — шепчет он на ухо старшему. — Ты такой умница, маленький. Так хорошо принимаешь меня. Господи, какой ты узкий…       Раз за разом Чон проезжается головкой по комочку нервов, заставляя Юнги позорно всхлипывать. У Мина в глазах темнота кромешная, и только в ней младший хочет вязнуть, погибать и воскрешаться. Чонгук наклоняется ближе, сцеловывает очередной стон с искусанных губ, посасывает нижнюю выпуская ее с пошлым чмоком и ловит вновь. Гладит языком по ряду зубов и шипит, когда Юнги цепляет ими кончик его языка. — Кончишь для меня, кроха?       Юнги рыдать готов от предвкушения скорой разрядки, и едва ли не воет когда с очередным глубоким толчком его член оказывается в кольце чужих пальцев. Чонгук срывается на бешеный темп, удерживая старшего одной рукой, второй водит по члену Мина, скользит пальцами по головке, надавливая на дырочку уретры, возвращается обратно и дрочит подстраиваясь под свои толчки. Юнги хватает нескольких секунд, чтобы весь мир вокруг взорвался разноцветными пятнами. Он пачкает руку Чона белёсыми каплями и кричит от самого яркого оргазма в своей жизни. Младший двигается внутри, выбивая остатки самообладания и кончает следом, изливаясь внутрь. — Такой хороший, мой умница… — макнэ осторожно выходит, поддерживая обмякшего Юнги обеими руками и нежно собирает губами скатывающиеся слёзы с раскрасневшихся щёк. — Ты так замечательно постарался для своего папочки, детка. Ну, ну… тише, все хорошо малыш.       С Хеном на руках он отходит от стенки, осторожно опускаясь на мат, укладывает его, падая рядом. Мин рвано дышит, пытаясь прийти в себя и осоловело следит за ним взглядом. Пальцы Чонгука невесомо касаются кожи, вырисовывая на ней немыслимые узоры. Младший откровенно любуется, впитывая каждый самый малейший пазл этой потрясающей картины. — Как ты понял, что нравишься мне? — Голос Юнги ещё хриплый и младший чувствует сотни мурашек, пробежавших по коже. — Это была игра ва-банк, хен. — Чонгук отворачивается, разглядывая собственный ноги. — Я влюблён в тебя так давно, и совершенно не знал, как подойти. — Но сейчас… — Сейчас я решил «все или ничего», я пару раз замечал твой заинтересованный взгляд, но не мог быть уверенным до конца… поэтому пришлось рисковать. — Хорошая кардио-тренировка получилась, — Юнги смеётся, а Чон кажется забывает как дышать. — Определенно, — хмыкает, откидываясь рядом с Мином на спину и нащупывает своей ладонью его. — Жаль не смогли потягать железо, хен. — Думаю у нас ещё будет для этого время, — старший ухмыляется, дёрнув уголок губ вверх и повернув голову в сторону встречается взглядом с макнэ. — И да, Когда мы одни, называй меня деткой, папочка.