Большим дядям вас не хватает

Солнце, которое было редким гостем этой осенью, сегодня не появилось вовсе. Петербургское небо было затянуто плотным шёлком сероватых туч, гонимых пронизывающим западным ветром. Всё предвещало обыденный ноябрьский день. В столице обыденно царствовала суета. Горожане спешили по своим делам. Гвалт разрозненной городской толпы сопровождался звуками уведомлений и нередкой бранью. В эпицентре жизни пожилой мужчина в шляпе выглядел инородным предметом. Кружева морщинок не пощадили аристократически бледное лицо. Но больше всего старость выдавали усталые глаза. В них не было ни йоты былой голубизны. Они стали мутными подобно окнам в старых домах, которые, несмотря на внешний фасад, были оставлены на одинокое и медленное увядание. Чёрная велюровая шляпа была терновым венком, выдавшим старомодность владельца. Мужчина шел уверенным для пенсионера шагом. Идя сквозь поток людей, он умудрялся не сталкиваться с городскими жителями. Они, как волны моря перед Моисеем, расступались перед Свечниковым. Пройдя через испытание водой, он оказался около черного автомобиля, который несколько минут стоял и дожидался мужчины. Остановка на этом отрезке Невского проспекта была запрещена, но волшебные номера позволяли нарушать правила дорожного движения безнаказанно. Отворив заднюю дверь машины, мужчина сел на сидение, после чего столкнулся с цепким взором водителя. – Куда едем, Владимир Михайлович? – Сначала в цветочный, затем на Смоленское. Учтиво кивнув, водитель начал движение. Он не использовал навигатор, электронный голос которого вызывал сильное раздражение у начальника. Звучание механической речи делало угрюмое лицо вампира еще более угрюмым. Свечников часто ловил себя на мысли, что из прогрессивного политического деятеля он стал консервативным старцем, которого выводила несуществующая Алиса. Тесно стоящие дома сменялись один за другим. Во многих из них сменились жильцы, но фасад оставался скучно-прежним. Добавились вывески и голограммы, но камень и штукатурка оставались напоминанием о времени далеком. Вот он город контрастов. Старое и новое. Реальное и несуществующее. Прошлое и будущее. Но настоящего нет. Одна сплошная эклектика. Современный петербуржец – это не только человек, который живёт на этом болоте. Но и человек, который не может совершить выбор. «А существует ли этот выбор?» - вопрос без ответа. Одинаково-разные домишки сменились мостом. Невские волны были ничем не хуже местной толпы. Они так же бились друг об друга, создавая хаотичную рябь на поверхности. За окном автомобиля показалась петроградская сторона. Там властвовал модерн. Здания с башнями, которые пытались быть северным замками, кричали о собственной индивидуальности, хотя все были данью моде. У одного из таких домов и остановилась машина. Придерживая левой рукой шляпу, мужчина открыл дверь маленького магазинчика с цветами. Резкий запах разнородных растений ударил по ноздрям, словно боксер полутяжелого веса. За прилавком стояла худенькая девушка. Ее русые волосы не доставали до тонкой линии ключиц. Свечников обратил внимание, что ближе к шее они были цвета рубина имперской короны. Не замечая великовозрастного клиента, она аккуратно подрезала розовые цветы. Это было нечто среднее между розой и пионом. Она ловко, но при этом нежно работала со стеблем, последовательно обрабатывая его. В ее руках это были не просто растения, а драгоценности. Флористка работала с точностью хирурга и грациозностью музыканта. Подойдя ближе, Свечников услышал тонкий женский голосок, певший о поцелуях и слезах. По всей видимости, волосы скрывали наушники. Оторвав взгляд от цветов, продавец наконец-то заметила мужчину. Она молниеносно вытащила красный, как волос наушник, и сказала: – Извините, пожалуйста. Я не заметила, как вы вошли. Чем могу помочь? Прежде чем ответить, вампир, быстро опустив глаза, прочитал на бейджике имя. – Александра, мне нужен букет белых роз, — проговаривая каждое слово, произнес мужчина. – Мне очень жаль, но у нас остались только красные. Буквально, минут 40 назад пришел молодой человек и купил 117 штук. Я могу вам предложить красные. Нежный голос девушки отталкивался от каждого листика и лепестка, заполняя собой всю комнатушку. – Нет. Только не красные. А что это за цветы? – спросил Свечников, указывая на растения, лежавшие на столе. – Это пионовидные розы. Только сегодня привезли. Они невероятные. Возьмите их. – Знаете, наверное, я их и возьму. Мне нужно 32 штуки. Александра вцепилась взглядом в лицо мужчины. Шоколадные глаза быстро прикрывались тонкой пленкой век, а длинные черные ресницы взмывали то вверх, то вниз. Она совершенно растерянно, ответила: – Да… хорошо. Лента нужна? Обертка? – Нет, спасибо. Оплата картой, — уверенно продолжил мужчина. После столь шокирующего диалога флорист быстро с точностью робота собрала букет. Удивительно, с какой скоростью она переборола смущение от ситуации. Свечников заметил немой вопрос в карем взгляде. Такой когда-то он видел у нее. «Все они чем-то похожи». После характерного звука терминала мужчина вышел из магазина, оставив девушку с головой полной догадок. Но вампир, устремившись в следующий пункт своего пути, прикрыл глаза и прислушивался к симфонии капель дождя, разбивавшихся о корпус автомобиля. Тучков мост, множество пересеченных линий и вот он на месте. Выйдя из машины, он устремился вглубь кладбища. Маленькие покосившиеся крестики и шикарные склепы ютились по соседству. За столетие он уже выучил дорогу. Запомнил каждое надгробие, которое проходил мимо. Иногда он замечал, как появлялись новые могилы. 64, 31, 27, 8 лет – все эти числа мелочь в жизни полубесмертного существа, но Свечников понимал ценность этих лет. Приближаясь к злополучному месту, он заметил фигуру. «Опять эти проходимцы», – пролетела мысль в голове мужчины. Ему часто удавалась наблюдать за зеваками, которым было просто интересно поглазеть на могилы, или ему встречались субкультурные подростки, желавшие выполнить особое таинство. Когда до двух каменных надгробий осталось чуть меньше метра, Свечников увидел рыжеволосого мужчину в огненном пальто. Время обходило стороной его. Морщины еще не касались лица аристократического и белоснежного, словно больничная простынь. Волосы не тронула неукротимая седина. Он выглядел так же, как и сто лет назад. Вечный юнец с хитрым лисьим взглядом заговорил первым: – Свечников, было очевидно вас здесь увидеть. Пожилой мужчина увидел в мертвенно-бледной ладони бутылку. Чуткий вампирский нос учуял кисловатый аромат хорошо выдержанного вина. – Феликс, увидеть тебя сюрприз. Неужто вернулся в мерзотный Петербург. Загнивающий запад надоел? – Свечников процитировал Юсупова тридцатитрехлетней давности – Нет. Как говорится, из России надолго уезжать нельзя – сойдешь с ума, но и не уезжать нельзя – одичаешь. Я соблюдаю заветы. Вот пришел старым знакомым отдать дань уважения. Хотя они меня даже на свадьбу не позвали, — демонстративно хмыкнул Юсупов. После он отпил горячительного и указал на букет белых роз. – Так вот кто скупил все цветы в том ларьке. – Свечников, неужели вы не поняли за сотни лет нашего знакомства, что я мастер широких жестов. Смотрю, вы тут следите за всем. Памятники новые. – Да, за сто лет деревянные кресты вышли из моды. – А почему Руневская? Не смогли вспомнить ее настоящую фамилию, — усмехнулся князь. – Не говорите так, как будто сами знали ее, – раздраженно прошептал вампир. – Да и правильно это. Они хоть и не успели обвенчаться, но она точно была Руневской. – Кто бы мог подумать, что этот прохвост отхватит себе такую прекрасную занозу. Пре-крас-ную. Это слово молодой человек тянул нараспев, смакуя каждый слог. Это придавало сказанному саркастическую ноту. Он продолжил: – Да уж, я думал Алина Сергеевна далеко пойдет. В ней было что-то такое. – Вампир-анархистка звучало как сюр, но она искренне верила в это, – мрачно проговорил Свечников. В самых страшных кошмарах он видел в огне два лица, которые сейчас смотрят на него с могильных памятников. Будь он сильнее, а большевики не так жестоки, вампир бы не сидел здесь. Эта страшная картина терзала его уже 116 лет. Маленькая хрупкая девушка встала на пути пуль, защищая своего возлюбленного. 5 серебряных гильз слегка деформировались от огня, в отличие от двух тел которые больше чем на половину стали пеплом. Здесь тремя метрами ниже лежали два пустых гроба: хоронить было нечего. Чтобы выйти из лабиринта злачных мыслей, пожилой мужчина потянулся к бутылке, которую так удачно, не проронив и слова, предложил князь. – Юсупов, почему вы здесь? Не думал, что вас так тревожит судьба двух давно почивших знакомых. На его лице появилась лисья улыбка, но она не была плутовской. Это была звериная гримаса, которую скрывала маска аристократической учтивости и этикета. Князя несколько оскорбил вопрос. Как будто он не имел права горевать по несостоявшейся чете Руневских. – Скучаю по тем далеким временам, когда главной проблемой был выбор между нарядами для бала. Призраки былой эпохи. Мужчины молчали и потягивали терпкую алую жидкость. Казалось в месте, где горе и боль смотрят из-под каждого камня, из-за каждого деревца, атмосфера должна быть подобающей, но для двух вампиров здесь царил покой. В прошлом оба мужчины манипулировали друг другом, использовали в корыстных целях, но все это память давно минувших лет. Они давно стали незнакомцами, но сейчас они были друг для друга самыми близкими. Из транса их вывел громкий плач процессии. Тучная женщина не просто плакала, из ее глаз текли водопады слезы. Медленно исчезая в кладбищенской тишине, крики затихли вовсе. – Знаете, Свечников. Мне так жаль. Я недооценил эту девчонку. Она так горела делом, она горела жизнью, а что от нее осталось? Деревянная коробка под трехметровым слоем питерского болота да пыль в гниющем особняке. Хотя Алина даже умудрилась мне спасти жизнь, — внезапно разоткровенничался Юсупов. Словно молния, разрывающая ночное небо, в голове пожилого вампира пронеслась мысль. Они с Феликсом очень похожи. Оба спасаются от шторма одиночества соломинкой, которой стали эти две могилы. Юсупов резко встал, драматично отряхнул рыжее пальто. Словно постыдившись своего признания, он поспешил сбежать. Князь слегка поклонился Свечникову и произнес: – Взрослым дядям вас не хватает, — обратился к двум выгравированным фотографиям, оставив в молчаливом непонимании старого знакомого. Пожилой человек остался в компании двух пар неживых глаз. Дождь размеренно стучал по полям шляпы. Мужчина был готов отдать многое, чтобы остаться на этом острове покоя, но он должен вернуться вновь в эпицентр пучины городской жизни.