Медуза Горгона

Санзу стоял у стены, наблюдая за тем, как Майки откидывает голову на плечо сидящему позади него Риндо. Словно королевский гвардеец, он не смел ни двинуться, ни оторвать взгляд от развернувшегося на кровати действия. На него лишь изредка бросали взгляды Хайтани, которым было разрешено касаться тела босса. Харучие держал руки за спиной, схватив свое запястье и сдавив его пальцами, он пытался хоть что-то ощутить, биение своего пульса. Майки полностью раздет, его спокойный взгляд провожает Рана до стула, тот кладет на него все вещи и снимает свои белые перчатки. В зеркале, над туалетным столиком, он перехватывает взгляд Майки и думает про миф о Медузе Горгоне. В глаза Манджиро тоже можно смотреть только через зеркало, иначе его взгляд выдержать нельзя. Риндо полностью в одежде, лишь пиджак сложен на краю кровати. Старший Хайтани решает ослабить свой галстук, но затем, взглянув вновь в зеркало, решает вовсе снять его. Риндо нежно касается губами плеча босса, пока брат стоит у столика, он едва касается губами светлой кожи, затем ведет носом к шее и вновь целует. Внутри его немного трясет, но все эмоции приходят с опозданием, доля страха и чувство вседозволенности. Только им с братом разрешено касаться, кусать, сжимать, возбуждать, целовать. Но он не начинает без Рана, ждет, когда тот вернется обратно на кровать, именно он будет командовать главным действом. Харучие приходится облокотиться о холодную стену комнаты, он чувствует ладонью чуть шершавую поверхность обоев и представляет, как касается такой же холодной кожи Манджиро, как чувствует его дыхание. Но стена оставалась ледяной, как и взгляд Майки. Он видел, как Ран вернулся назад и сел на кровать, как провел подушечками пальцев по груди вниз, только старший мог так делать вид, словно бы это его совершенно не интересовало, он не смотрел в темные глаза Манджиро, которые спокойно следили за ним. Ран ловил взгляд младшего, стараясь понять, что тот чувствует, и успокоить. Он сделал вид, что тянется к губам Сано, но тут же чуть наклонил голову, оставляя мягкий след на щеке Риндо, он привлекал все внимание к себе, чтобы тот не сделал ничего лишнего, и тут же коснулся пальцами его приоткрытых губ, ощущая горячее дыхание. Ран целовал его намеренно медленно, словно возвращая обратно его размеренное дыхание, которое успело сбиться. Риндо отвечал на поцелуй с жаром, выплескивая все, что скопилось в груди, старший, словно огромная черная дыра, поглощал передаваемые ему эмоции. Никаких чувств, никаких поцелуев. Манджиро требовал играть по его правилам, потому разрешал касаться себя только Хайтани. Он пару раз кинул взгляд на Харучие, как бы проверяя, сдвинулся ли тот с места, но Санзу даже не смел отвести свой взгляд. Все это время он смотрел только на тело своего босса, чувствуя, как сжимается горло, словно то был ошейник, и каждый раз он стягивался все сильнее. Он хотел коснуться Манджиро, но приказ не позволял, поэтому он скорее бы умер, чем нарушил его. Единственное, что он мог — дотрагиваться до него взглядом, идти по дорожке из поцелуев и укусов, которую оставляли Хайтани, и представлять, что это он сейчас касается шеи Майки, что это он прикусывает кожу на плече, нежно зализывает ее, гладит руками прозрачную кожу и выпирающие ребра. Он следит за Раном, но в то же время не видит его. Вместе с тем, пока Харучие мог только наблюдать за движениями и пытаться ощутить все, Ран начал дразнить Майки, ему нравилось едва-едва касаться пальцами кожи на груди, на животе, наблюдая за ворохом мурашек, пробегающих по телу. Манджиро полулежал на Риндо, нога, что была ближе к Рану, согнута в колене. И Хайтани касается колена губами, ведет ладонью от бедра вверх к колену. Он смотрит за Риндо, который оставляет слабые укусы на шее, задевая зубами татуировку, он поддевает носом короткие белые волосы и кусает чуть выше. Манджиро почти не реагирует на действия Хайтани, его взгляд, все такой же надменно-холодный, следует за руками Рана, за его губами. Лишь дыхание изменяется, это почти незаметно, словно Майки старается скрыть нарастающее возбуждение. Когда они встречаются взглядом с Раном, то последнему кажется, что без одежды здесь все, кроме самого Майки, хоть это и не так. Комната, где каждый контролирует свои эмоции, дыхание, сердцебиение. Тот, у кого это не получается — выбывает. Ран наконец залезает полностью на кровать, садится у ног Майки и видит его взгляд с чуть приподнятой бровью, словно бы он говорил: «Ты уже подошел ближе?» Ран подается вперед к Майки, облокачиваясь на руку, второй же тянется к Риндо и ослабляет его сиреневый галстук, затем и вовсе снимает его с брата. — Босс, могу ли я? — спрашивает Ран, и это первые слова, раздавшиеся в комнате. Майки слегка кивает. Тогда старший завязывает галстук на глазах Майки, и вместе с тем будто бы уходит ледяная корка, что покрывала все это время действия Хайтани. Майки кладет свою голову на плечо младшего Хайтани и слышит сладкий голос Рана: — Не подглядывайте, босс, — старший проговорил это с улыбкой, но ответа не получил. Он тоже приближается к шее Майки, и они с Риндо кусают его с двух сторон, Ран спускается ниже и медленно ведет языком дорожку через грудь, ему приходится то и дело останавливаться и смачивать язык слюной. По телу под ним проходят мурашки, он ведет дальше к животу. Здесь начинается его поле действия: он будет ждать, пока Манджиро не сделает первый шаг, а до тех пор к члену прикасаться он не собирается. Ран возвращается к бедрам и целует их, захватывая губами кожу. Его взгляд скользит выше, Санзу все еще стоит по стойке смирно, он не отводит взгляд, не садится на стул. Ран представляет, что чувствует Харучие: тяжелая, горькая истома разливалась по его телу, ему хотелось бы прикоснуться к Майки, занять каждый кусочек его тела, но приказ сдавливал его волю. Он пытался не смотреть на Хайтани, словно бы их не было. Только полностью голый Майки на кровати с завязанными глазами: вот он откидывает голову, изредка размыкает губы, делая вдох. Харучие уже касался этого тела, поэтому, представляя все, он точно знал, что ощущают кончики пальцев, язык, зубы. Он следил за Майки внимательнее Рана, подмечая любую перемену в нем, скрываемое возбуждение, которое вдруг очерчивалось в движении ног, в резком вздохе. Все мелкие детали заставляли его трепетать, но он не давал пелене возбуждения полностью заслонить рассудок. Санзу не закрывал глаза, поэтому казалось, словно на одной пленке были сделаны два снимка: того, что происходило на самом деле, и того, что Харучие видел в своем воображении. Грезы наяву, где именно ему разрешено вновь касаться босса. Ран с ухмылкой кивает ему в свою сторону, приглашая нарушить приказ, пока босс не видит, и отхватить кусочек веселья, но Санзу продолжает стоять. Хайтани видит, как ему тяжело, как пересохли губы, которые он игнорировал, прикусив изнутри щеки, а сквозь светло-розовые брюки хорошо видно возбуждение, но Харучие даже не думает о себе. Тогда Ран возвращается к внутренней стороне бедра, продолжая проводить мокрые дорожки языком. От его взгляда не укрывалось ничего, он смотрел на брата, на его дыхание, которое вновь сбивалось, но сейчас это было даже на руку, Риндо тяжело дышал у самого уха Майки, прикрыв глаза. Его действия становились рваными, он то кусал, то зализывал. Ему хотелось бы услышать голос босса, хотя бы почувствовать горячее дыхание, но губы Манджиро оставались сомкнутыми, лишь ладони сжимали в кулаках одеяло под ними. Еще немного и он точно поддастся, Ран выжидал. Он перешел на живот Майки, чувствуя под пальцами твердый пресс. Он видел, как с члена тонкими нитями стекает на живот смазка. Ран чувствовал, как Майки едва заметно замирал, когда Хайтани целовал или проводил языком рядом с членом, но не касался его. Ему нравилось дразнить босса, заставлять его едва заметными движениями выдавать свое возбуждение. Ран вновь вернулся к внутренней стороне бедер, покусывая их, а в это время следил за руками Сано. Правая рука чуть двинулась к нему, разжимая ткань одеяла. Хайтани вновь переключился на бока, оказываясь чуть ближе к приближающейся ладони, он прикусывал на них кожу, на пару секунд задерживая на ней зубы. Тут Майки все же не выдерживает и запускает пальцы в короткие волосы Рана, чуть сжимая их, старший понял намек, но Сано не спешил убирать руку. Ран приподнял рукой член Манджиро, наблюдая, как потянулись тонкие нити смазки, он провел слегка пару раз вверх и вниз и коснулся языком головки, проводя по кругу, затем взял в рот, продолжая водить по ней языком. Ран не торопился, сейчас он чувствовал, что руководит ситуацией, поэтому игнорировал легкие попытки Майки надавить ему на голову, и Сано смирился, отдавая ненадолго инициативу Хайтани. Риндо видел, как босс облизнул свои губы и оставил рот чуть открытым, отчего его небо и язык сохли и приходилось то и дело сглатывать слюну. Возбуждение усилилось, когда взгляд младшего приковал к себе Ран, его неглубокие движения головой, его полуприкрытые глаза, которые изредка наблюдали за рукой Манджиро, сжимающей с силой одеяло. Иногда его взгляд устремлялся вверх и перехватывал взгляд младшего. Когда Ран вновь взглянул наверх и столкнулся взглядом с братом, то увидел, что Риндо едва заметно старается расстегнуть брюки, возбуждение неприятно давило сквозь ткань. Свое же Ран игнорирует, наслаждаясь эмоциями, которые он получал от Майки и брата. Босс вновь надавил на голову, сильнее сжимая короткие волосы, на этот раз Хайтани поддался, заглатывая глубже. Он чувствовал, как член касался неба, и помогал себе рукой, проводя по нему то вверх, то вниз, синхронизируясь с движениями головы. За несколькими глубокими движениями следует короткая передышка, когда старший Хайтани лишь касается языком члена. Он облизывает свои губы и вновь вбирает его, на этот раз создавая вакуум, если долго так делать, то потом какое-то время болит челюсть, но сейчас Ран об этом даже на задумывается. Манджиро тяжело дышит, но все еще пытается сдержать свое дыхание, Ран видит это, выпускает член изо рта и сильно кусает его за бедро. Он понимает, что на этот раз не контролировал силу укуса, его дыхание тоже сбивается, вокруг слишком много эмоций, которые он не может поглотить полностью, его распирает изнутри возбуждение, которое он тоже пытается контролировать, Ран чувствует, как его член трется сквозь ткань трусов о брюки, и тоже решает расстегнуть их. Возвращаясь назад и заглатывая член, он уже не сдерживается, одной рукой он сильно сжимает бок Манджиро, отчего позже появятся синяки, его движения рукой и ртом, глубокие и распаляющие, доводят Майки до оргазма. Хайтани чувствует, как тот изливается ему в горло, больно сжимая короткие волосы в кулаке, но не отстраняется, а глотает, чувствуя горечь на языке. Какое-то время Майки лежит, стараясь менее заметно отдышаться. Ран вновь стоит у туалетного столика, надевая обратно жилетку и галстук. Возбуждение никуда не отступило, но есть уговор: после всего они с Риндо должны уйти. Младший снимает с глаз Майки галстук и тоже встает с кровати, его дыхание все еще рваное, поэтому, когда он подходит к старшему, то сильно кусает его за шею, Ран терпит, завязывая галстук и надевая перчатки, затем разворачивается и аккуратно хватает Риндо за шею, сжимая ее. Ран подается вперед и что-то шепчет ему на ухо, продолжая крепко держать его за шею. Риндо лишь тяжело дышит, кусает губы и чуть улыбается. Когда Ран отстраняется, младший лишь смотрит на его губы, облизывая свои, а затем берет пиджак и галстук в руки. Они выходят из комнаты, оставляя измученного Майки, который лежит в блаженном спокойствии на кровати, и Санзу, который все еще ждет указаний. Через какое-то время Майки обращается к нему, заставляя каменную статую сдвинуться с места: — Закажи мне на баре тот самый сладкий джин с апельсиновым соком.