Ценее будешь

      «Если бы можно было закончить эту пресловутую игру в Штирлица, то Тэхен бы покончил с Сокджином. Он положил бы на стол эти чертовы бумаги о примирении в ту же минуту, или бы положил на стол самого Сокджина, в любом случае, они бы закончили бессмысленную ругань ещё в комнате отдыха».       Вместо этого, Тэхен выдыхает клуб горького дыма в ночное небо и расправляется с сигаретой, нервно бросая её в урну, стоящую возле стеклянного входа в отель. Осматривает свою одежду на наличие пепла, отряхивает пиджак и поправляет волосы, убирая вьющиеся пряди назад.       Там же, неподалеку от автостоянки, он замечает ковер из цветов и ухмыляется собственной глупой сюрреалистической идеи: нарвать букет прямо из клумбы. Это, не более чем, романтика подросткового возраста, из которого, они давно вышли. Разве что, Чон Чонгук временами балуется, одаривая свою вторую половинку внезапными сладостями, в виде торта, конфет или леденца причудливой формы. В последний раз, он нехило так выхватил за это. И потом ещё неделю ходил с шишкой.       – Чон Чонгук,– смеётся Тэхен, сгибаясь пополам, и вспоминает яркую сцену, как Чимин гоняется за макнэ с тапком в руке, а после «ойкает», когда тот достигает своей цели и бьет прямо по макушке.       Те двое любители побеситься.       Собственно, как ни странно, на первом этаже отеля, народ тоже всё ещё тусуется, забавляется выпивкой, и просто радуется жизнью, не заботясь ни о чем, и Тэхен бы не удивился, если бы заметил кого-нибудь из мемберов. Хосоки-хёна, например. Тот как рыба в воде, только в Лас Вегасе.       Освещение в главном холе, кстати, тоже под стать Лас Вегасу. Слишком яркое и теплое, словно само солнце пригласили туда на подработку. Ну, или просто, не заморачивались над выбором ламп. Собственно, это вынуждает ещё быстрее оказаться в номере: там хоть есть шторы, а темнота, как правило, друг молодежи и хорошего сна.       – От 631, пожалуйста,– вежливо просит Тэхен, и девушка за стойкой приветливо кланяется ему, достает нужную карту, провожая взглядом до лифта.       Вольно-невольно, просыпается зависть, когда в кабину вваливается влюбленная пара и начинает целоваться. Культура обязывает отвернуться. Однако..       Дверь в нужный номер отыскивается быстро. Как и всегда, оказывается напротив собственной. И, по-хорошему, постучать бы, но при легком нажатии, ручка подается, и кто Ким Тэхен такой, что бы ни воспользоваться случаем и не войти.       В комнате, на слабой громкости работает телевизор: по слабо разбираемым диалогам, вероятно, идёт показ какой-то дорамы с Ли Дон Уком в главной роли. На прикроватной тумбочке справа лежит книга и телефон, зелёный огонек мирно мигает: пропущенный от Тэхена. Ноги ступают, приятно утопая в мягком ворсе ковра и, это доставляет чувство облегчения: обувь ужасно надоела за весь день, и только на радость было снять её. Занавеска скользит по полу, а от легкого дуновения ветерка из приоткрытого окна, доносится шелест листвы и размеренный гул машин: у многих только закончился рабочий день и все стремятся домой. Хоть уже и поздний вечер, а время движется к полуночи, двенадцати часовой график всё ещё существует.       – Ащт..       Из-за соседней двери, ведущей в ванную, вдруг донесся слабый стон и замер.        – Сокджини-а? – встрепенулся Тэхен и быстро последовал на звук чего-то падающего, сходу распахивая дверь. Замер.       Мраморный светлый пол был залит водой. Рядом с душевой около стиральной машины, прижимая забинтованную руку к груди, сидел Сокджин. Лицо его было искажено болью, а намокшие пряди волос прилипали ко лбу. Полка с мыльной бутафорией валялась рядом, а шампунь закатился под раковину. Сокджин, прислонившись к стене спиной, склонил голову и вновь застонал жалобно и тяжко.       – Сокджини-а! – позвал Тэхен, и сам удивился своему испуганному тону. – Эй, а ну как?!       Он приземлился рядом на колени. Добить бы.. Невозможный!       – Тебя не было слишком долго,– сквозь зубы, всё ещё жмурясь от боли, проговорил Сокджин, продолжая прижимать ушибленную руку. – А я хотел помыться..Хосок и Чимин..       – Хён! – протянул Тэхен, нахмурясь.       – Они не отвечали мне..       – Хён! – отрезал Тэхен. Лицо его было встревоженно и серьёзно. – В следующий раз, я надеру тебе задницу!       – Тэхена, я больше не буду, только, пожалуйста, помоги мне встать..       Пока первичный испуг спадал, отрезвляя мысли, Тэхен аккуратно поднимал со скользкого пола Сокджина, придерживая его за талию. Он усадил его на бортик ванны, и присев рядом у его расставленных ног, тихонько касаясь, стал ощупывать раненную руку.       Нет, и почему он такой невозможный?       – Тэхена..,– сквозь стиснутые зубы простонал Сокджин. – Больно..       –Пожалуйста, потерпи,– осторожно распутывая бинт, проговорил Тэхен. – Я наложу тебе повязку заново.       Собственно говоря, после того, как врач по детально расписал, как нужно ухаживать, что можно делать, а что нельзя, перевязывать руку, было первым, что научился делать Тэхен после того, как сняли гипс. Сколько бы он не просил, аккуратнее Ким Сокджин всё равно не стал.       Хмурясь, Тэхен продолжал аккуратно перебинтовывать руку, искоса поглядывал на закусанную губу пострадавшего. Это стало поводом вдохнуть ещё глубже. Потом собрать в кучу крупицы выдержки и завершить начатое. Но всего через секунду лица коснулись теплые пальцы. Кажется ничего особенного. Просто они трепетно очерчивают линию подбородка, спускаясь на шею. Руки автоматически дрогнули и потянулись огладить внутреннюю сторону бедра, обтянутую черными штанами. Причем мокрыми штанами, Сокджин ещё не так давно, сидел на мокром полу.       – Тэхена,– рассмеялся тот. – Не отвлекайсяяя..       – Ах, этот хён, – с улыбкой выдохнул Тэхен и приподнялся с корточек, так как смотреть на такого Ким Сокджина снизу вверх, было уже невозможно. Глаза блестят, а уши начинают краснеть. Завораживающее зрелище, особенно, когда Тэхен знает, кто является причиной такого возбужденного вида. – Я заставлю в следующий раз Чимина приглядывать за тобой..       – Сначала попроси его, хотя бы просто отвечать на мои звонки..       Бога ради, выдерживать хриплый голос Сокджина ещё сложнее.       –Тебе нужна всё ещё помощь? – потребовалось огромное усилие, что бы сдержаться и вообще спросить об этом. Впрочем..для Сокджина этот вопрос тоже кажется глупым. Особенно глупым, когда Тэхен стоит между его расставленных ног.       И к черту всё.       Потребовалась секунда на осознание, прежде, чем власть перешла к более опытному игроку. И черт бы побрал, но забинтованная рука, действительно, осложняет многие вещи, поэтому, сейчас к стене был прижат именно Сокджин. Тот, кто зачастую брал инициативу на себя, сейчас лишь имел власть только над собственным телом, которое подвело его буквально сразу же. Но в даже такой момент, он ничуть не уступал напору Тэхена, одаривая его самыми смелыми поцелуями. Языки переплетаются, а пальцы путаются в шелковистых волосах, срывая жадный стон, когда не удается вылизывать шею.       – Ты так отметины оставишь! – дразня, придерживая за подбородок, шепчет Сокджин, и тут же прикусывает мочку уха, а следом сразу же зализывает кожу, отчего Тэхен дергается и снова издает слабый стон.       – Сегодня рубашка, завтра шея в отметинах.. Дай подумать.. Мне это нравится! – посаженным голосом сипит, и ели держится, что бы не податься бёдрами вперёд. Только Джин другой рукой тянет его за шею ближе к себе.       – И почему в самые ответственные моменты, ты превращаешься.., – договорить не дают, нагло впиваясь в губы, проходясь языком по небу, а потом каким-то неуловимым секундным движением подхватывают под бедра.              Горячий душ выходит по истине горячим, с тягучими стонами, ниточкой слюны, тянущейся между губами и самыми тёплыми объятиями, приправленными самыми великими словами «Я тебя люблю».