Вегетарианство

Джорах любил Дейенерис безумной любовью. Больной любовью. Между ними изначально ничего не могло быть, ничего не должно было быть: разница колоссальная, в возрасте, в статусе, во всем. Она — молодая дочь политика, а он — никто, простыми словами. Случайная встреча на ночной улице, когда он защитил от каких-то отморозков неосторожно пожелавшую погулять без охраны девушку, перевернула все. Сначала она переживала за его разбитый нос, прикладывая к лицу мужчины платок, потом — пригласила на кофе, а потом их встречи стали частыми, дошли до постели, и наконец до совместной жизни. Ей двадцать один, ему — сорок. Джорах не понимал, что она в нем нашла. Он-то со всей почти собачьей преданностью бы шел за ней, куда бы ни попросила, но почему Дейенерис так держится за него, не знал. Любит, конечно, но… но. Замуж Дени выходить не хотела, прямо сказала. Джорах не спорил, не нужно ей замуж за него, хотя Дени объясняла это строгостью своего отца, который мог буквально убить якобы неподходящего мужа дочери, и, если бы не безумие Эйериса, она бы стала женой Мормонта, но… снова «но». Он и так был счастлив безмерно просто жить рядом с ней, и потакал всем ее капризам, думая, что сделает ради девушки все, что угодно.

***

— Я хочу отказаться от мяса. Ты же меня поддержишь? Дейенерис смотрела так, что невозможно сказать «нет», да и не умел Джорах ей отказывать. Не мог. Если она захотела стать вегетарианкой, то он, естественно, тоже не возьмет в рот ни кусочка мяса. Разве можно не перенести такую мелочь? Спустя две недели вегетарианство превратилось в ад. Джорах не подозревал, насколько любит все блюда, где содержится мясо, и насколько ненавидит другие — еда для него была просто как способ поддерживать силы. Раньше. Теперь сил тоже становилось меньше. Однажды вечером, когда они за ужином жевали салат, Мормонт не выдержал. — Дени, ты правда хочешь и дальше этим питаться? Дени сердито посмотрела на Джораха. — Конечно! Есть животных — жестоко, аморально и нездорово! Но говорила она не очень уверенно. Остаток вечера молчала и дулась, заставляя Джораха нервничать, что он ее обидел, но он не трогал девушку — знал, что когда Дейенерис злится, ей нужно дать время остыть. А ночью он услышал плач из ванной. Сон у Джораха всегда был чуткий, любой посторонний звук мог разбудить, тем более — девичьи всхлипы. Дени рядом не было, так что мужчина поспешил в ванную. Дени плакала, держа в руках книгу про пользу вегетарианства. Увидев Джораха, расплакалась еще сильнее. Он обнял ее, не зная, что делать — всегда терялся перед женскими слезами. — Что ты, милая… — Я не могу так больше! — всхлипнула Дени. — Я хочу мяса! Она всегда была слишком принципиальной, желая идти до конца, что бы ни начала, понял Джорах. Ее отказ от вегетарианства для нее значил, что она сдалась, а сдаваться Дейенерис терпеть не могла. — Люди испокон веков едят мясо, — сказал Джорах. — Оно необходимо организму. — Ну да, но… — Растения тоже живые и чувствуют боль, и что же тогда есть? — Я знаю, но… — Но тебе важно, чтобы Санса сдалась первой? — угадал Джорах. Дени неразборчиво промычала «угу» ему в футболку. — А разве Санса узнает, что ты ешь мясо у себя дома под покровом ночи? Дейенерис посмотрела на Джораха широко распахнутыми глазами. Она была слишком принципиальной и слишком честной. — О боги, Джорах, давай скорее закажем побольше бургеров!