Шторм

Армин сел на кровать, ожидая, пока Леви объяснит, наконец, зачем он его тут держит. Ну, не то, чтобы насильно, более того, Арлерт даже не думал уходить, потому что некуда было, да и вроде ему тут нравилось, но вся эта ситуация казалась до безумия странной, потому сейчас ответы были жизненно необходимы. И, похоже, Аккерман был готов их дать. — Я…- неуверенно начал он, что немного удивило блондина. До этого Леви казался ему абсолютно безропотным, просто идеальным человеком, а сейчас, похоже, он был даже не столько неуверен, сколько смущен. Что же он собирается сказать? — Ты мне понравился, — все же выпалил Леви, чем ввел Арлерта в ступор. Серьезно? И это причина похищать человека? Хотя он Аккерман… Кто знает, как у них устроен мозг. — Допустим… А если бы я тебе не понравился — отправил бы за борт? — осторожно уточнил блондин, по-прежнему не зная, как на это все реагировать. Леви отрицательно покачал головой. — Тебя бы перепродали твоим родным. Обычно мы поступаем так, было лишь пару исключений. — А… Почему ты решил меня оставить? Как игрушку? — тогда почему не играет? Это странно. Леви отрицательно покачал головой. — Я бы хотел, чтобы ты стал одним из нас. Но сначала хотел расположить. Никто просто так не соглашается, да и после вряд ли согласится, учитывая количество слухов о нас. — А они ложны? — после этих слов на Армина уставились два стальных глаза, словно он сказал самую непотребную глупость. Хотя, наверное, так оно и было. Леви, видимо, понял, что вновь пугает блондина, и расслабился, пытаясь взять мысли под контроль и корректнее сформулировать мысль, что так давно вертелась в сознании. — Нет. Точнее, не совсем. Мы, Аккерманы, и вправду сильнейшие из пиратов, а также сильно от них отличаемся. Изначально мы были дворянским родом, но когда-то что-то не поделили с королем и пришлось бежать. Кенни почти наладил отношения с королевской семьей, но принц Ури скончался от болезни и гонения на нас продолжились. Эти слова объяснили многое — манеру поведения, внешность, грубость старшего Аккермана, почему они никогда не задерживаются на земле. Однако вопросов по-прежнему было много и Армин продолжал задавать их, с каждой минутой становясь все свободнее. Да и Леви было уже проще отвечать. Все же поговорить стоило изначально. И все же, Аккерман вспомнил кое что. — Кстати, Армин, — позвал Леви спустя продолжительное время разговора, — зачем ты купил эти детали сегодня? Я понимаю, что, скорее всего, ты какой-то механик, но… Мне интересно. Блондин удивлённо похлопал глазами, а затем вдруг засмеялся от этих слов. — Я не механик, — заявил он, стараясь унять смех, хотя и не заметил, что сильно смутил им Аккермана, — мои родители были, но их за это публично повесили. А я… Так, игрушки для меня это, — улыбка пропала с белоснежного лица и он опустил взгляд, отчего короткие волосы пшеничного цвета коснулись круглого носика, — я был нищим, разорившимся дворянином, сын двух гениев, неоцененных правительством. Потому нельзя сказать, что я гений. Ни одна безделушка, сделанная мной, не сравнится с тем, что делали родители. А пираты похитили, чтобы в бордель продать — больно на девочку похож. Обидно было, конечно, но с кем не бывает, хах, — и притих. Тишина заполнила каюту на слишком длительный промежуток времени, так что стало даже неловко. Аккерман осторожно коснулся плеча парня, чтобы развеять это щекочущее чувство, и снова заговорил. Его холодное фарфоровое лицо словно состояло из вечного сочувствия, которое сошлось со всего света в нем одном. — Я… Все же хотел бы увидеть твои «безделушки». И расскажи о них чуть больше. Армин задумался и все же поднялся, доставая из простой мешковатой сумки кучу разных мелких устройств, каждое из которых выглядело как целостное изделие. — В первую очередь — лампа, — он указал на большой стеклянный подсвечник, внутри которого была металлическая свеча, — смотри, — парень нажал на педальку тонким пальцем и эта самая свечка заискрилась, а затем загорелась ровным пламенем. Парень убрал палец, а свет продолжал падать на стол, — она работает ровно до тех пор, пока внутри есть масло. Конечно, долго загорается, но риск сжечь весь корабль гораздо ниже. Дальше, — интерес снова загорался в душе блондина наравне с вдохновением, а Леви оказался прекрасным слушателем, не перебивая. Ему нравилось наблюдать, как Армин светится изнутри, когда говорит о таких мелочах, глубинный смысл которых так и не может признать, — вот это — нож-веретено, — и достал оружие, что отдаленно напоминало нож-бабочку. Однако Армин раскрыл его и лезвие стало в три раза длиннее, а с помощью небольшого рычага на рукояти двигалось, словно иголка швейной машинки. Это вызвало настоящее удивление, смешанное с восторгом, у Леви. — И это ты называешь безделушками? — уточнил он, распахнув глаза. Армин заглянул в них и только сейчас понял, что никакие они не темные, просто так свет падал — на деле радужка больше походила на облака ранним утром, такая же светло-серая, — будь у меня такой нож чуть раньше, я…- Аккерман притих и, не закончив мысль, покачал головой, — прости, я перебил. Продолжи, пожалуйста. Армин нахмурился, но все же решил послушаться Леви. Тот сейчас ведь явно был не расположен к беседе и предпочел слушать. Потому Арлерт достал ещё одно небольшое устройство, что-то среднее между рогаткой и арбалетом. — Это пока только модель, — признался Армин, — я планировал доработать до более крупного оружия, но забросил, ведь с управлением не могу справиться, — блондин заметил, что Аккерман намеревается предложить помощь, и тут же сказал прежде, чем тот это сделал, — это просто невозможно. То есть… Механизм не работает. Нужно обладать просто неведанной силой, чтобы выстрелила хотя бы модель. Потому лучше пушки. Леви тяжело вздохнул и похлопал его по плечу. — Уверен, ты точно сможешь сделать его работающим. Ведь это… Это может изменить наш мир! Твои изобретения просто… Прекрасны, — Леви было очень тяжело подбирать слова, ведь раньше он никогда никого не расхваливал, но и молчать сейчас просто не мог. Его по-настоящему восхитили механизмы, созданные парнем, и он не понимал, почему тот так снисходительно к ним относится. Однако взгляд Леви упал на стрелки часов и он тяжело вздохнул. — Мне пора идти, — устало сказал он, — прости. Я поговорю с Кенни, чтобы он повысил тебя. — Но ведь… — Уборку возьму на себя. Мне это нравится, — и ушел, оставив блондина хлопать глазами, хотя удивление уже было намного меньше. Все же странные эти Аккерманы. Не такие, как все.