Слепой

Сколько Ацуши себя помнил, его всегда окружала темнота. Правда, тогда он ещё не знал, что это такое — темнота. Мальчик всегда считал что все вокруг видят также как он. Слышат также как он и чувствуют всë идентично ему. И от того ещё непонятнее было почему дети играют в эту бессмысленную игру "прятки". В чëм веселье то? Ведь тех кто спрятался прекрасно слышно, их сердце и дыхание, да и по запаху их найти легче простого. Но другие дети почему-то всегда так долго искали друг-друга. А Ацуши играть не брали, говорили что он слишком быстро всех находит, с ним не интересно. Мальчик расстраивался, но молча уходил. А потом как-то директор приюта увидел как он забирается на дерево. Накаджима не считал что он делает что-то странное, поэтому он даже не думал прятать когти, но когда через несколько часов его позвали к Директору в кабинет, он понял что убрать их всë-таки стоило. А через несколько недель, сидя на холодном полу в закрытом помещении, и зализывая кровоточащие раны, он понял вообще всë. И то что он урод, и то что ему вообще не стоило рождаться, и много всего другого. Тигр, его брат, с которым они были единым целым с самого рождения, злобно рычал и предлагал Ацуши разорвать этого никчëмного человека на куски, но мальчик уже был достаточно умным, чтобы понимать: это плохая идея. Убивать людей — плохо. Даже если они нехорошие. Ацуши буквально жил в этой сырой, холодной комнате, и единственное что спасало его от переохлаждения, был иммунитет тигра. Постепенно директор начал лютовать всë сильнее, он пристрастился к железным палкам и гвоздям, которые он вбивал в руки и ноги мальчика. Ацуши кричал от боли, когда мужчина ломал ему руки, и прижигал его кожу чем-то очень горячим. Спустя некоторое время, кричать Ацуши перестал. И вообще начал считать происходящее хорошей тренировкой его выносливости и регенерации — с каждым разом увечия зарастали всë быстрее. А потом директор начал учить его читать. Он не пускал его на занятия к остальным детям, и занимался с Ацуши индивидуально. Их первое занятие стало последним. -- Что значит "здесь ничего нет"!? -- Ставший ненавистным за столько лет голос пылал яростью: -- Ты издеваешься надо мной? Чëртов мальчишка, ты настолько никчëмен что не можешь запомнить даже одну букву!? -- Ацуши молчал. Что он мог ему сказать? Директор говорил ему смотреть, но мальчик всегда видел только пустоту, разве он мог увидеть хоть что-то? Мужчина раздражëнно рыкнул, и замолчал, озарённый догадкой. Чëрт возьми... Он никогда не разговаривал с этим мелким ублюдком нормально, но сейчас... Не может же он быть...? -- Накаджима! Что ты видишь вокруг? -- Мальчик поджал губы, и почувствовал как внутри поднимается раздражение и усталость. Глупый вопрос. Он уже отвечал на него. -- Ничего. Я ничего не вижу. Через день, когда его увечья зажили достаточно чтобы не вызвать вопросов, директор вызвал в приют врача. Мужчина, пахнущий медикаментами и мылом осмотрел его, и поставил диагноз: Полная врождённая слепота. Он назначил Ацуши какие-то витамины, написал направление в больницу и уже уходя поражëнно сказал: -- Я удивлëн что вы заметили это только сейчас! Всю жизнь ничего не видеть, и ориентироваться в пространстве как зрячий... Удивительно. -- Когда он ушëл директор долго ругался, а на следующий день они поехали в больницу. Ацуши в первый раз выходил за пределы приюта. Дикое количество запахов и звуков сводило его с ума, и он порывался просто сесть на землю и зажать уши руками, но подумал что из-за этого ему очень сильно прилетит когда они вернутся в приют, поэтому откинул эту идею. Было страшно, и мальчик первый раз в жизни действительно почувствовал себя инвалидом. Ориентироваться в большом городе оказалось очень сложно. Спустя четыре месяца постоянного мотания по больницам, Ацуши наконец научился передвигаться по людным местам в одиночку, и обзавëлся новым занятием: он ходил на специальные курсы для слабовидящих. Там его учили читать и писать на языке Брайля. У Ацуши получалось лучше всех, и его хвалили. Потом, уже самостоятельно, он начал изучать и нормальный язык: просил детей выдавливать на бумаге очертания букв и слов, и пытался запомнить как они выглядят. Он не знал зачем это ему, но это было интересно. Когда Ацуши исполнилось тринадцать лет, ему купили специальный телефон. Каждое нажатие сопровождалось голосовой озвучкой, там также была специальная кнопка, нажав на которую, голосовой помощник говорил что сейчас выбрано на дисплее. Было несколько горячих кнопок: фото, голосовая запись текста, и диктофон-заметка. Больше всего Ацуши нравилась функция "фото". Он примерно наводил телефон на предмет, и нажимал кнопку. Приложение озвучивало в слух всë, что смогло распознать на получившейся картинке. Можно было настроить эту функцию оставив для озвучки только текст. Это было весело. Он бегал по всему приюту, и фотографировал всë вокруг, узнавая как он выглядит. Например на стенах, оказывается, всегда висели картины, а в столовой не было окон. Накаджима любил свою слепоту. Потому что директор больше не бил его. Жизнь стала размеренной и тихой. И вот, спустя несколько лет, в один прекрасный день, Ацуши уже навсегда вышел из ворот приюта. И возвращаться ему совсем не хотелось.

***

Ацуши не любил воду. Она сбивала запахи, а любая вода не из-под крана ужасно воняла. Тем не менее, идя по мосту, он услышал как внизу, в шумящей, вонючей воде кто-то захлебывается. Накаджима опасался рек, но в последнее время его регенерация стала почти моментальной, поэтому он прикинул, и решил что довольно быстро вернëтся на этот свет если захлебнется. Он аккуратно положил свою сумку с вещами на землю, и нырнул. Вытащенный им человек пах порохом. Но этот запах отличался от того, который он чувствовал во время салютов. Тонувший был мужчиной, пока он откашливался от воды, Ацуши принюхался получше, и прислушался к инстинктам: Наигранность, ложь... Ум. Этот человек был опасен. Волосы на затылке зашевелились, и тигр внутри оскалился. Им нельзя было подходить близко. Не трогать за кожу. Накаджима чихнул, и отошëл. От человека, помимо пороха, очень сильно пахло другим человеком и вином. Ещё был запах кофе и бумаги. Возможно он работал в офисе. Остальные запахи Накаджима не знал. Мужчина закончил откашливаться, и после минутного молчания, пробурчал: -- Чëрт. Я выжил. -- Накаджима тихо вздохнул. "Да, а я промок. Такая у нас судьба" Тигр заворчал и поскрëб рëбра. Чувства говорили что опасный человек мог им помочь. Ацуши доверял своим чувствам. -- У вас какие-то проблемы? Я могу вам чем-то помочь? Что бы у вас не произошло, жить — это очень хорошо. Не стоит делать так... как вы сейчас делали. -- Человек посмеялся: -- О, нет, всë в порядке. Я просто развлекался, прости что заставил волноваться, хочешь я накормлю тебя в качестве извинений? -- Ацуши почти всегда был голоден. Несколько часов назад он перекинулся, и сожрал пару птиц, но этого всë ещё было мало. У него были деньги, но отказаться от бесплатной еды было глупо. -- Да, спасибо, если вам не будет в убыток. -- Как оказалось, в убыток это было товарищу мужчины, которого звали Куникида. Самого же недоутопленика звали Дазай Осаму. Мужчина ругал Дазая на все лады, ворчал, плевался ядом, но без возмущений повëл Ацуши в кафе. Он пах книгами, чернилами и каким-то приятным одеколонном. Куникида ощущался спокойным, умным и ответственным. Пока счастливый Накаджима сидел за столом и уплетал халявную еду, мужчины начали обсуждать свои дела. Ацуши не был заинтересован в их разговоре, но из-за того что он постоянно слушал всë вокруг, ему невольно пришлось подслушать некоторое вещи. Так, он узнал что оба человека работали в Вооружённом детективном агентстве, и сейчас разбирали какое-то дело. Пока они болтали, Накаджима впал в раздумья. Прежде всего он думал о том, как будет жить дальше. После выпуска из приюта ему дали немного денег, но они, даже при самых умеренных тратах, должны были закончиться примерно через месяц. Ацуши думал над тем, куда он может устроиться. Он был слеп. И он собирался скрывать это, потому что уже испытал на себе прелести жизни с ярлыком инвалида. Но в таком случае, что он может делать? Таскать ящики в порту, или работать официантом? Парень поморщился от своих мыслей. Если ему внезапно скажут прочитать что-то, то он раскроет свою тайну даже не успев её толком скрыть. Ацуши мог узнать что написано с помощью телефона, но... Это будет как повесить на шею табличку "Я слепой". Грузчик... Это была хорошая идея. Он был очень сильным. Накаджима не пробовал, но он был уверен что сможет кинуть машину, если это понадобиться. От мыслей его отвлëк весëлый голос Дазая: -- Ацуши-кун! -- Парень сказал ему своë имя по пути в кафе, и сейчас Осаму первый раз назвал его, -- Ты сказал что выпустился из приюта, у тебя есть какая-нибудь работа на примете? -- Накаджима завис, пытаясь понять к чему ему задали этот вопрос, Дазай продолжил: -- Просто нам не хватает клерков, да и вообще персонала маловато, опасная работëнка у нас, но ты же не испугаешься? Если тебе не страшно, и ты ищешь работу, то я предлагаю тебе... -- Заткнись! -- Резко перебил его Куникида. Раздался тихий звук поправляемых очков, и мужчина стукнул ладонями по столу, -- Пацан, если ты хочешь спокойной жизни, не иди к нам. Не слушай этого придурка, он не ценит свою жизнь, и чужую ценить не умеет. -- С последними его словами Ацуши бы поспорил. Они с тигром знали этого человека меньше двух часов, но уже точно могли сказать что как раз чужую жизнь, Осаму ценить умел. Конечно, не каждую, но умел. Ацуши прислушался. Он определял куда смотрит человек по повороту головы (дыханию), и понял что мужчина смотрит прямо на него. - Эээ... На самом деле Дазай-сан прав, у меня нет идей. Я был бы не против устроиться к вам, если вы скажете что мне нужно будет делать. -- Сердце Дазая забилось чуточку быстрее, он явно воодушевился. Зашуршала одежда, — Дазай наклонился поближе к Ацуши—, Накаджима услышал как его рот приоткрылся в улыбке: -- Просто писать отчёты, и заполнять другие бумаги. У нас много письменной работы, и маловато людей, которые бы с ней справлялись. У тебя будет свой ноутбук, об этом можешь не волноваться. -- Ацуши тихо вздохнул. "Блять. Ебанная писанина." Накаджима умел печатать на клавиатуре, и делал это чертовски хорошо для слепого. Только проверять написанное при посторонних не мог. Конечно, если не хотел чтобы они знали о его проблеме. Но предложение было хорошим. Тем более, они упомянули об опасности, а там где опасно, платили больше. Ну, по крайней мере точно больше чем грузчику. "Ладно, попробую". Ацуши вздохнул, и ответил: -- Я согласен. Куда приходить? -- Куникида устало вздохнул, и встал. Дазай радостно захлопал в ладоши, и приобнял Накаджиму за плечи, рассказывая как у них в ВДА весело. Тигр довольно зарычал внутри. Интуиция говорила что им и правда будет весело. Ацуши не сомневался.

***

В принципе, работа оказалась не такой уж и сложной. После того как он был представлен директору, и заполнил все нужные бумаги, его обрадовали новостью об общежитии, куда Ацуши и заселился. Парень, поначалу переживавший о том, получится ли делать вид что он нормальный, постепенно привык к обстановке в офисе, успокоился, и наладил работу. Шли недели, и в какой-то момент, сидя на кухне, попивая чай и думая о том, что надо бы купить новой одежды, Накаджима внезапно понял что у него началась... Жизнь. Нормальная, человеческая жизнь. Он работал на работе, получал деньги, у него было жильë, и он мог есть то что хотел, и покупать то что хотел. Было хорошо. Спустя месяц работы, разобравшись со всеми важными тратами (новая одежда, еда, новые средства для гигиены и обустройство жилья), Ацуши наконец вздохнул, и пошëл в нужный ему магазин. Последняя тетрадь для шрифта Брайля закончилась у него недели две назад, а он всë никак не мог найти время чтобы купить несколько новых штук.

***

Время шло. Ацуши приноровился к написанию отчëтов, и окончательно влился в коллектив. Он придумал хороший способ быстро передвигаться по агентству, не рискуя налететь на каждый угол: купил слабые ароматические масла. Он мазал разными запахами предметы, совсем чуть-чуть, незаметно для человеческого обоняния, но хорошо ощущаемые им самим. Дома у него уже была целая полочка с разными запахами, и это было очень удобно. Но делал он так только в офисе, в своей квартирке в общежитии, Накаджима наоборот старался оставлять как можно меньше посторонних, раздражающих запахов. Если бы он обмазал всë в помещении маслами, спать было бы просто невозможно. Как и жить. В логове должно быть хорошо, а когда все чувства напряжены из-за обилия запахов... В общем, не очень приятно. Ещё Ацуши поймал себя на мысли, что ему начали жутко не нравиться чужие прикосновения. Раньше, живя в приюте с кучей других людей, чужих запахов было не избежать, но сейчас он мог себе позволить оставаться относительно чистым от них. И после тяжëлого рабочего для, с кучей контактов с людьми, он часами в обличии тигра вылизывал себя, убирая присутствие чужих прикосновений. Это немного раздражало. Впрочем, он почти привык. Недавно его начали брать на расследования дел. Ацуши нравилось искать улики, и пытаться понять что произошло, пусть он и был просто помощником. Вообще-то Дазай вроде бы был его сэнсэем, но... Осаму постоянно спихивал Ацуши на других, а сам исчезал в неизвестном направлении. Иногда он возвращался с уже привычным, чужим запахом на теле. Накаджима настолько привык к этому запаху, что уже считал его неотъемлемой частью Дазая. Оттого и странно было почувствовать этот же запах на другом человеке. Они встретились с ним в подворотне. Человек пах чаем, порохом, кровью, каким-то своим, странно приятным запахом и, что самое удивительное, запахом человека Дазая. Тем самым, который уже стал частью Осаму. Тигр недовольно ощетинился, и тихо зарычал. Человек был опасным, как Дазай, но в отличие от суицидника, не был настроен дружелюбно. Ацуши напрягся, услышав тихое: -- Расёмон. -- Что-то вылетело из человека, и замерло. Это что-то слегка потрескивало, как электричество, почти не слышно даже для его ушей. Оно было опасным, и пахло способностью. Удивительно, но проведя некоторые наблюдения, Ацуши понял что способности эсперов тоже пахнут. Это был какой-то нечеловеческий запах, слово из вне, странный и паранормальный, но он был. К счастью, подопытных в агентстве было много. Стоящий сзади Накаджимы Куникида напряжëнно произнëс: -- Акутагава Рюноске, исполнитель Портовой Мафии. -- Конечно Акутагава знал как себя зовут, блондин сказал это только для того, чтобы Ацуши понял кто перед ними. Накаджиме рассказали про него. Говорили что хуже, чем столкновение с исполнителями Мафии, может быть только если они пришли целенаправленно за твоей головой. К счастью, сейчас это была просто случайная встреча. -- ... -- Обладатель Расёмона молчал. Куникида поравнялся с Ацуши плечами, и по звуку, поднял руки в примирительном жесте: -- Мы не хотим проблем, давайте просто разойдëмся. -- Парень напротив помолчал немного, затем хмыкнул. Его тихий, слегка хрипящий голос, в пустом переулке прозвучал пугающе: -- ... Я хочу. Вы меня бесите. -- Ацуши успел только схватить Куникиду и отпрыгнуть в сторону, когда на месте где они стояли, раздался звук крошащегося камня. Способность парня потрескивала, и слегка свистела при быстром движении. Накаджима решил что самым глупым решением в его жизни будет попытка подраться с исполнителем мафии, с надеждой на положительный исход, поэтому он покрепче вцепился в Куникиду, и с силой оттолкнувшись ногами, подпрыгнул. Все чувства обострились, а запах металлических балконных прутьев был достаточно силëн, чтобы определить где они находятся. Накаджима схватился за них, повис на секунду, и оттолкнулся ногами от стены, слыша как прогибается обшивка здания. Ещё пару прыжков, и они были на крыше. Он отпустил поражëнного мужчину, и вздохнул прислушиваясь. Обладатель Расямона внизу тихо, раздражëнно рыкнул и отменил способность, уходя куда-то вглубь переулков. Дальше Накаджима его уже не слышал. Куникида сказал: -- Ты эспер. -- Ацуши повернулся в его сторону, и похрустел запястьями. Тигр внутри всë ещё был напряжëн. Хотелось вернуться в логово и отмыть с себя запах блондина. -- Э... ну да. Я как бы и не скрывал вроде. -- Накаджима почувствовал себя слегка виновато. Ему стоило рассказать сразу? -- Почему ты не говорил? -- ... Ну... Так вы и не спрашивали. -- Куникида звучит устало: -- ... Ясно. Ладно, пойдëм. Спустишь меня, или мы по крышам попрыгаем? -- Спущу. -- Прикасаться к Куникиде ещё больше он был не намерен.

***

После внезапного и незапланированного раскрытия своих способностей, Ацуши был повышен до детектива. Куникида не принимал отказы и отговорки: "Ты — эспер, и можешь гораздо больше других людей. Так у тебя ещё и способность боевая, так что никаких "не хочу". Вооружëнное Детективное Агентство славится своими эсперами, заказов у нас достаточно, а народу маловато." Впрочем Ацуши не жаловался. Ему не давали никаких сложных дел, и большинство заданий заключались в слежке, и добыче информации. Уж что-что, а следить Ацуши умел. Он же хищник в конце концов. Да и платили ему теперь в два раза больше. Пожалуй больше всех его повышению обрадовался Дазай. Он целый день прыгал довольный вокруг Накаджимы, и щебетал что-то про перспективного ученика. Ученик только вздыхал. Рутиной стало проводить полдня расследуя какое-нибудь дело, а во второй половине находить Осаму и вытаскивать его из петель. Как бы Дазай не шутил насчет своего пристрастия, только вот обмануть Накаджиму было нельзя. Да, Осаму профессионально лгал. У него даже ритм сердца не менялся, но вот чувства Тигра таким обойти было невозможно. Дазай ненавидел свою жизнь большую часть времени. Он откидывал печаль только по возвращении от того самого "человека", и в моменты когда Ацуши вытаскивал его из петли, приглашая пойти куда-нибудь прогуляться или поесть. К слову, способность Осаму действовала на Накаджиму очень странно: пусть он и не мог на какое-то время выпустить когти, поднять машину и войти в полу-обращение, но нечеловеческий слух, обоняние и обострëнные чувства никуда не исчезали, притуплялись чуть-чуть, но не критично, а вот тигр начинал недовольно рычать внутри, ему не нравился эффект способности Осаму. "Ну ясное дело" Посмеивался Накаджима, и поглаживал его по мягкой шерсти, находясь у себя в сознании, где он, как и в реальном мире, ничего не видел. Всё шло своим чередом, но в какой-то момент, когда Ацуши, как обычно, пришëл на работу, его огорошили новостью о том, что он теперь работает с Акутагавой, потому что организации заключили временное перемирие. Это было странно. Ещё страннее было получать упрëки от мафиози о том, что Ацуши не умеет нормально драться. Ясное дело он не умел. Это ведь не Ацуши с детства завербовала Мафия. В общем и целом, спустя пару десятков совместных заданий, они друг к другу привыкли. Накаджима научился более менее драться, а Акутагава стал меньше плеваться ядом.

***

Прошло больше года с момента вступления Ацуши в Детективное Агентство. Накаджима, как обычно, закончил писать отчëт, и потянулся. За окном шумел дождь. Капельки воды с приятным звуком сталкивались с различными поверхностями. Больше всего Накаджиме нравилось когда они бились об стекло и асфальт. Внезапно, сквозь звук дождя, он улышал знакомые шаги. Ацуши слегка склонил голову, прислушиваясь, и спустя несколько секунд, удостоверившись, подорвался с места, захапывая ноутбук и хватая сумку: -- Куникида, я закончил! Ухожу! -- Дазай со своего места печально взвыл: -- Куда...? Ацуши-кун, а помочь мне с отчëтом? Я же умру от такого количества букв! -- Накаджима неловко улыбнулся, поворачиваясь в сторону голоса: -- Извините Дазай-сан, сегодня у меня нет сил делать работу за вас, -- Он поклонился, и вышел из офиса, под печальные стоны Осаму и ответные ругательства Куникиды. Он перепрыгнул пару ступенек, и вышел из здания. Дождь, казалось, ливанул ещё с большей силой. Ацуши ещё не успел сделать шаг из-под козырька, как услышал знакомое потрескивание способности. Расямон поднялся над его головой, закрывая от влаги. Ацуши улыбнулся и вышел к Акутагаве. Теплый человек стоял всего в двух шагах от него и пах чаем. Накаджима подошëл ближе, почти соприкасаясь с ним плечами и спросил: -- Что ты здесь делаешь? Мы конечно договаривались о спарринге, не надо говорить что я пустоголовый, я помню, но сейчас идëт ливень, да и поздно уже, меня на работе задержали. -- Акутагава молчал. Ацуши неловко поджал губы, и пошëл в сторону дома. Мафиози пошëл с ним, продолжая закрывать от дождя. -- Эээ.... Ну... Раз мы не будем сегодня драться... -- Ацуши было так неловко. Он не знал почему парень продолжает идти за ним, и никаких комментариев об отмене тренировки от Акутагавы он тоже так и не получил. Нужно было как-то отделаться от мафиози, и Накаджима не придумал ничего другого, кроме как ляпнуть: -- ...Можешь зайти ко мне в гости. -- По логике вещей Акутагава точно должен был отказаться, но... -- ...Хорошо. -- Ацуши почувствовал как на затылке зашевелились волосы. В смысле "Хорошо"? Он решил его убить или что? -- Эээ... Ты правда собираешься...? -- Заткнись. Бесишь. -- Ацуши стушевался. Они прошли ещё немного в молчании, затем Акутагава тихо прохрипел: -- Если я сказал да, значит да. -- "Хорошо" как по мне, это не совсем созвучно с "Да", поэтому я и пересп... -- Блять, Тигр, завали ебало, и иди молча. Иначе я прям здесь сейчас устрою тренировку. -- Накаджима вздрогнул от, внезапно горячего ответа, и прислушался: в принципе, людей рядом не было. На случай если мафиози всë-таки взбесится. На самом деле Ацуши понимал что это были пустые опасения. Пусть Акутагава и казался диким и агрессивным, но он очень хорошо себя контролировал, и дальше ругательств дело бы не дошло. Если бы ему не приказали конечно. Но Ацуши всë равно считал что он тот ещё маньяк.

***

Акутагава шëл за Накаджимой прикрывая его от дождя, и рассматривал парнишку. Тигр был странным. Странность эта заключалась не в характере, а в поведении. Накаджима как-то причудливо двигался. Он вроде бы был слегка неловким, но в то же время действия его были словно точно просчитаны. Он мог подскользнуться на месте, но при этом упасть так аккуратно, что это ломало мозг. Возможно в этом была виновата его способность — кошачья грация, все дела. Но даже его обычные движения были странными. Накаджима очень часто замирал на месте, и, Акутагава мог поклясться, прислушивался и принюхивался. В первый раз увидев это, мафиози подумал: "Враги?", но спустя время понял что это просто привычка напарника. Тигр после этого минутного замирания всегда причудливо передëргивал головой и начинал двигаться более... Раскрепощëнно. Обычно Накаджима ходил шумно, и тело его словно бы постоянно готовилось к падению или удару. Ещё одной странной особенностью Накаджимы была его неспособность быть тихим. Он постоянно, постоянно издавал какие-то звуки, и, чëрт возьми, пиздец как громко ходил. Он же ебучий хищник, он должен уметь подкрадываться, значит и ходить чуть тише тоже мог! Но не ходил. Чем бесил мафиози ещё сильнее. Они дошли до общежития, зашли в здание и поднялись на второй этаж. Накаджима подошëл к своей двери, и достал ключ. Но не стал сразу вставлять его. Он зачем-то провëл ладонью по двери, задевая замочную скважину, а потом пощупал ключ, и перевернул его, вставляя зубцам вниз. Акутагава оглянулся. Вокруг было довольно светло, хоть и стоял полумрак коридора. "Накаджима плохо видит в темноте? Но он же кошка... Что за идиот ". Мафиози тихо выдохнул, и зашëл вслед за Детективом. В квартире... Хотя тут уместнее было выразиться комнате, было темно. Плотные шторы закрывали окна, и не пускали в помещение свет. Акутагава разулся вслед за Ацуши, и прошëл за ним на кухню. Тигр неуверенно пробормотал: -- У меня нет ничего поесть, но я могу заварить чай. Тоесть есть, полуфабрикаты, но их нужно готовить, и... -- Я буду чай. -- Акутагава сел за стол, и посмотрел на Накаджиму. Его фиолетово-жëлтые глаза слегка светились в темноте. Он вроде смотрел на Акутагаву, но в тоже время как бы и сквозь него. Мафиози поëжился. Это был странный взгляд. Ацуши кивнул на слова Акутагавы, улыбнулся, и открыл шкафчик, доставая упаковку с рассыпным чаем. В кухне всë ещё было темно. Акутагава нахмурился, и непонимающе посмотрел на Накаджиму. Тот как ни в чëм ни бывало распаковывал, по-видимому новую упаковку чая. "То есть в светлом коридоре его что-то смущало, а в почти полной темноте его всë устраивает. Что за придурок. Ну... Хоть глаза красивые" Акутагава резко сжал челюсть, и раздражëнно вздохнул. Он ненавидел когда в голове проскакивали такие мысли. Чтобы как то отвлечься от всплывших в его сознании двухцветных глаз, Акутагава с раздражением в голосе сказал: -- Ты так и будешь в темноте хернëй страдать, или расшторишь окна? -- Ацуши вздрогнул, и всполошившись кинулся открывать шторы: -- Ой, прости, прости, я просто не заметил что они... Я привык к темноте, поэтому... Сейчас... О, вот. Всë. Так лучше? -- Мафиози окинул кухню новым взглядом. Она была маленькой, и выглядела максимально убито. Более того, все шкафчики были забрызганы чëрт знает чем, а паутина в углах комнаты мозолила глаза. -- ...Ты вообще знаешь что такое уборка? Какой у тебя срач... -- Ацуши недоумëнно повесил руки: -- Но... Тут же ничего не валяется... -- Ясно. Шкафчики мыть не нужно, а паутина у тебя в качестве украшения висит? С кем я работаю... -- Накаджима почувствовал себя неловко. Он понятия не имел как выглядит его кухня, и лично для его, она была в идеальной чистоте. Видимо он ошибался. Парень запомнил возмущения напарника, и решил протереть все поверхности когда он уйдёт. Ацуши продолжил делать чай. Акутагава молчаливо наблюдал за его действиями. Накаджима аккуратно прошëлся рукой по корпусу чайника, и задев ручку, взял его. Он набрал воды, подтянул к себе нагревающую подставку, положил на неë пальцы и поставил чайник, слегка придавив их кончики. Потом он аккуратно убрал руку и достал из верхнего ящика пустую, прозрачную баночку с остатками прошлого чая, открыл еë, и положил два пальца на края баночки с разных сторон, после чего высыпал в баночку чай из коробочки. Акутагава вздохнул. Накаджима был чертовски медленным, и делал как-то уж слишком много лишних действий. Мафиози встал, и пошëл искать ванную, чтобы помыть руки. -- Ты куда? -- Взволнованно спросил Накаджима. Акутагава не ответил и вышел в коридор. Ацуши прислушался, и услышав что парень зашëл в ванную, успокоился. Акутагава помыл руки, но не стал сразу возвращаться на кухню. Он несколько минут в полном непонимании смотрел на зеркало, висящее над раковиной. Оно всë было в пыли, ужасно мутным, и покрытым разводами от капель. Похоже, Тигр им не пользовался. Акутагава попытался представить свою жизнь без возможности поправить на себе одежду, или посмотреть насколько сильно он избит поле тренировки. Получалось с трудом. Мафиози окинул взглядом кислотную зелëную плитку в белый цветочек, которой была обклеена ванная и поморщился. Как вообще можно терпеть этот ужасный цвет? Он вышел из ванной, аккуратно прикрывая дверь, и ведомый любопытством, зашëл в последнюю маленькую комнату в конце коридора. Это была спальня. Стены были серые, шторы закрыты. На полу лежал одинокий футон, у стены стоял большой шкаф. Внимание Акутагава привлекла открытая полка, заставленная разными бутылёчками. Он хотел включить свет, чтобы рассмотреть бутыльки получше, но увидел что выключатель разобран. Мафиози поднял голову, люстры не было, с потолка свисал одинокий изолированный шнур. Акутагава в непонимании осмотрел комнату ещё раз, и обернулся назад, смотря в сторону кухни, с который доносились звуки кипящего чайника. "У него есть какие-то проблемы с головой, или он просто настолько ленивое дерьмо, что даже свет себе провести не может? ... Тогда нахера он шторы закрывает?" Акутагава устало вздохнул. И этот придурок начал ему нравиться, что за тоска... Он открыл шторы, и подошëл к полке. Внимательно прочитав название, он понял что это всë ароматические масла с разными запахами. Мафиози протянул руку к одному из них, с запахом лаванды, и уже собирался открыть, как с кухни раздался крик: -- Акутагава! Не смей их открывать! -- Мафиози замер на несколько минут, затем прищурился, и взялся пальцами за крышечку, Ацуши завопил: -- Я же сказал не смей! ... Чëрт возьми, если так хочется, открой в ванной, но только не в спальне! -- Акутагава усмехнулся, поставил баночку на место, и засунув руки в карманы, вернулся на кухню, садясь за стол. -- Как ты это делаешь? -- Спросил он. Ацуши поставил перед ним кружку, из которой поднимался ароматный пар, и сев на стул, недоумëнно спросил: -- Что? -- Акутагава взял кружку, понюхал чай, и отпив немного, объяснил: -- Как ты узнал что я, взял баночку, и почти открыл крышку? -- Накаджима смущëнно вздохнул. -- У меня хороший слух. Я же тигр. Услышал как шуршит твоя одежда, и понял что ты делаешь. -- Хороший, говоришь... -- Акутагава сделал глоток, и прищурился: -- Насколько хороший? -- Ацуши вздохнул, и задумался. -- Ну даже не знаю... могу с одного конца здания услышать что говорят на другом. Конечно, если сосредоточиться. -- Значит можешь слышать чужое сердцебиение? -- Накаджима неуверенно ответил: -- Ну да, я слышу. -- Значит ты можешь понять, когда человек лжёт? -- Могу... Но не всегда. Дазай-сан, к примеру, врёт так искусно, что определить практически невозможно. -- Акутагава нахмурился и замолчал. Ацуши вздохнул, почувствовав недовольство исходящее от напарника. Мафиози всегда хмурел когда речь заходила о Дазае. Дальше они пили чай в молчании. Акутагава не просидел у него долго. Они допили чай, как раз тогда, когда закончился дождь, и мрачный парень, не попрощавшись, ушëл. Ацуши, оставшийся в пустой комнате вздохнул, и пошëл за спец-телефоном. Он не носил этот телефон с собой на постоянной основе, потому что покупка нового, если со старым что-то случится, будет слишком затратной. Он разблокировал его, и нажал пару раз на кнопочки, пытаясь найти нужную ему иконку, голосовой помощник монотонно говорил: -- Шаг влево, выделенная иконка "Камера", шаг влево, выделенная иконка "Вызов скорой помощи", шаг вниз, выделенная иконка "Живой помощник". -- Накаджима остановился на ней, и нажал. -- "Живой помощник" открыта, связать вас с человеком? Да — левая кнопка, Нет — правая. -- Ацуши нажал на левую кнопку, и услышал монотонные гудки. Эта программа была... Странной. Люди, которым звонил Ацуши, были волонтëрами. Суть была в том, что если кто-то из них был свободным, он отвечал на вызов и включалась видеосвязь. Ацуши расказывал человеку то, что ему нужно было узнать об окружении и наводил на это камеру. Обычное приложение с камерой не давало точных ответов. Вызов прекратился, и из телефона раздалось весëлое: -- Привет парень, рад тебя слышать! Нужна помощь, или просто поговорим? -- Все эти люди, помимо прямых обязанностей, часто оказывали эмоциональную поддержку. Что-то вроде горячей линии для слепых. Странная штука, Ацуши всë ещё не привык. -- Э... Да. То есть, здравствуйте! Я тоже рад вас слышать. У меня проблема... То есть не совсем проблема, а... -- Он недовольно вздохнул. Эта внезапная неловкость бесила его. Голос человека миролюбиво подбодрил: -- Эй, ничего страшного! Соберись с мыслями, я полностью свободен ещё два часа, ты меня не утруждаешь. -- Ацуши благодарно кивнул, надеясь что человек его видит, и всë-таки сказал: -- Так, в общем вот что: Ко мне пришëл друг, и сказал что у меня грязно, но я убираю каждый вечер! Посмотрите, пожалуйста, что не так? -- Ацуши поводил телефоном по комнате, человек ответил: -- Ничего не валяется, это да. Но у тебя все шкафчики в жиру и ещё в какой-то, штуке, давай я буду говорить где, а ты протирать? Вечер Ацуши провëл за уборкой.

***

Шли недели. Весна была какой-то дождливой, Ацуши с Акутагавой отменяли тренировки, и шли пить чай. Накаджима не знал какого хрена. Они просто... Просто пили чай. Это было самое напряжëнное распитие чая в жизни Накаджимы. Мафиози пугал. Он почти не разговаривал, а если и разговаривал, то как правило речь его сочилась ядом. И пусть Ацуши уже привык к этому, но из-за того что в последнее время Акутагава стал каким-то уж слишком ядовитым, общаться с ним было довольно выматывающее. Помимо распития чая с одним из исполнителей мафии, Накаджима начал расследовать дела посерьëзнее подкупных судей и пропавших животных. Теперь ему доверяли дела про исчезновения людей. Платили больше, расследовалось труднее и интереснее. Жизнь была спокойной. И внезапные новые враги выбили из колеи. Накаджима никогда не думал, что кто-то настолько безобидный сможет ему навредить, но, как оказалось, мог. Это были книги. И журналы. И вообще всë что нужно было читать. Дазай-сан дал ему какую-то книгу, как он сказал: "Для общего развития" и сказал прочитать на досуге. Ацуши сфотал обложку дома, послушал как она называется, и к своему великому разочарованию понял что еë аудио версии нет в интернете. Фотографировать каждую страницу тоже был не вариант — голосовой помощник читал так, что кровь из ушей шла. Просить людей из приложения было неловко. Да и чëрт знает что в ней будет, он же со стыда сгорит если что-то непристойное или противное. Сказать Дазаю что не хочешь читать? А вдруг он расстроится. Осаму итак в последнее время ходил какой-то грустный. Что если он от грусти перейдëт на что-то похуже петель? Ацуши вздохнул. Что-нибудь придумает. Проблема решилась куда проще чем ожидалось: Дазай просто забыл про книгу. Но этот случай оставил в душе Ацуши неизгладимое впечатление, и теперь Накаджима терпеть не мог эти бумажные бутерброды.

***

Был июнь. Стояла жара, и Ацуши сходил от неё с ума. Это был обычный рабочий день, пока с Фукудзавой-саном не связалась мафия. Им нужна была помощь эспера который мог бы незаметно прокрасться в здание, и украсть нужные бумаги. Ясное дело речь шла об Ацуши. Проблема была в том, что обычно Ацуши работал с мафией — то бишь с Акутагавой —, только тогда когда у них был общий враг и общая цель. Сейчас же документы нужны были только мафии. Мори часа два пытался доказать Агентству почему им это тоже выгодно. Там были какие-то дела с группой людей, которая в будущем могла принести много проблем как Агентству, так и Мафии, и вот когда Фукудзава наконец сдался, и дал добро на привлечения Ацуши, Накаджима, услышавший во что его хотят втянуть, резко воспротивился: -- Нет. Я не пойду. -- Ацуши первый раз на памяти Куникиды звучал настолько непреклонно и железно. -- Но почему? Ацуши, там не нужно будет никого убивать, только прокрасться в здание, обойти все камеры и охрану, и забрать нужные документы. Ты же хорошо умеешь незаметно следить за кем-то, это почти то же самое... -- Нет. Я не пойду, Куникида-сан. -- Доппо стушевался. Накаджима был непреклонен. Дазай приобнял Ацуши за плечи и ласковым тоном спросил: -- Почему ты не хочешь, Ацуши-кун? -- Все смотрели на Накаджиму. Он закрыл глаза, и уйдя от прикосновений Дазая, пошëл к выходу из Агенства. -- Есть вещи... -- Он остановился у выхода в коридор, -- Которые я просто не могу сделать. И ушëл, больше ничего не сказав. В конце концов документы достали. С задания срочно вызвали Чую, и он быстро разобрался с проблемой, но тонкий слой непонимания остался у всех. Почему Ацуши отказался? Накаджима лежал на полу раскинувшись звëздочкой, и слушал как на улице ходят люди. Баночки с ароматами он всë-таки убрал в ванную. Они даже в закрытом состоянии воняли на всю спальню. Было не очень хорошо. Ему недавно позвонил Акутагава и практически целый час рассказывал какое Накаджима сыкло, дерьмо и вообще тупой дегенерат. Он, конечно, спросил в начале причину отказа Ацуши от миссии, но так и не получив ответа начал ругаться. Ацуши было почти всë равно что он там говорит, потому что даже если бы Накаджима всë-таки пробрался бы в нужное место, и с помощью интуиции определил какие документы ему нужны, он всë равно бы не смог вернуться незамеченным. Это было слишком энергозатратно для него. Вот что он должен был ответить Акутагаве? Прости, но я просто не умею читать, поэтому не смогу? Так что-ли? Какие глупости. Ацуши перевернулся на другой бок, и вздохнул. Хотелось есть. Нужно было сходить в магазин за продуктами.

***

Ацуши сидел на стуле и недовольно хмурился. Акутагава стоял рядом с ним и ругался: -- Что в словах "хватай красноволосого" тебе было непонятно? -- Агентство и мафия работали вместе. Дуэту шин-соукоку поручили задание, и выполнив его, они вернулись на "базу" — временное место сбора Агенства и Мафии—, вместе с тремя захваченными людьми вместо одного. Благодаря этой миссии Ацуши наконец узнал кем пахнут Дазай и Акутагава. "Человеком Осаму" оказался исполнитель портовой мафии Накахара Чуя. Ацуши уже настолько привык к его запаху на Дазае, что почувствовав его на другом человеке, на их первой с Чуей встрече, так растерялся, что даже не поздоровался. И сейчас, сидя в окружении детективов из агентства и людей портовой мафии, Накаджима тихо негодовал. "Хватай красноволосого блять... Я ебу кто из них красноволосый? " Ацуши понимал что во общем и целом виноват действительно он сам, люди вокруг не были виноваты в том, что не знали о его слепоте, но всë равно раздражался. Акутагава же мог просто сказать хватать левого или правого, или того что посередине, зачем говорить цвет волос!? Из-за невозможности понять кого нужно было взять, Накаджима просто забрал всех троих. Акутагава, уже убежавший вперëд, не смог это проконтролировать. Ацуши вздохнул: -- Ну, вот так получилось. Я растерялся. -- Акутагава посмотрел на него странным взглядом. Он долго всматривался в лицо Накаджимы, а потом резко начал снимать с себя плащ. Он выглядел ошеломлëнным какой-то своей мыслью. -- Рюноске, что ты делаешь? --В недоумении спросил Чуя, смотря на парня. У Накахары с Акутагавой были тëплые, практически братские отношения. После ухода Дазая из мафии, Чуя взял на себя ответственность за тренировки Рюноске, и постепенно они сдружились. Акутагава не ответил. Сняв с себя плащ он закатил рукава на рубашке, и подняв вверх одну руку, сжал ладонь в кулак. Ацуши в недоумении прислушался: все молчали, Акутагава снял с себя шуршащий плащ, и теперь Накаджима не очень понимал что он делает. Холодный, настороженный голос напарника заставил его вздрогнуть: -- Сколько пальцев я показываю, Тигр? -- И тут Ацуши понял что это конец. Он не мог сказать ответ на вопрос. Акутагава, с каким-то болезненным осознанием прорычал: -- Почему ты молчишь, Накаджима!? -- Все вокруг внезапно осознали что происходит. Они ошеломлëнно посмотрели на пепельноволосого парня. Чуя аж привстал от удивления: -- Накаджима... Ты... -- Он замолчал, продолжая смотреть на парня с неверием. Дазай поверить не мог, что не догадался до сих пор, и с какой-то обреченностью сказал: --Ацуши-кун, ты... Слепой. -- Накаджима, уже понявший, что его раскрыли, раздражëнно встал: -- Да. Да, я слепой! И что? И что с того? Я ничем от вас не отличаюсь, работаю также как все, получаю зарплату, и живу! Не нужно делать из этого трагедию, я... -- ...Пацан, ты — слепой. Ты отличаешься от нас, но, куда больше меня волнует вопрос, как, чëрт возьми, ты дерешься и вообще живëшь!? Год, целый год тебя знаю, а если бы этот мафиози не догадался я бы и не понял! -- Куникида, казалось, был больше удивлён не самому факту слепоты, а тому что Ацуши умудрялся еë скрывать. Накаджима выглядел растерянным. Он, всë детство провëл с ярлыком инвалида неспособного ни на что, а сейчас, когда правда о его недостатке раскрылась, он получил совсем не ту реакцию, которую ожидал и страшился. Акутагава устало вздохнул, помассировал переносицу, и махнул рукой: -- Ладно, вопрос о том, почему ты схватил троих, а не того что с красными волосами отменяется. ...И пожалуй то дело с документами тоже прояснилось. -- Он замолчал, посмотрел на Накаджиму, и спросил: -- Ты же пишешь отчëты? Как ты это чëрт возьми делаешь? -- Дазай, у которого видимо тоже было множество вопросов подошëл к Ацуши поближе, и поводил рукой у его глаз. Накаджима не моргнул, продолжая смотреть сквозь мужчину. -- Да, Ацуши-кун! Как ты ориентируешься в пространстве, не врезаясь во всë вокруг? -- Накаджима вздохнул: -- У меня хороший нюх и слух. -- От Акутагавы буквально повеяло скептицизмом, Ацуши поводил руками в воздухе, пытаясь подобрать нужные слова: -- Ну, у меня очень сильно хорошее обоняние, и очень сильно хороший слух. А ещё у меня есть такая штука... Как бы сказать... Что-то вроде интуиции? Я называю это шестым чувством. Иногда я просто знаю что впереди стена, а ещё через один шаг ступенька. Или, к примеру, эта штука помогает мне почувствовать какой человек. То есть... Вы, Чуя-сан, очень ответственный и много переживаете за всех вокруг. -- Дазай со скептицизмом изогнул бровь, Чуя стрельнул в него злобным взглядом, чувствуя как краснеют уши. -- Акутагава любит тишину и покой. И он на самом деле куда более эмоциональный, чем показывает. Дазай — очень депрессивный внутри, поэтому, пожалуйста, Дазай-сан, не надо шутить о самоубийстве хотя бы рядом со мной, я переживаю. -- Акутагава, до этого молчавший, спросил: -- Это чувство может подсказать тебе какие документы нужные, и у какого человека красные волосы? -- Ацуши смутился: -- Да, может, но... Это уже более точная информация, а на неë уходит очень много сил. Сегодня я слишком устал, поэтому не смог узнать какой человек нам нужен. А с документами... Я, на самом деле, не очень люблю все эти штуки с "Подкрадись незаметно" и прочая скрытность. Знаете, когда ты сам не видишь, сложно понять видит ли кто-нибудь тебя. -- Он замолчал. Все немного помолчали, переваривая информацию, а потом Дазай хлопнул в ладоши, обращая внимание на себя, и начал говорить о миссии. Больше за этот вечер к Ацуши не лезли.

***

В принципе, жизнь Накаджимы не сильно изменилась. Он так же продолжал работать в Агенстве, так же иногда ходил на миссии с Акутагавой. Только теперь, узнав о слабости напарника, мафиози на тренировках стал пытаться быть более тихим. У него пока что не сильно получалось, но Ацуши оценил разницу. А ещё Накаджиму отстранили от написания отчëтов. Он конечно всë ещё мог их писать, но теперь это было необязательно. Это был очередной дождливый день. Тренировка отменилась, и Акутагава пошëл к Ацуши в гости. В первый раз после раскрытия его слепоты. Когда они зашли в общежитие, Ацуши достал ключи из кармана, чтобы сразу открыть дверь. Он первый начал подниматься по лестнице, но внезапно, мафиози активировал способность и подхватил его Расёмоном, отрывая от пола. Накаджима даже вздохнуть не успел, а Акутагава уже выхватил ключи из его рук. -- Ты что творишь!? Акутагава, отпусти меня! -- Рюноске не ответил и не отпустил. Он поднялся по лестнице, подошëл к нужной двери и открыл еë, заходя внутрь. Оказавшись в прихожей он отпустил Накаджиму на пол, и разувшись, пошëл на кухню ставить чайник. Ацуши, стоявший в коридоре, загорелся от возмущения: -- Я... Я не беспомощный! -- Он забежал на кухню: -- Акутагава! -- Мафиози, судя по звукам, доставал чашки. -- Ты не беспомощный, -- Согласился он, -- но такой медленный. -- В его голосе слышалась улыбка. Ацуши надулся и бухнулся на стул. Акутагава открыл холодильник, помолчал, и спросил: -- Как ты готовишь? Сколько пальцев уже отрубил и отрастил обратно? -- Накаджима буркнул: -- Полуфабрикаты. Я... Я не резался, -- он почувствовал как от смущения у него краснеют уши, -- Я... Б-боюсь ножей... -- Совсем тихо закончил он. Акутагава внезапно тихо засмеялся, Ацуши аж вздрогнул: он первый раз, слышал искренний смех этого мрачного человека. -- Придурок. -- Пробурчал Ацуши и уткнулся горящим лбом в ладони. Чайник закипел.

***

Они закончили очередное задание. Дазай с Чуей стояли в сторонке и обсуждали что-то своë. Накахара всегда был чертовски груб с Осаму, посылал его налево и направо, но Ацуши прекрасно знал что они живут вместе, и оттого эти их переругивания были ещё смешнее. "Кого вы пытаетесь обмануть? Женатики". Накаджима был рад, что у Дазая был кто-то. Несколько связанных эсперов сидели на земле. У одного из них была способность, похожая на способность Дазая. Этот человек выпускал из рук белые лучи, которые отменяли способности других на неделю, и это была бы крутая сила, если бы не ограничение: за месяц только у двух одарëнных можно заблокировать способность. К сожалению для Ацуши, именно он во время драки получил белый луч в лоб. Это конечно не помешало ему хорошенько избить мужчину, но было обидно. Ещё обиднее стало, когда Накаджима поднялся на ноги, и в первый раз в жизни почувствовал себя совершенно беспомощным. Тигр внутри недовольно рычал, но сделать ничего не мог. Ацуши, слышавший разговор двух напарников, направился к ним. И тихо ойкнул, врезавшись в кого-то. Человек, насмешливым тоном Акутагавы произнëс: -- Вот так незадача. Теперь буду называть тебя слепым котëнком. -- Послышались приближающиеся шаги двух людей, взволнованный голос Накахары раздался совсем рядом: -- Ацуши-кун, ты как? Вообще ничего вокруг не ощущаешь? -- Накаджима нахмурился. И запахи и звуки очень сильно приглушились. Но Тигр всё ещё был внутри. Ацуши знал: если он сосредоточиться, сможет услышать больше, но сейчас у него не было на это сил. -- Немного ощущаю. -- Дазай задумчиво помычал что-то и вздохнул: -- Жаль, жаль. Ацуши, одного мы тебя оставить больше не сможем. Хм... Акутагава. -- Да, Дазай-сан? -- Забери Ацуши-куна к себе на недельку. -- Чуя возмущëнно прокричал: -- Что!? Осаму, ты в своëм уме? Они же перегрызутся! -- Ш-ш-ш, не ори, коротышка! Рюноске, я прошу тебя быть понимающим. Я жажду увидеть Ацуши через неделю, живым и здоровым. Не только физически, но и морально. На этом и порешили. Акутагава на удивление мало возмущался. Точнее, не возмущался совсем. Ацуши мог бы сказать что-нибудь против, но при одной мысли о том, что он будет целую неделю жить с Акутагавой, слышать его голос, и просто находиться рядом, плотнее закрыл рот. Тигр внутри недовольно заворчал. "Ой, замолчи животное. Ничего ты не понимаешь! Тебе же нравится его запах? Вот и молчи!" К машине Рюноске вëл его почти под ручку, и всë равно Ацуши умудрился споткнуться пару десятков раз. В конце концов Акутагава обвил его Расёмоном, и приподнял, неся за собой как воздушный шарик. Впрочем, Ацуши был не против. Ленты были тëплыми, и, Накаджиме казалось, он чувствовал как они периодически слегка вибрируют изнутри, словно у них был пульс. Это было... Приятно.

***

Рюноске сидел в кресле и читал, посматривая на спящего Ацуши. Накаджима, даже с обнулëнной способностью, вëл себя как самый настоящий кот. Он мог минут двадцать не двигаясь, сидеть на диване и смотреть в одну точку. Ну как смотреть... Просто сидеть с открытыми глазами не двигаясь, а потом внезапно спрыгнуть на пол и развалиться там. Ацуши чихал от специй, постоянно хотел есть, и не любил воду. Первые два дня у Акутагавы, он ходил по квартире тихо, неслышно, крадучись. Потом привык и начал топать как слон. На возмущения Рюноске он объяснил, что всегда ходит громко, потому что слышит как звук отскакивает от препятствий, и так ему удобнее ориентироваться. Сейчас толку от этого не было, но привычка есть привычка. Шëл четвертый день после блокировки способности. Накаджима потянулся, широко зевнул и раскинул свои конечности по всей кровати. Акутагава глянул на него из-под книги, рассматривая оголившийся живот. Ему внезапно стало очень интересно какая на ощупь у Тигра кожа. Рюноске раздражëнно мотнул головой, убирая глупые мысли, и продолжил читать книгу. Его так раздражала эта блядская влюблëнность.

***

Акутагава разрезал яблоко на кусочки, вырезал из долек середину, и взяв одну, подошëл к сидящему за столом Ацуши. Перед Тигром уже лежала целая куча всякой еды. Накаджима раздражëнно постукивал по столешнице пальцами. Рюноске поднëс яблоко к его носу. -- Что это? -- Ацуши принюхался, помолчал немного, а затем резко схватил дольку зубами, прикусывая Акутагаве пальцы. Мафиози отдëрнул руку и зашипел: -- Блять, придурка кусок, что делаешь? -- Довольный Накаджима переживал дольку, и оскалился: -- Это яблоко. -- Рюноске, продолжая потирать пальцы, раздражëнно рыкнул: -- Ебать, вот это да. Я бы очень удивился если бы ты сожрал и не понял что это. -- Эй! Я не настолько тупой! И прекрати обзываться! -- С чего бы? -- Кто обзывается, тот сам так называется! -- Ацуши замолчал, вслушиваясь в тишину. Спустя несколько минут раздался печальный вздох Акутагавы: -- ... С кем я работаю. Дали в напарники слабоумного идиота и радуются. -- В конец разозлившийся Накаджима резко встал из-за стола: -- Да что я тебе сделал!? Ты только и делаешь что ругаешься на меня! Что я сделал!?-- Акутагава призвал Раясёмон и с силой прижал Ацуши к стене: -- Что сделал? -- Он замолчал на несколько минут. Ацуши безрезультатно пытался освободиться от Расёмона, -- Ты заставил меня влюбиться в тебя! Я как тупой младшеклассник страдаю хожу сутками, заебало! -- Ацуши почувствовал что краснеет. Он возмущëнно запыхтел: -- Да ты...! Ты...! Это ты заставил меня влюбиться в тебя! Ты первый начал! Ходил ко мне со своим ебаным чаем! Я тебя первый раз только для приличия пригласил! Зачем ты согласился вообще!? -- А не нужно было рот открывать, если не можешь ответить за свои слова! -- Ацуши, задыхавшийся от смущения, раздражения, и осознания того что его чувства взаимны, открыл рот шумно дыша, и уже собирался что-то сказать, как что что-то тëплое и мягкое накрыло его губы. Акутагава слегка сжал рукой его горло, а другой схватил подбородок. Накаджима почувствал как чужой язык проникает в его рот и тихонько застонал. Он слышал как люди целуются, но даже не мечтал поцеловаться сам. Он попробовал ответить, но Рюноске раздражëнно зарычал, и предупреждающе сжал горло Ацуши сильнее. По телу у Накаджимы прошлись мурашки. Чужой тëплый язык продолжал двигаться у него во рту, голова начала кружиться от недостатка кислорода, а внезапно ставшие горячими ленты Расямона залезли ему под одежду и заскользили по коже, вызывая табун мурашек. Сознание начало мутнеть, и Ацуши тихонько захныкал, слабо постукивая Акутагаву по плечам. Мафиози отстранился, слегка ослабил хватку на горле, и Ацуши резко вздохнул, набирая воздух в лёгкие. Он отрывисто дышал, пытаясь восстановить потерянный кислород, чувствуя как по подбородку потекла слюна. Накаджима загорелся смущением пуще прежнего, он хотел что-то сказать, хотел сглотнуть, но Рюноске снова сжал его горло. Он прикусил нижнюю губу Ацуши, оттянул еë слегка, и снова проник языком в его рот. Ацуши задрожал. Ленты Расямона поползли вниз, оплетая бëдра, щиколотки, расползаясь и в верх, задевая талию, подползая под руку Рюноске, останавливаясь на запястьях. Чужой язык в очередной раз прошëлся по зубам, задел нëбо, и наконец исчез, забирая за собой тонкую ниточку слюны. Ацуши почувствовал как ноги подкосились, но Расямон не дал ему упасть. Тигр дрожал. Он никогда, никогда не испытавал ничего подобного. Рука с горла исчезла, теперь обвивая талию. Горячее дыхание опалило ухо, Ацуши зажмурился, хоть это ничего и не изменило, хриплый голос Акутагавы снова вызвал табун мурашек по всему телу: -- Я тут подумал... Забудь что я сказал. Рот тебе нужно открывать почаще. -- Ацуши заскулил от смущения. Как так можно? Чем они вообще занимаются? Акутагава рвано выдохнул, прошëлся носом по шее Накаджимы и тихо рыкнул: -- Бесит. Почему мы на кухне? -- Ацуши недоумëнно прошептал: -- Почему мы что? Ак...А! -- Он вскрикнул, когда мафиози, всë ещё не убирая Расямон, подхватил его на руки и потащил куда-то. Накаджима, не получив ответа, замолчал. Но когда его внезапно кинули на кровать, он всë понял. -- Стой, стой, стой! -- Парень вытянул руки в защитном жесте, -- А... Акутагава! Не так быстро, мы ведь ещё даже не... Мы даже на свидания не ходили, и всë такое! Рюноске устроился на кровати на коленях, подтятул Ацуши поближе, и начал снимать с него рубашку: -- Мы с тобой четыре месяца подряд пили чай у тебя дома, два из них я готовил тебе еду, в надежде что если ты перестанешь жрать отраву из магазина, вот здесь, -- Он похлопал Ацуши по бëдрам, -- Появиться что-то похожее на мясо, а не на кости. Мы с тобой работаем вместе уже год, и знаешь, сейчас ты что-то не сильно сопротивляешься, -- Закончил он, уже стянув с Накаджимы рубашку и приступив к штанам. Ацуши смущëнно сжал было ноги, но Расёмон, всë ещё обвивавший его тело, и пульсирующий жаром, не дал ему это сделать, и наоборот раздвинул ноги ещё шире. Накаджима надеялся что мафиози пощадит его, и снимет для начала только штаны, но у Рюноске, видимо, были другие планы, поэму он стянул с Накаджимы всë разом, вместе с бельëм. Ацуши показалось что он сейчас просто сгорит от стыда. Акутагава почему-то молчал, и ничего не делал. Накаджима, лежавший под ним с широко раздвинутыми ногами неуверенно спросил: -- Рюноске? Что-то не... -- Он резко вздохнул, так и не закончив, почувствовав чужую горячую ладонь на своëм, к его смущению уже вставшем, члене. Акутагава наверху довольно проурчал: -- Ты симпатичный, Ацуши. Но небольшой, а я слышал что у оборотней член чуть-ли не больше их самих. Может ты в детстве ел мало? Или... -- Он внезапно тихо хохотнул, -- Или ты его сдрочил в конец? -- Накаджима резко кинул в Акутагаву попавшуюся под руку подушку: -- Придурок! Сам ты себе всë сдрочил! Я нормальный! -- Акутагава с улыбкой пробормотал: -- Ну не знаю, не думаю что у меня есть похожая проблема, -- И от его довольного голоса Ацуши напрягся. Он услышал копошение одежды, звон бляшки, и внезапно что-то горячее прижалось к его члену. Накаджима вздрогнул когда Акутагава погладил их члены: -- Потрогай, -- Ацуши замер в нерешительности, и чувствуя что ему становится всë жарче от чужой ладони. Акутагава посмеялся: -- Ты испугался что-ли? Сыкло, -- Накаджима возмущëнно рыкнул: -- Я? Нет! -- И осторожно потрогал чужой член. -- Пиздец. Рюноске, если мы собираемся... Нет, это в меня точно не влезет. -- Акутагава фыркнул, и сжал их сильнее, проводя ладонью вверх и вниз, заставляя Ацуши дрожать. -- Тебе просто кажется. У меня он средний, ...нормальный. Это ты просто... не дорос. -- Он начал двигать рукой быстрее, намеренно задевая головки, и заставляя Ацуши тихо поскуливать. Из-за отсутствия зрения, все остальные чувства у него были развиты куда сильнее, и от того даже самые простые прикосновения ощущались в несколько раз сильнее. -- Рюноске-е-е... -- Ацуши завыл, и положил свою ладонь на руку Акутагавы, -- П... Помедленнее, я... я не могу, это слишком... быстро, -- Рюноске не ответил, зато Расямон, обвивающий его запястья, завëл руки Ацуши за спину, пресекая любые движения. Накаджима тихо, протяжно завопил: -- Рю-нос-ке-е... По... Помедленнее, ты слишком... я... А-а-а... -- Он захныкал, беспомощно мяукая, неспособный хоть что-то сделать. С каждой минутой, нарастающее напряжение становилось всë невыносимее. В какой-то момент Ацуши набрал воздух в лëгкие, да так и замер. Он раскрыл рот в беззвучном крике, чувствуя как наслаждение накрывает его. Несколько секунд его било крупной дрожью, а потом все чувства вернулись к нему, и он отчаянно заскулил, впадая в сверхчувствительность, в которой, всë ещё продолжающиеся движения Рюноске были каким-то болезненно невыносимыми. Он заплакал, дрожа всем телом, умоляя Акутагаву пощадить его. Рюноске кончил с низким вздохом, и остановился, шумно дыша. Он посмотрел на развалившегося под ним Ацуши, и почувствовал дикий прилив умиления, смешанный с возбуждением. Тигр, шумно дышащий, заплаканный, дрожащий, кончивший, с чëрными лентами Расямона на теле, выглядел как что-то неземное. Акутагава перевëл взгляд на его фиалково-золотые глаза, полузакрытые, с расфокусированным взглядом, потом посмотрел на приоткрытый рот, с уголка которого тихонько стекала слюна, и вздохнул, подаваясь ближе. Он приблизился к его лицу, посмотрел на замершего Накаджиму и аккуратно слизал слюну, целуя. Ацуши тихонько замычал. Расямон, наконец отпустивший его руки, соскользнул, и исчез. Акутагава оторвался от парня, и поцеловал в кончик носа. Ацуши удивлëнно распахнул глаза, поморщился и чихнул. Рюноске тихо посмеялся. Накаджима вздохнул и зевнул, устало бормоча: -- У-у-у... Теперь я спать хочу, устал, а ещё мыться надо. -- Акутагава наигранно-обиженно пробурчал: -- И опять во всём я виноват. -- Да, ты! -- Ацуши зевнул ещё раз, -- Всë, сегодня мы больше ничего делать не будем. Придурок. -- Акутагава задумчиво произнëс: -- Тигр... То есть мой член в твоей заднице будет в следующий раз? -- Накаджима нервно воскликнул: -- Да я как-то вообще не хочу твой член в моей заднице! Что за извращенская хрень, мы же и так кончили? Кончили! Зачем что-то ещё придумывать. -- Акутагава скрестил руки, смотря на Ацуши, глаза которого смотрели в пустоту. -- Нужно. Не спорь. -- Железным тоном припечатал Рюноске. Ацуши застонал. С кем он связался?

***

На следующий день Ацуши практически умер от смущения. Он отказывался вылезать из-под одеяла, и накрывшись им с головой, вопил: -- Отпусти меня! Нет! Лучше убей! -- Горячие руки на его талии, уже пять минут пытающиеся вытащить его из-под защиты одеяла, исчезли. Накаджима, в прочем, не поверил внезапной милости, и насторожился. Как оказалось не зря, потому что буквально через секунду, горячие ленты Расямона полностью обвили его, всë ещё обнажённое, тело. Одна из лент как-то слишком шустро поползла к его паху, и Ацуши с визгом вылетел из-под одеяла: -- Рюноске! Что делаешь!? -- Накаджима вжался в спинку кровати, и попытался стащить с себя способность Акутагавы. Получалось не очень, но через минуту Расямон исчез сам, только вот вместо него на кожу легли чужие ладони. Ацуши тихонько захныкал от смущения, и ахнул когда Рюноске, аккуратно подтянул его к себе в плотную и обнял со спины, покрывая шею лëгкими поцелуями. -- Н... Не надо, -- Почти прошептал Накаджима, -- Рю... Рюноске, это слишком... М-м-м... Накаджима почувствовал как мурашки пробегают по всему телу, и уходят теплом вниз. Он судорожно вздохнул, и в этот момент Акутагава прижал его к себе ещё ближе. Ацуши вздохнул и подумал что сейчас просто сгорит от стыда: -- А-ку-та-га-ва! Почему ты голый!? -- Рюноске промычал что-то нечленораздельное ему в затылок, и легонько прикусил кожу. Ацуши замер, почувствовав как чужой член упирается в него сзади. Они провели в тишине несколько минут. Акутагава легонько кусался, не расслабляя объятья, Ацуши же отчаянно пытался не возбудиться достаточно, для того чтобы продолжить вчерашний вечер. Сегодня он хотел просто отойти от произошедшего, а не продолжать. Внезапно кое-что зацепилось у него в голове, он с недоумением спросил: -- Рюноске... Откуда ты взял Расямон? Ты же... -- Он сглотнул, -- Голый... Акутагава фыркнул ему в шею, вызывая табун мурашек: -- Из одеяла. Я недавно научился не только с себя призывать. -- Ацуши как-то грустно вздохнул: -- А мне почему не показал? Мы же... Напарники. -- Рюноске укусил его, Ацуши вскрикнул: -- Да что такое!? И это я по твоему животное!? -- М-м-м... Не ори. Я хотел сначала научиться нормально, а потом уже показывать. Я же не такой раздолбай как ты. -- Акутагава!

***

Неделя прошла, и жизнь вернулась в привычное русло. Единственным отличием стал переезд Накаджимы к Акутагаве. Мрачный мафиози был очень настойчив в этом вопросе, и пообещал сделать с Ацуши очень много плохих вещей, если тот не согласиться. Детектив пока что не сообщил об этой новости Куникиде, — чтобы он знал где Ацуши искать, в случае чего —, но собирался сделать это в ближайшем будущем. Сейчас у него были куда более важные дела. Вот примеру в данный момент, Ацуши, обвив талию Акутагавы ногами, очень увлеченно покусывал его шею и мурчал. Акутагава, в свою очередь, поглаживал его по спине, пересчитывая косточки. Они собирались сегодня очень хорошо провести вечер, и всë шло нормально, пока у Рюноске не зазвонил телефон. Мафиози раздражëнно зарычал, и взял трубку: -- ...Да. ... Да, я занят Дазай-сан. ... Нет. ... Это очень срочно? ... Ладно, сейчас буду. -- Тигр, понявший, что развлечение накрылось, обиженно застонал. Акутагава вздохнул: -- Ладно. Но если это не срочно... -- Ацуши удивлëнно распахнул невидящие глаза: -- Ты возмутишься Дазай-сану? Ты-то? Почему ты вообще ещё не бегаешь по квартире с визгами: "О боже, мне позвонил Дазай-сан, мой Боженька! Где мои тени, где моя помада?" -- Накаджима засмеялся, и тут же вскрикнул, получив болезненный шлепок по заднице: -- Вернусь — выебу. И в итоге Осаму позвал Акутагаву для какой-то хрени. Ясное дело Рюноске вернулся уставший и раздражëнный, а Ацуши потом ещë дня два ходил на раскорячку. Впрочем, он умел мстить. Несложно было по запаху найти квартиру в которой жили Чуя и Дазай. И уж совершенно легко было услышать что они делают. Ацуши хотел сладкой мести, поэтому он не поленился просидеть под дверью два с половиной часа. Конечно, слушать всë о чëм говорили Осаму и Накахара он не стал, — это было бы очень грубо с его стороны—, но вот услышать когда они начнут раздеваться это ему не помешало. В тот момент когда Дазай, судя по звуку, уже начала снимать с себя рубашку, довольный Ацуши подошëл к двери и постучал: -- Дазай-сан! Вы здесь? Мне нужна ваша помощь! -- В квартире раздалось тихое: "Блять." Печальный вздох, и "Чëрт. Он ведь не уйдëт пока я не выйду". Чуя засмеялся: --"А вот, скумбрия! Что, только тебе можно людей от дел отрывать? Ха! Иди, не заставляй Ацуши-куна ждать" --"Чуя, предатель! Можно хотя бы поцелуй на дорожку?" --"Хуй тебе!" -- Тихий звук лëгкого поцелуя был еле различим. Накахара пробурчал смущëнно: --"Вали давай... Придурок." Спустя два часа, таскаясь за Ацуши по магазинам, и помогая подбирать ему одежду для "Прогулки с одним хмурым типом", Дазай всë понял, и осознал. Он поклялся Ацуши что больше никогда не будет отрывать Акутагаву от дел без серьезной причины. А ещë он не мог дождаться того момента, когда вернëться домой и расскажет про изменившиеся отношения парней Чуе. Накаджима вздохнул. Он знал что завтра о них с Рюноске будет знать не только всë Агентство, но и вся мафия, если не весь город. Но ничего, оно того стоило. Ацуши улыбнулся. Он всë-таки смог найти своë место в этом мире, вопреки словам директора приюта. Дазай рядом подëргал его руку, и осторожно взял за плечи, направляя в нужную сторону: -- Ацуши, там такие милые ободочки с ушками! Пойдëм примерим? -- Накаджима тихо засмеялся: -- Да иду я, иду, Дазай-сан, не тяните меня так сильно! -- О! Там ещё и розовые галстуки есть! -- Розовый — это красивый цвет? -- Девчачий, но да. -- Ну ладно, раз красивый, примерю один. -- Прекрасно! А потом пойдëм поедим. -- Есть? Есть это хорошо, пойдëмте быстрее! -- Ацуши-кун! Не так быстро!