Мы Веном!

Город дышал вечером — тихо, лениво, как сытый зверь. Где-то внизу гудели таверны, перекрикивались торговцы, смеялись авантюристы. Обычная жизнь обычного Орарио. Белл стоял на краю крыши и смотрел вниз с таким видом, будто примерялся — не прыгнуть ли снова, просто чтобы не думать. Думать сейчас не хотелось. Думать сейчас было опасно. Из плеча медленно, с ленцой, вытянулась знакомая башка — длинная, чёрная, с белыми пятнами вместо глаз и улыбкой в половину морды. Веном пристроил подбородок на макушке носителя и некоторое время молчал, разглядывая огни города вместе с ним. Почти идиллия. — Белли, — начал он вкрадчиво. — Ну не сердись. Подумаешь, поцеловал эльфийку. Ничего особенного. Мы просто… Договорить он не успел. Белл развернулся и приложил его по морде — коротко, без замаха, но от души. Веном мотнул башкой, клацнул зубами в воздухе и уставился на носителя с видом глубоко оскорблённого существа. — Ты меня чё — склеить с ней хочешь?! — Белл ткнул пальцем куда-то в сторону поместья, из окна которого они так эффектно выпрыгнули минут пять назад. — Она же эльфийка, Веном. Принцесса, между прочим! Думаешь, она сейчас там чай пьёт и улыбается?! — Ну… — Веном покачал башкой туда-сюда, явно взвешивая варианты. — Скорее всего, да. Мы видели её лицо. — Это не в счёт! Ты же сам её сожрать хочешь! Сколько раз орал «аппетитная», «вкусненькая», «ушки мягкие»! — Ушки, — с достоинством уточнил Симбиот. — Мы говорили только про ушки. Мы же не изверги. — Веном. — Что? — Ты только что при всей семье Локи залез эльфийке на шею. Пауза. — …Мы спасали свою шкуру, — произнёс Симбиот с интонацией человека, который придумал оправдание прямо сейчас и сам в него почти верит. — Тактическое отступление с элементами… романтики. — С элементами чего?! Веном не ответил. Вместо этого он плавно, почти нежно обогнул шею Белла, лёг поперёк плеч, как живой шарф, и уставился куда-то в сторону — всем своим видом изображая полнейшую невинность. Хвост лениво свесился вниз. Белые глаза смотрели в пустоту. Молчание. Белл тоже отвернулся. Скрестил руки. Уставился на крыши домов. Молчание стало гуще. — Она тебе нравится, — сказал наконец Веном, без вопросительной интонации, просто констатируя факт. Как погоду называют. — Заткнись. — Мы просто говорим что видим. — Ты слепой. — У Нас прекрасное зрение, — обиделся Симбиот. — И Мы чувствуем, как у тебя сердце прыгает, когда она рядом. Вот прямо сейчас даже — вспомнил, и оно… — Веном, — очень тихо и очень отчётливо сказал Белл. — …и оно совершенно ровно бьётся, — закончил Веном. — Мы ничего не говорили. Пауза. Потом ещё одна. — Ты облизал ей шею. — Мы изучали, — с достоинством поправил Симбиот. — Ты засосал её при всех. — Это был ты. — Это был ты в моём теле! — Технически — Мы оба, — заметил Веном. — Неделимое целое, помнишь? Скрепы, узы, симбиоз и всё такое. Так что ты тоже немного засосал эльфийку, Белли. Можешь принять это и жить дальше. Белл открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Я тебя ненавижу, — сообщил он. — Взаимно, — с теплотой отозвался Веном. Они оба замолчали. Внизу продолжал жить своей жизнью Орарио — шумный, пахнущий едой, совершенно равнодушный к двум существам на крыше, которые умудрялись ссориться и мириться одновременно, не замечая этого сами. Веном поднял башку. — Белли. — Что. — Жрать хочу. Белл секунду смотрел на него. Потом медленно выдохнул — всё раздражение, всю обиду, весь этот дурацкий вечер — и потёр переносицу. — Пошли найдём что-нибудь, — буркнул он. — Уже не сердишься? — Сержусь, — честно сказал Белл. — Но жрать хочу тоже. Веном довольно щёлкнул зубами и нырнул обратно — окутал плечи, просочился под кожу, осел тихим тёплым весом где-то внутри. Привычным. Своим. Всё-таки Мы лучшая пара в этом городе, — пробурчал он изнутри. — Мы не пара, — сказал Белл, уже прыгая с крыши вниз. Конечно, конечно. Белл почуял их раньше, чем увидел. Не взглядом — взглядом он смотрел прямо перед собой, лениво огибая прохожих, засунув руки в карманы. Просто что-то в воздухе изменилось. Какая-то неправильность. Тень, которая чуть дольше задержалась на углу. Силуэт на крыше, мелькнувший и пропавший. Звук шагов, который подстраивался под его собственный — почти неслышно, почти идеально. Почти. Засекли, — сказал Веном изнутри. Не вылез, не высунул башку — просто голос в голове, тихий и довольный, как кот, нашедший мышь. — Трое. Нет, четверо. О, пятый на крыше. Интересные ребята. Белл не остановился. Не обернулся. Только чуть замедлил шаг — будто засмотрелся на лоток с едой у дороги. — Они плохие? — спросил он одними губами, почти беззвучно. Веном помолчал, принюхиваясь изнутри — по-своему, непонятным Беллу образом, но всегда точно. Да вряд ли. Просто следят. Запах у них… казённый. Осторожный. Не злодеи, просто любопытные. — Понял. А давай, — начал Симбиот с той особой интонацией, которую Белл уже научился узнавать за версту, — оторвём им нахрен бошки? Белл остановился. Не от неожиданности — просто у лотка с жареным мясом, очень естественно, как будто так и планировал. Продавец уставился на него с надеждой. Белл поднял палец — подождите, мол — и вполголоса, глядя на румяные куски на вертеле, произнёс: — Веном. Вспомни, что я тебе говорил в самом начале. Ну-у-у… — Что нельзя жрать людей направо и налево, как бы ни хотелось, — терпеливо процитировал Белл самого себя. — Помнишь такое? Было, да? Симбиот внутри недовольно заворочался. Помолчал с секунду — демонстративно, с чувством. А сегодня праздник, — заявил он наконец торжественно. Почти победно. Как будто только что решил сложнейшее уравнение. — А вот и нет. Молчание. Потом — пауза чуть подольше. …Надо отметить выходные. — Сегодня среда, Веном. Хм-м. Белл купил кусок мяса — больше для вида, чем от голода — и пошёл дальше. Где-то позади негромко переступили с ноги на ногу. Пятый на крыше сместился левее, чтобы не терять его из виду. Веном думал. Это было слышно — он всегда думал немного громче, чем следовало, будто мысли у него были с характером. О! — сказал он наконец, и в голосе была такая гордость первооткрывателя, что Белл чуть не споткнулся. — А давай просто отойдём в переулок, и если нападут — сожрём? Белл жевал мясо. Жевал. Подумал. — Вот это, — сказал он медленно, — уже правильно. Мы знали, что ты оценишь. Мы очень умные. — Не зазнавайся. Мы скромно умные. Белл свернул в переулок — неспешно, будто просто срезал путь. Узкий, тёмный, пахнущий сырым камнем и чем-то давно пролитым. Хорошее место. Удобное. Встал у стены, доел мясо, скомкал бумагу от лотка и бросил в угол. И стал ждать. Веном внутри притих — не исчез, нет, просто сжался, напрягся, как пружина перед броском. Белл чувствовал его почти физически — тёплый, тёмный, готовый. Идут, — шепнул Симбиот. — Знаю. Если нападут — Мы их? — Если нападут, — подтвердил Белл, — ты их. В темноте переулка он улыбнулся. Не широко. Но как-то очень спокойно — как улыбается человек, которому совершенно не страшно. Которому, если честно, даже немного интересно. Мы обожаем тебя, Белли, — сообщил Веном. — Заткнись и не отвлекайся. Обожаем, обожаем, обожаем. Они вошли в переулок без спешки — как люди, которые привыкли, что им уступают дорогу. Просто потому что. Просто по праву существования рядом с ними. Белл оценил их за секунду. Раз. Два. Три. Четыре человека внизу, один на крыше — тот самый, с крыши. Нашивки на плечах поймали тусклый свет фонаря, и Белл прищурился. Семья Фреи, — тихо сказал Веном изнутри, раньше него. — Серьёзные ребята. Мы чувствуем силу. Много силы. Особенно вон тот — здоровенный, с рожей как у быка. Здоровенный с рожей как у быка стоял впереди. Огромный. Такой, что переулок вокруг него казался чуть теснее. Рядом — тёмный эльф, изящный, как клинок, с холодными глазами и выражением лица человека, которому всё это немного скучно. — Оттар, — негромко сказал тёмный эльф, и голос у него был тихий, почти ленивый, — это точно он? Здоровяк — Оттар — не ответил сразу. Серые глаза остановились на Белле, изучающие, спокойные, как у человека, который давно привык оценивать опасность и давно перестал её бояться. — Хогни, — произнёс он наконец низким, гулким голосом, — описание совпадает. Белые волосы. Молодой. И… — короткая пауза, — нечеловеческое. Мы в опасности, — сказал Веном. Без паники, без суеты — просто констатация факта, как прогноз погоды. — Если этот бугай ударит первым, Нам будет очень больно, Белли. — Знаю. Очень-очень больно. — Знаю, Веном. Прямо ужасно бол— — МАСКА. — Принято. Это произошло за секунду — чёрное хлынуло из-под кожи, потекло по рукам, по плечам, вверх по шее, вниз по ногам, залило всё тело одним слитным движением, как чернила в воде. Белл исчез. Веном остался. Огромная фигура выпрямилась. Покатые плечи. Длинные руки с когтями. Голова запрокинулась назад, пасть распахнулась — слишком широко, неправильно широко — и в тусклом свете переулка сверкнули зубы. Много зубов. Очень много очень больших зубов. — Ну-у-у? — протянул Веном с интонацией хозяина, открывающего дверь нежданным гостям. — Кто тут хочет быть свежим мясом сегодня вечером? Хогни чуть отступил. Один из стоявших сзади сделал то же самое — рефлекторно, не успев подумать. Оттар не двинулся с места. Просто смотрел. Веном это заметил. Повернул башку к нему, наклонил — медленно, изучающе, как зверь, который видит что-то незнакомое и пытается понять, еда это или нет. — О, — сказал Симбиот почти с уважением. — Этот не боится. Мы уважаем таких. Это делает тебя либо очень храбрым, либо очень глупым, бугай. Мы пока не решили. — Нас не интересует ваша смерть, — спокойно сказал Оттар. Просто. Без угрозы, без пафоса — как сообщают время. — Госпожа Фрея желает вас видеть. Тишина. Веном замер. Язык, уже высунувшийся было наружу, медленно убрался обратно. Белые глаза сощурились. Госпожа Фрея, — повторил он внутри, уже для Белла. — Богиня. Сильная. Красивая, говорят. Хочет Нас видеть. Белли, у Меня есть отличная идея. Белл внутри почувствовал нехорошее предчувствие. — Веном, — начал он осторожно. Отличная идея. — Веном, подожди— Но Симбиот уже смотрел на Оттара — долго, серьёзно, почти вдумчиво. Потом медленно кивнул, как человек, принявший важное решение. — Знаете, — произнёс он торжественно, — это очень лестно. Передайте Госпоже наши искренние… Пауза. …и по тапкам. Веном развернулся и побежал. Не красиво, не эффектно — просто резко, мгновенно, как только тело способно. Вверх по стене переулка — когти впились в камень, оттолкнулся, перемахнул на крышу, снёс по пути того самого пятого наблюдателя — не насмерть, просто с дороги, — и рванул по крышам прочь, в темноту, в ночной ветер, подальше от переулка и семьи Фреи и Оттара с его невозмутимой рожей. Бежим-бежим-бежим! — радостно приговаривал Симбиот на бегу. — Ты только что сбежал от приглашения богини, — сказал Белл изнутри. Мы сохранили нашу свободу и наши бошки. — Ты сказал «и по тапкам», Веном. Это была блестящая импровизация. — Они теперь точно будут нас искать! Значит, будем бегать. Мы любим бегать. У Нас хорошие ноги. Белл мысленно закрыл лицо руками. Орарио уходил назад — огни, крыши, голоса. Где-то далеко внизу, в тёмном переулке, Оттар смотрел в ту сторону, куда они скрылись. Без злости. Без спешки. Просто смотрел. Белли, — сказал Веном уже тише, когда они оторвались достаточно далеко, — жрать хочу. Погоня — это всегда так возбуждает аппетит. — Заслужил, — буркнул Белл. Значит, да? — Значит, ищи сам. Уже ищем, — довольно сообщил Симбиот, потянув носом ночной воздух. — О. Чувствуешь? Где-то рядом жарят баранину. Белл почувствовал. И несмотря на всё — на слежку, на семью Фреи, на неизбежные последствия сегодняшнего вечера — желудок предательски заурчал. — Веном. Мы знаем. — Веном, я тебя всё-таки когда-нибудь… Любишь. Мы знаем, Белли. Мы тоже.