Отголоски наших мечт

      Погода стоит унылая, хмурая. Серые тучи расползлись по небу и закрыли ласковое солнце. Хлынул дождь. Его крупные капли разбиваются об асфальт, землю и в том числе зонт, что парень сейчас держит над собой.       Эпик стоял перед монолитной плитой на которой были выгравированы имя, фамилия, и даты жизни со смертью. Это была могила его лучшего друга. Он стоял не в силах пошевелиться. Взгляд пустой, поникший, направленный в одну точку — на портрет Кросса, что также был изображён на чёртовом надгробии.       Юноша с чёрным зонтом спускается на корточки, кладя на промокшую землю четыре красных гвоздики. — Это были твои любимые цветы. Помнишь, как ты рассказывал мне об этом, Кросс? — тихо проговорил он, всё ещё смотря на могильную плиту и друга на ней. — Как же так вышло? Почему именно сейчас ты оставил меня вот так? Ты ведь обещал мне. Обещал, что будешь жить.. — на глазах парня начали наворачиваться слёзы, пока зрачки раз за разом пробегали по строчке с датой кончины парня, — Нам было по 17 лет, помнишь? Тогда ты впервые сказал, что любишь меня.. А я.. — юноша издал тихий смешок, — я был настолько шокирован и не знал, что ответить на протяжении нескольких минут, что ты даже начал волноваться… Ахах, это было и вправду забавно. — он улыбнулся, рассматривая могильную землю и цветы что были посажены на ней.       Всё те же гвоздики, только белые. Их тоже посадил тут Эпик. У него не было семьи, как и у его друга, поэтому единственным, кто мог заботился о могиле, был сам любитель печенья. — Нам было по 19, помнишь? Тогда я впервые увидел шрамы на твоих руках и пояснице. И что же ты сказал? Ничего.. Ты промолчал, смотря на мое обеспокоенное выражение лица. Помнишь, как долго я отчитывал тебя и пытался всячески помочь? Помнишь, как дал мне обещание, что перестанешь пытаться покончить с собой? Ты обещал жить, Кросс, так что же случилось? Почему ты не сказал мне? Мы могли пройти это вместе, могли вернуть всё на свои места и жить дальше. Так почему не сказал?

***

      Кросс выпал из окна многоэтажного дома. Шансов выжить не было. Это зарегистрировали как несчастный случай, хоть и попахивало самоубийством. В возрасте 21 года его на стало, как и надежды Эпика на то, что жизнь у обоих начала налаживаться. Он потерял всё. Потерял своего лучшего друга, который успел стать ему семьёй. Потерял самое ценное, что у него было. Жизнь больше не имела смысла, парень был готов так же сигануть в окно, лишь бы вновь увидеться с другом, лишь бы снова услышать его звонкий смех и увидеть ту прекрасную улыбку, от которой внутри всё словно замирало, и ты невольно краснел, смотря на него.       Но Эпик не сделал этого. Он продолжил жить. С грузом на душе, с невыносимой болью, что разрывала изнутри, с ночными истериками и даже несколькими сеансами с психологом — он продолжал жить.       Продолжал существовать в этом, теперь пустом мире. Вина терзала его день за днём. За то, что не смог помочь единственному дорогому для него человеку. Не смог остановить его, не смог уговорить. Чувство вины буквально разъедало его изнутри, больше не давая волю эмоциям. Взгляд стал опустошённым, больше никто не слышал шуток и привычного смеха со стороны Эпика.

***

— ТЫ ВЕДЬ ОБЕЩАЛ! — раздался полный отчаяния крик, разнесшийся эхом по всему кладбищу. Будь сейчас кто-то на могильниках, он бы явно покрутил пальцем у виска, смотря на юношу. Тот свалился на колени, выпустив из рук зонт, оперевшись руками о тротуарную плитку, всё ещё сверля взглядом землю с лежащими на ней красными цветами. — ПОЧЕМУ ИМЕННО ТЫ?! ПОЧЕМУ НЕ КТО-ТО ДРУГОЙ.. ТЫ ВЕДЬ… обещал.. — его голос утих. Лишь учащенное дыхание и неистово быстрое биение сердца было слышно парню. Он не знал, что говорить. Весь промокший он просто сидел на коленях рассматривая каменный монумент. — А помнишь наш первый поцелуй? — тихо спросил Эпик, улыбнувшись, — Нам было по 18, и мы всё равно остались просто друзьями. Ты был против отношений, говорил, что это неправильно. Вёл себя как тот ещё гомофоб из-за давления отца, но всё равно хотел быть со мной, был по уши влюблён, как и я. Это выглядело довольно комично. А помнишь, как набросился на меня с объятиями, когда мы впервые за долгое время встретились? Помнишь, как сбегал из дома, чтобы посмотреть со мной на закат? — и вновь слёзы подступили к горлу. Все эти воспоминания будто добивали и так эмоционально убитого парня. Как же сложно держать в себе всё это бремя, свалившееся словно из ниоткуда. Как же сложно не расплакаться от одного лишь упоминания о его друге. Всё это приходится держать, ведь никому нельзя показывать свои слабости — таковы правила этого несправедливого мира.       Просидев пару минут на холодной, сырой плитке, промокший до нитки Эпик наконец поднялся, взял с земли улетевший из-за ветра зонт и проведя рукой по надгробному памятнику, он тихо ушёл в направлении своей машины, припаркованной неподалеку.

«Я буду с тобой, Кросс. Рано или поздно, но я буду с тобой. Просто дождись»