Мороженое оказалось слишком горячим

Юркий, ярко-малиновый язычок, то и дело выглядывающий из-под красных, немного мокрых губ, быстро скользит снизу-вверх по сладости, ловко цепляя сахарные капли, норовящие стечь вниз и запачкать одежду, но Чун Юнь с мастерским энтузиазмом пресекает все эти попытки. У Син Цю перехватывает дыхание, когда кончик продолговатой разноцветной сладости полностью оказывается во рту Чуня, который будто специально прикрывает глаза и втягивает щеки, имитируя оральные ласки. Цю раскрывает глаза и заметив капельку, ловит ее пальцами, отстраняясь от сладости с причимокивающим звуком, чтобы теперь облизать запачканую руку. Маленький язычок снова выглядывает из-под припухших губ, облизывая фаланги пальцев на кошачий манер и он казалось намеренно лижет так старательно. Юнь замедляется, а после, закончив, снова припадает губами к фруктовому льду, что так любезно ему принес Цю, став спонсором собственного оргазма. Юнь кротко поднимает взгляд на него, смотря прямо-таки из-под ресниц, а после, удостоверившись, что Син Цю смотрит на него, заглатывает сладость ровно наполовину. Досточно, чтобы не подавиться и достаточно, чтобы довести книголюба, который в свою очередь не остаётся скуп на подходящую реакцию. Экзорцист, рисково отпускает палочку, на которой держится фруктовый лед, прикрывая глаза и втягивая щеки, предупредительно аккуратно сжав сладость зубами, чтобы ненароком не выскользнула. Он чувствует, как уже покраснели его щеки и как немеет его рот от холода. Сладость начинает стремительно таять и уже сейчас с уголка его губ стекает слюна в перемешку с растаявшим льдом, который Юнь не спешит снова брать в руки. — Я сейчас вернусь, – скоро говорит Син Цю, вскакивая со своего места и после скрываясь за дверями на добрые пятнадцать минут. Но как к нему не заглянуть? Правильно, никак. Чун Юнь встал и последовал за другом. Дождавшись нужного момента, он аккуратно зашёл. Син Цю стоял около раковины и смотрел на себя. Его глаза были мокрыми и он стоял... Плакал? — Син Цю, ты что?! – тихо зайти не получилось. Чун Юнь сразу подбежал к другу, но тот отпрыгнул от него как от огня. – Да, что с тобой?! Син Цю отвернулся и было видно как кончики его ушей немного покраснели. Юнь тихонько, чтоб не спугнуть друга, подошёл сзади и обнял того за плечи. Цю не стал сопротивляться. Он даже не заметил когда Юнь его развернул. — Син Цю... Я тебя люблю и не хочу чтоб ты плакал, зайка моя, – вот таких слов от Юня никто не ожидал. Книголюб поднял голову и посмотрел другу в глаза. — Я тоже тебя люблю... Не успел Син Цю опомниться, как вдруг был резко прижат стенке. Он хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, но его быстро заткнули довольно грубым поцелуем. Ошарашено глядя на своего друга (а может уже и не друга), Син вытянул руки и уперся в грудь друга, на что тот только сильнее прижал его к стене и опустил руки на талию, притягивая ближе к себе. Книголюб, не долго думая и взвесив все за и против, расслабился под его натиском и уже сам потянулся к Чун Юню, обвив руками лебединую шею и притягивая того к себе. Он тут же почувствовал шустрый язычок друга в своем рту, который приятно соприкасался с его собственным. Языки неистово боролись друг с другом, губы сминали чужие ярым напором, дыхания не хватало обоим, но они даже не думали останавливаться. Просунув колено меж ног Сина, Юнь опустил руки на ягодицы, ошалело сжав их посильней, от чего тот невольно изогнулся и довольно простонал ему в рот, запустив мягкие пальцы в голубоватую шевелюру, чуть оттягивая за волосы. Последнее скольжение языков, последнее соприкосновение губ, и синевласка прерывает сладкий поцелуй, громко дыша. Экзорцист немного отстраняется от друга, так же тяжело дыша, из-за чего маленькая нить слюны повисла между губ парней, на что тот ехидно улыбнулся и слизал ее, заодно прикусив нижнюю губу любовника. — Я люблю тебя Син Цю... – блаженно облизнувшись, словно он чеширский кот, наевшийся сметаны, сказал Син Цю. Его, конечно же, удивила эта ситуация, ведь Юнь никогда не говорил что-то подобное, а тут сам полез целоваться да еще и с лучшим другом, но не забавлять все это его не могло. Подлавив настроение друга, Чун Юнь тоже начал смеяться. Они как два идиота, честно. Немного посмеявшись друг над другом и над ситуацией в целом, они слились в ещё одном не менее сладостном поцелуе...