Circles

      Пуля просвистела над самым ухом и впечаталась в стену позади Казуторы, который тут же пригнулся, прячась за барной стойкой. Он старался палить как можно реже, чтобы экономить патроны, потому что рядом ничего похожего на запасной магазин или хотя бы на другой пистолет не было. А вот Кейске шмалял будь здоров, от души. Слава богу, он где-то потерял свою бессменную винтовку, иначе не видать Ханемии... ничего не видать, ему бы голову нахрен снесло ещё по пути сюда.       Люди спешно покинули бар, как только они культурно вошли в заведение. Почему — так и оставалось загадкой до тех пор, пока поднос не прилетел в сторону Казуторы. Он обернулся и показал Баджи язык, тут же прикрывая голову руками.       — Что с прицелом, мужик? Его вытрясли вместе с достоинством на нарах?       — Ты щас допиздишься, клянусь, — ещё парочка выстрелов, но Казутора лишь расхохотался.       — И что, и что? Прикончишь меня? Ещё раз сядешь? Жить уже без тюремных дружков не можешь?       — Какой же ты, блять, невыносимый, Ханемия, — послышался звук перезарядки. Можно выдохнуть.       Буквально на секунду, потому что Баджи родился с огнестрелом в руках.       С характерным звуком разбилась бутылка, стоящая на барной стойке, посыпался град осколков, Казутора почувствовал, как стекло чиркнуло по щеке, рукам, которыми он закрывался, но времени на осмотр не было. Он поднял руку и пальнул наугад куда-то назад, даже не пытаясь задеть Баджи. Не это ему нужно.       Воцарилась тишина.       — Так и будешь прятаться, Казутора? — низко произнёс мужчина, мягко ступая по усыпанному мусором полу по направлению к стойке. — Сам заманил сюда, а теперь хвост поджал?       Вкрадчиво так произнёс, по-лисьи, совершенно не в своей манере, но возбуждение мелкой вибрацией пронеслось в животе Ханемии и отдалось мурашками по всей коже.       — Не искажай истину, — глухо отозвался он. — Я свернул в первое попавшееся место.       — И совершенно случайно это то самое место, где мы с тобой так часто напивались, — голос слышался уже ближе, и у Казуторы засосало под ложечкой от волнения. — Не стыдно разносить свою альма-матер?       Ханемия рвано вздохнул и крепче обхватил рукоятку пистолета. Интересно, насколько сексуально выглядит подстреленный Баджи Кейске?       — И не только пили, — совсем близко, жарко, возбуждающе. — Помнишь, что ещё мы здесь делали, Казутора?       Тот собрал остатки разума в кучку, напрягся и сюрпризной пружинкой выскочил из-за стойки, от души прикладывая кулаком с зажатым в нём оружием Баджи по скуле. Мужчина такого поворота событий ожидал явно в последнюю очередь (но всё же ожидал, сукин сын, никогда бдительность не теряет) и слегка покачнулся, ошалело хлопнув ресницами. Секунда, которую Казутора упустил, засмотревшись подбитым лицом с потемневшим взглядом (злость? Возбуждение? Казуторе уже писать завещание?), аукнулась ему, и очень больно. Рефлексы Кейске всегда работали на ура, и ему мгновения хватало, чтобы вывести противника из равновесия. Буквально.       Ханемия отлетел к шкафу с алкоголем, ощутимо прикладываясь головой; Баджи легко перемахнул через стойку и перекрыл все пути к отступлению. Вместе с кислородом, ублюдок: он не преминул воспользоваться возможностью придушить Казутору. Фетишист ёбаный.       Мужчина вцепился в чужую руку, но даже не попытался освободиться: знал, что бесполезно. Он просто хотел чувствовать Баджи. Во всех смыслах.       Прямой пронзительный взгляд янтарных глаз едва не вышиб из Кейске дух, но ему хватило сил не поддаться. По крайней мере, пока.       — Верни украденное, Тора, — прохрипел мужчина на самое ушко. У Казуторы неиронично подкосились ноги.       — У меня ничего нет, — ложь, такая же, как и тот факт, что он прибежал сюда случайно. — Они всё забрали ещё до того, как ты вышел.       — Врёшь, — сладко мурлыкнул Кейске и лихо тряхнул Казутору, ударяя его о полки позади.       — Можешь обшарить.       — О, ты разрешаешь полапать себя? — мужчина хищно облизнулся и скользнул красноречивым взглядом по всему телу Ханемии.       — Любишь ты извращать всё, — воспользовавшись секундным замешательством Баджи, Казутора высвободился из его железной хватки и оттолкнул от себя, тут же подрываясь с места. Не то чтобы он так сильно не хотел нежиться в руках Кейске, просто было непонятно, с какими намерениями он здесь: убить или трахнуть. Играется? Зачем он вообще вспомнил о том, что было? Тоже скучает?       Казутора прекрасно знал, что не сбежит, но он не ожидал, что ватные ноги настолько гадко подведут его на второй же секунде побега. Баджи в полшага настиг его и обхватил поперёк туловища, притягивая к себе.       — Ну куда же ты? — он тяжело дышал, боясь упустить Казутору вновь. — Я просто хочу поговорить. Ты украл очень важную вещь, за поступки нужно отвечать.       — И что же именно я спиздил?       — Моё сердце.       Рука огладила впалый живот мужчины и скользнула вниз, к ремню.       — Не убегай, Казутора, — шепнул Кейске. — Пожалуйста.       Ханемия привалился спиной к сильной груди и вздохнул:       — Отпусти.       Молчание.       — Отпусти, Баджи.       Тот нехотя разжал стальные тиски объятий и чуть отстранился. Непрофессионально. Но и Казутора не клиент.       Ханемия развернулся к мужчине лицом и застыл, во что-то вглядываясь. Кейске сглотнул.       А в следующую секунду рухнул на пол, снесённый Казуторой. Баджи даже не сопротивлялся под градом беспорядочных ударов, давая выдохнуться. Потом обхватил чужие запястья и кое-как отцепил израненные руки от себя.       — Скотина, — процедил Казутора. — Позор всего криминального мира.       — Не ругайся, — шепнул Кейске. — Я не специально.       И притянул Ханемию к себе, жадно целуя. Тот едва не упал, но вовремя успел выставить руку и опереться ей о залитый какой-то алкашкой пол. Кейске зарылся пальцами в стянутые в небрежный пучок волосы и сдёрнул резинку. Тёмные пряди беспорядочно рассыпались по плечам Ханемии, задевая расслабленное лицо Баджи.       — Я вышел, я здесь, с тобой, — повторял Кейске, покрывая щёки хаотичными поцелуями. — Ты, маленький засранец, с огнём ведь играешь, какого хрена ты так дразнишься?       — А ты думаешь, я тебя тут с распростёртыми объятиями жду? — фыркнул Казутора и отвесил Баджи смачную оплеуху. — Мудак.       — Бей меня, если тебе так будет легче.       — Я так хочу убить тебя к ёбаной матери, — рыкнул Ханемия, хватая Кейске за грудки. — Задушить, застрелить, разорвать на куски...       — Давай, — жарко выдохнул Кейске и хорошенько приложился лбом об лоб мужчины, лишая его ориентации в пространстве.       Баджи с трудом поднялся, чувствуя, как подрагивают коленки и как он хочет ещё.       Казутора, держась за ушибленное место, смотрел на него в упор нечитаемым взглядом. А в следующую секунду налетел на причину своей вечной головной боли (буквально, как можно заметить), впечатывая её в тот же несчастный шкаф и впиваясь в кровоточащие губы своими. Шкаф слегка покачнулся, его содержимое опасно накренилось, и пара бутылок всё-таки просвистела вниз, разбиваясь вдребезги. Одна свалилась на голову Кейске, неопознанная жидкость залила одежду, немного задевая Казутору, но ни один из них даже не вздрогнул, продолжая вгрызаться друг в друга.       — Это текила, — внезапно констатировал Ханемия, отрываясь, чтобы перевести дух. — И очень хорошая текила.       — Ты уж в этом разбираешься, — фыркнул Баджи. — И что с того?       — Хорошему пойлу грех пропадать.       Горячий язык широко провёл по мокрой от алкоголя щеке, потом за ухом, спустился к шее; Баджи запрокинул голову, чувствуя, как мягкие губы собирают россыпь горьких капель. Надрывный вздох непроизвольно вырвался из груди, и мужчина привлёк Казутору ближе, слегка надавливая на затылок. Тот послушно к ключицам прижался, зубами их цепляя, но не оставляя ни единой метки. Не было надобности.       — Казутора, — голос сорвался на высокие ноты, и Баджи немного зарделся, надеясь, что этот мудак не начнёт ржать, но Ханемия был слишком увлечён процессом. К тому же ему льстило, как Кейске рядом с ним из матёрого убийцы превращается в беспомощного котёнка.       — Казутора, — повторил Кейске на выдохе, проглатывая гласные и жмурясь от острых ощущений.       — М?       Мужчина лишь тихо простонал в ответ, чуть прогибаясь в спине и прижимаясь к ладони, которая уже покоилась на ширинке безнадёжно изгвазданных джинсов.       — Вот бы отстрелить тебе член, — мечтательно мурлыкнул Казутора, целуя линию челюсти.       — Делай что хочешь, я в полном твоём распоряжении.       — О... многообещающе.       В какую-то долю секунды мужчине стало реально интересно, остался ли кто-то ещё в баре: в подсобке или туалете, прячась от незваного потока свинца, и слышат ли они, какие ноты умеет брать Баджи Кейске в моменты просветления. Быстро стало похуй.       Ханемия снова завязал волосы в небрежный хвост под недовольное пыхтение любовника (очень уж ему нравилось смотреть на беспорядочно разбросанные пряди) и с видом знатока дела расстегнул ширинку.       Баджи судорожно шарил руками по полкам позади себя, пытаясь найти точку опоры, уцепиться хоть за что-то, потому что от первых же прикосновений у него снесло башню. Как же он скучал, блять, господи, как же скучал, просто невыносимо.       Но ещё сильнее Кейске скучал по стонам Казуторы.       Он совершенно не помнил, когда Ханемия встал, вытер рот тыльной стороной ладони и запрыгнул на него, ногами обхватывая и вновь впиваясь голодным поцелуем в истерзанные губы. Баджи тихо зашипел от боли, но тут же забылся, сжимая бёдра Казуторы.       — Упадёшь... — выдохнул Кейске, пытаясь устроить любовника поудобнее. — Давай лучше...       — Заткнись, или вырву тебе язык, — перебил его Ханемия, елозя задницей по болючему стояку.       — Я знаю, какую часть тела прострелить, чтобы ты корчился на полу и орал, — вкрадчиво произнёс Баджи. — Подумай лучше.       Опираться о барную стойку было действительно удобнее.       В ушах звенело от шлепков и надрывных стонов Казуторы. Кейске знал его тело лучше, чем собственное: «Это как байк, один раз научился — и навсегда. На тебе, кстати, ездить ничуть не хуже», поэтому сейчас он влюблённо ловил каждый звук, слетающий с опухших от поцелуев губ. Боль по всему телу от ударов, которыми они наградили друг друга, лишь сильнее распаляла.       Но больше всего адреналина дарила мысль о том, как они будут откупаться от разрушенного бара.