Книга шрамов

Должно быть, со стороны я выгляжу на редкость эпично. Ну, скажем как обнажённая женщина с сигаретой в зубах, периодически сверяющаяся с горкой чертежей и взмахивающая руками словно диковинная индийская танцовщица: и всё это посреди пустыря. Если быть совсем честной, этот участок моего личного мира не был пустырём всего каких-то пять минут назад, но пять минут назад я только начала безжалостно раскурочивать целый дом. – Зефир, держишь Камнепада? – уточняю я, стирая с лица шуганувшуюся с места событий цементную пыль. – Да, никаких проблем! Он слюнявит мне лапы. Я усмехаюсь. Прошло практически девять месяцев со времени, когда я принесла своего нового охранника в корзинке прямиком от У Кха. За это время Зверь рыкающий превратился в матёрое животное изрядных габаритов, при этом доброе и общительное, да ещё и чертовски любопытное. Не держи его сейчас Зефир – и, не сомневаюсь ни секунды, Камнепад уже гарцевал бы среди руин, оставляя среди них территориальное метки и всячески мешая мне работать. Негодный ящер, брал бы пример со старшего товарища: Эль тихонечко сидит рядом с ним лишь довольно щурится, переминаясь на своих лапищах размером с добрую суповую тарелку. Если изволят сунуть новый предмет под нос – вот тогда да, обнюхает, а идти проверять это не для царей. Словно в подтверждение моих мыслей, мраморный зверь протяжно зевает и со вздохом плюхается на редкую траву. Увидев это, фурр пробует уложить Камнепада, но Зверь рыкающий делает вид, что у него не позвоночник, а несгибаемой каркас из закалённой стали. Сталь… Я вспоминаю Вольфрам и то, что добыла у Лилит. Кое-что опасное, из разряда большой магии, которую обычно называют тёмной. «Помни, дорогая: для этой волшбы надо накопить силы, и проводить обряд желательно на новую Луну» – звучит в моей голове голос подруги. Ну, допустим, новой Луны я дождусь. А вот накопить силы гораздо сложнее, особенно когда я тут изощряюсь ни за что не угадаете в чём. – А твоим гостям точно никак не зайти через дверь? – на всякий случай решает уточнить Зеф, дождавшись пока я раскурочу всё, что можно. – Точно, – отвечаю я, не оглядываясь, – Им нужна… парковка, или что-то между стойлом и железнодорожной станцией. Прости, я не могу сейчас отвлекаться, они прибудут уже скоро. – Ладно, – от нечего делать трёхкровка принимается уговаривать Камнепада дать лапу, а я спокойно достраиваю задуманное архитектурное сооружение. Ко мне подбегает Голем, держа в руках два усилителя для купола. – Отлично, оба рабочие, верно? Сестра кивает, и её кудри лижут по-подростковому выпирающие лопатки. – Воткни их по обе стороны от въезда на станцию: вот тут и вон там, где нет гравия. Увидела? То есть… учуяла? Эта вечная проблема с обозначением органов чувств, когда у твоей реплики гладкий лицевой диск, и ты понятия не имеешь об её подлинном восприятии мира! «Услышала» – Голем для порядка стучит пяткой по земле, – «Улавливаю разницу в звуках!» Ого, какая она сегодня боевитая. На редкость нетипичные для неё слова. Это её так штырит от общения с Тэу? Я, значит, в лепёшку разбиваюсь, отыскивая способ добраться до Вольфрам, а они беседуют себе на высоких, неслышимых мне частотах, неторопливо прогуливаясь по саду. Что у них там такого архиважного?! – Не волнуйся, всё пройдёт в лучшем виде, – решаю неизвестно для чего поддержать сестру я, увидев, что она задержалась подле меня, – Камнепад тут не для красоты сидит, при случае он учует опасность. Если на мордочке безликого существа может выражаться скепсис, полагаю я его вижу. Строительство станции порядком истощило меня, и единственное что я могла бы сделать в таком состоянии, явись по наши тушки Мигрирующий – это предложить ему слопать меня и моих друзей. Но нельзя же вечно трястись из-за этих небесных мясорубок! Земля начинает рябить, и возле моих ног появляется молодой демон движения. – Скажи своей хозяйке, что мы готовы их принять, – прошу его я. Энергетический паразит исчезает в открытом проходе, а в моё личное святилище врываются порции запахов Пустошей. Мы замираем в ожидании. Слышно лишь протяжное сопение Камнепада. Растерявшись, он начинает потряхивать боками в ритме, который я ещё в его молодости окрестила «We will rock you» – признак приближения чего-то очень большого. Услышав гудок, Зверь рыкающий начинает бренчать громче. «Фу» – отчётливо даю команду я, и грохот заканчивается, но Камнепад принимает практически охотничью стойку, глядя на проход. И это то же самое существо, которое может часами метать фонтаны слюны и бегать за кисточкой собственного хвоста? Да ни в жизнь! Сейчас у моего питомца такая морда, будто он видел ядерную войну: воплощение серьёзности и лаконичности. Услышав гудок поезда, Эль не нервничает, но всякий случай перекомплектовывается: по-кроличьи поджимает лапы под живот. Это на случай, если кто вздумает потискать пузо: оберегающая крепость, запатентованная сотнями поколений котов. И неважно, что его складки лежат и за пределами этой крепости, напоминая растёкшуюся по траве мантию. Сквозь облако пыли слышится звук тормозов, и на горизонте появляются пламенеющие глаза «Анамнетик Экспресса». Он ворчит и хочет бежать дальше, но успокаивается, увидев нас с Голем, и впервые за долгие годы бережно паркуется в пару прыжков на заготовленном для него месте. Демоны движения, выбравшие целью своей жизни преследование диковинного механизма, поначалу игриво перепрыгивают через нас, но вскоре укладываются возле своего источника пищи и тускнеют в ожидании начала нового пути. «Привет, маленький» – пока я жду делегацию, Голем подбегает к покрытой угольной пылью и семенами цветов мощной голове и принимается похлопывать нежно пыхтящую переносицу. Дверь открывается, лестница опускается. Пока всё идёт по плану. Гости несмело высовываются, попадая на мою территорию. Дворецкий выходит первым, подавая руку даме. – Приветствую вас на моей территории! – говорю я Леди Дорог. Женщина дружелюбно кивает, молча оглядываясь по сторонам. Это не проявление грубости, просто она хочет убедиться, что её воспитаннику ничто не угрожает. – Кевин, всё в порядке. Ты можешь выходить, – наконец, в своей привычной мягкой манере окликает мальчика женщина. Я мельком бросаю взгляд на Зефира: он оживлённо вострит уши. Кевину сейчас около 13-и, но, думаю, они могут подружиться. Давно знакомый мне создатель кошмаров неловко спрыгивает со ступенек поезда и замирает, адаптируясь к отсутствию качки. – Ух… Я свободен? – уточняет паренёк, делая два шага навстречу к нам, – А ты кто? – Это Зефир, мой ученик, – я дружелюбно улыбаюсь, не обращая никакого внимания на отсутствие приветствия, – Зеф, это Кевин, он очень долго жил в поезде, и теперь ему нужен кто-то, кто смог бы показать ему округу. – Ну вот ещё, – пробует начать сопротивление Кевин, однако трёхкровка атакует его с напором дружелюбия, которому мог бы позавидовать щенок лабрадора: – Привет! Я очень рад познакомиться! Я про тебя слышал, ты имажинёр тёмных начал, верно?! – Да, а… – Это же круто!! Ледяная корка, которую Кев начал было городить с непривычки, трескается без возможности восстановления: – Что… ты сказал о моих способностях? – Это круто! – Ты что, больной? – Вроде здоров, – Зефир бесхитростно дотрагивается до своего кончика носа, уголки рта Кевина начинают неизбежное движение вверх, и тут мальчик начинает смеяться. Леди Дорог, видимо, давненько не слышавшая смеха своего подопечного, даже прикрывает губы рукой. По её блестящим глазам понятно, что она расчувствовалась. Никем не удерживаемый Камнепад в два скачка оказывается перед гостями, и, ни сколько не мучаясь от скромности, тут же размещает лапы на плечах Кева. – Ух ты какой! Фу, фу, стой! – едва не валится назад создатель кошмаров, с улыбкой уворачиваясь от раздвоенного языка. – Это Зверь рыкающий. Зовут Камнепад, – представляет четвероногого друга фурр. – Твой питомец? – Нет, он принадлежит Кали. – А… – Кевин выглядывает из-за пятнистого плеча зверя, – Она вечно загребает себе самое интересное. – Ты когда-нибудь бывал на берегах Сумеречного моря? – энтузиазма Зефира хватит на детонацию доброй тысячи петард. – Хм, не припомню. – Пойдём это потрясающее место! Позавчера на берег вынесло во-о-от такую ламинарию! – фурр разводит лапы настолько, насколько может, демонстрируя свойственную всем детёнышам зверообразных рас узкую грудь, – А если повезёт, можно увидеть гнорри! И Камнепада с собой возьмём! Над, можно мы погуляем? Можно же? – Только на колени не становись, сейчас отстегну твою цепь, – фыркаю я. Я могу быть какой угодно, но определённо не строгой наседкой, следящей за каждым шагом вверенного мне ребёнка. – Ура-ура! Пошли, Кевин!! Мы с Леди Дорог некоторое время смотрим, как мальчики носятся по берегу внутреннего океана мира сновидений, потом облегчённо выдыхаем, почти одновременно и едва слышно. – Поздравляю, – мягко кладу ей руку на плечо я, – Он вырос совсем большой. – Теперь вот я не могу не плакать, – смахивает слезу женщина, – Я знала, что это произойдёт, но и не предполагала, что так быстро. – Больше он не привлекает Мигрирующих? – Нет, Кевин в состоянии это контролировать. Но меня несколько настораживает, что он решил не создавать собственный мир, как это обычно делают другие имажинёры, –она потирает волнистую прядь волос между большим и указательным пальцами, – Должно быть, то, что он не такой, как все, всё же его травмировало. Я только и могу, что вздохнуть. Большая беда, когда человек не принимается ни в реальном мире, ни в вирте. Кевин, ребёнок матери-одиночки, травмированный её бесконечными неврозами, мог бы быть талантливым создателем миров или существ, если бы не его тьма, имеющая что-то общее с энергией демонов. – Пусть поглядит на вирт, подрастёт ещё немного, а уж там решит, что делать, – наконец, предлагаю я, – Он ведь ещё молод. – Знаю, ему надо общаться со сверстниками. – Он уже начал, – киваю в сторону Сумеречного моря я. – Твой ученик очень мил, надеюсь, они станут друзьями… Хороший выбор, кстати. – Я его не выбирала, – повожу плечами я, закуривая, – Это, как бы сказать… С безналичным расчётом прогадала. – Кажется, этот провал стоил того, – усмехается Леди Дорог, – Погоди, а там что? Стык миров? Я медленно выдыхаю, чтобы получились мои любимые ровные снежинки. – Так вот, значит, почему тебя так долго не было видно в чреве «Анаметик Экспресса», – задумчиво констатирует женщина, – Это тот самый, да? И как дела? – Стабильно, что бы это ни значило. Да, обожаю стабильность, – я говорю это таким тоном, будто оправдываясь, и Леди Дорог невольно отворачивается от моего, чёрт возьми, всеми виденного секрета. – Дорогая, я уважаю Кодекс. «Живи сам и дай жить другим» один из самых главных постулатов нашего мира. Надеюсь, у тебя всё сложится в лучшем виде. – Спасибо, – я улыбаюсь как-то неловко и тут же перевожу тему, – А где теперь будешь жить Кевин, если он не хочет строить свой мир? – Я договорилась. Кевина возьмёт на попечение мой названый брат из Федикиса. Я только сейчас понимаю, что я, по сути, ничегошеньки не знаю о Леди Дорог. – Кригарек будет рад подмастерью. Он делает карточки перехода и как раз не испытывает страха перед Мигрирующими. – Это несколько опасная работа, – не могу не заметить я. Сбросивший кожу или лишнюю чешую Мигрирующий Охотник может быть слегка заторможенным, но если у него сработает алгоритм «жрать», то тут мало не покажется: придётся либо биться до последнего, либо улепётывать как можно скорее. Подмастерья как раз и занимаются сборкой шкур и чешуи, а потом, если, конечно же, выживают, допускаются до изготовления карточек. – Знаю, но иного способа развития таланта Кевина я не вижу. Дримером он уже стать не сможет. – Тоже верно, – не могу не согласиться с собеседницей я. – Что ж, он ведь всегда может сделать собственный мир, верно? У него ещё много всего впереди, правда, котик? – Леди Дорог опускает руку, чтобы погладить подошедшего Эля, – Какой славный… Смотри, бегут обратно. – Кали, Кали, погляди, что нашёл Кевин! Правда же круто?! – едва не сбивает меня с ног Зефир, – Кев, Кев, покажи что ты нашёл! – Это же осколок керамики гнорри, – узнаёт предмет Леди Дорог, – Какой затейливый узор, очень красиво. Я перевожу взгляд на Кевина. Правильнее будет сказать, что он светится. Зефировая шкурка тоже сверкает, словно гиперновая звезда. Следом за ними рысцой прибегает Камнепад, с небольшим шуршем встряхивая с лап налипший песок. – Что ж, мой славный, думаю, тебе пора в Федикис, Кали откроет портал, – мягко напоминает своему подопечному Леди Дорог, кивая на меркабу в моей руке. – Я никогда не забуду всего, что Вы для меня сделали, – Кевин неловко, но всё же отвечает на объятья своей наставницы. – Как, уже? – сразу принимается канючить Зефир, – Над, а можно нам ещё поиграть? Ну хоть чуточку! – Обещаю, мы будем его навещать… Да что же это? Кого принесло? – отвлекаясь, поднимаю голову к силовому барьеру я. По куполу следом от падающей звезды стекает цепочка голубых глифов. Маленький зверь. Хохлик, если быть точнее. – Можно, заходи, – разрешаю я, и несколько бесформенное существо преодолевает барьер, бережно приземляясь на моё запястье. – Сто лет не видел хохоликов, – бормочет Кевин – Ха-ха, я и правда засиделся в этом поезде. Без шуток. – Поезд. Точно, – только сейчас я замечаю мерный звук чавканья со стороны станции. Голем щедрая-то наша, таскает «Анамнетик Экспрессу» содержимое одной из наших хламовых куч. Там, насколько я вижу отсюда, были книги, которые мне не очень-то и понравились: ширпотреб, выданный за порождения гениальных умов. – Смотри, чтоб не лопнул, – на всякий случай предупреждаю сестру. «Не лопнет!» – доносится до моих ушей довольный ответ. Раз так, пусть кормит, если ей так хочется. На чём мы там остановились?.. – Кали, у него на лапке письмо. Я уже говорила, что мой ученик мастерски работает на опережение, подгоняя даже мои мысли? Если нет, то вы это только что видели. На задней конечности тёмно-коричневого сшитого посыльного, с серыми стежками, проходящими прямо по хребту, действительно привязана розоватая бумажка размером не больше глясары. Впрочем, чему я удивляюсь, такая кроха не унесёт более масштабного послания. – Погодите. Хохлик, не умеющий разговаривать? – присмотревшись, я понимаю, что у посла отсутствует рот. Как занятно. – Ну что? Что там?! – прыгает вокруг меня Зефир, пока я снимаю шёлковую нить. – Послание. «Приглашаем Вас на свадьбу Лапочки и ДиЭ, которая состоится сегодня в Бурлеске». Ого. Лапочку-то я знаю, но не припоминаю, чтобы была знакома с этим ДиЭ. – Ой! Наконец-то! – Зеф улыбается во всю зубастую пасть, – Кали, давай пойдём! И Кевина возьмём! Будет здорово! – Да, но кто такой? – никак не могу взять в толк я. – А! Это Молчаливый, у которого ещё замок вместо рта, – очень охотно делится со мной фурр. – Ого, – только и могу выдать в ответ я. Припоминаю встречу в Вайт Веддинге, когда с этим покалеченным человеком танцевали Лапочка и Айзис. Выходит, ему повезло выжить. – Эй, Кевин! – едва ли не тычется носом в лицо нового друга трёхкровка, – Ты знаешь, когда выходят замуж фурры? – Без понятия, – настороженно косится на него Кев. – После того, как у них рождается маленький! Наверное, они впервые покажут его или её сородичам! Как круто!! Кали, мы обязаны, просто обязаны туда пойти! – Фурры выходят замуж после рождения общего ребёнка? – сегодня я явно торможу по всем имеющимся в моём распоряжении параметрам. – «Малыш является прямым воплощением любви», – явно цитирует мой ученик, – Леди Дорог, Вы же отпустите Кевина с нами? Ну пожалуйста! – О, но я не вижу в этом ничего предосудительного, конечно же можно, – улыбается женщина, – Однако, – обращаясь ко мне, она протягивает листок бумаги, – После вечеринки тебе придётся доставить Кева в Федикис вот по этим координатам. – Договорились, – я сразу же вбивают данные в меркабу. – Так мы идём? Реально идём?! Ура-ура-ура!! Так чего же мы ждём?! – Нехорошо являться на свадьбу с пустыми руками, – напоминаю я, разрушая станцию, которая едва ли может понадобиться снова. Высвобождённая энергия направляется ко мне, и ноги перестают казаться ватными, – Ребята, давайте заглянем в Шпиль и выберем от каждого по подарку. – Да ладно, нас же пригласили, пустят и без этого. – Зеф, – я бросаю на ученика многозначительный взгляд. – Ладно-ладно, девчачьи штучки, – негодующе фырчит, но всё же не спорит он. Станция исчезает в небытии, и я скатываю остатки энергии в узкую ленту: – Эй, Кев, подзарядить тебя? – Да, не помешает, – откликается подросток, – Будет смешно, если мне придётся вернуться к носителю в самый волнующий момент церемонии. – Интересно как выходят замуж фурры? – задумчиво чешу подбородок я. – Они окручиваются! – охотно делится со мной информацией Зефир, с упоением роющийся в моих кучах хлама в поисках чего-то особенного, – Но если я сейчас же всё расскажу, тебе будет неинтересно… Кевин, давай искать подарки наперегонки? Быстрее начнём – быстрее закончим! Я издаю несколько недоумённый вздох, направляясь в свою комнату. Мало того, что эта меренга соображает со скоростью суперкомпьютера, так теперь он ещё и интригу держит. – Что за ахтунг в доме? – ворча, выныривает из своего обиталища Тэу, – Написала что-то и прославилась? – Ха-ха, смешно, – саркастически закатываю глаза я, – Ну ты вообще мастер всё пропускать. Мы, вообще-то, поезд принимали. – До тех пор, пока он паркуется не на моей голове, мне наплевать. И вообще: мне надо спать и есть. Есть и спать. В этом и суть жизни на вольных хлебах, знаешь ли. – А болтовня с Голем идёт каким пунктом? – интересуюсь я, но белый хвост уже исчезает во тьме логова. Кто бы сомневался. …На моменте, посвящённом заворачиванию подарков, мне начинает казаться, что осознанное сновидение вознамерилось длиться вечно. Оформление чего-либо – не моя сильная сторона. Готова подписаться под данным утверждением: все мои когда-либо упакованные подношения на праздник по лаконичности и аккуратности исполнения равнялись таковому у мешка с картошкой. Благо, Кевин оказался рукастее меня: – Да ладно, Над, серьёзно? Неужели у тебя не было уроков труда в школе? – От чего же? Были, – усмехаюсь я, – Были, просто учитель расписался в собственном бессилии по части моего обращения с лентами и упаковочной бумагой. Но всемилостивое Проведение послало мне тебя в помощь, верно, Зеф?.. Да не расстраивайся ты так, беленький, это всего лишь упаковка подарков. Всегда можно найти того, кто сделает лучше. – Это ужасно! – видно, что мой воспитанник расстроился, – Я рву бумагу когтями, а скотч липнет к шерсти. Это худшее, чем я занимался в жизни. – Пусть это и остаётся самым-самым худшим, – приободряюще похлопываю ученика по спине я, – Взгляни на меня: мне ничего не мешает. Однако же я не умею оформлять подарки. – Ну тут либо руки из нужного места, либо нет, – с делано безразличным видом бормочет под нос Кев, завивая концы ленты. Игнорируя его колкости, я подмигиваю Зефиру, желающему что-то возразить. Я не опущусь до уровня двуногих бабуинов, которые, учуяв, что их детёныш делает что-то лучше и притом гордится этим, тут же стараются забить его на исходный уровень, чтобы не рыпался ни секундой дольше. Нет уж, увольте, я Кевину не мать. Наконец, это мучение заканчивается, и наша маленькая, но уверенная в себе делегация стартует в Бурлеск. В основной зоне обитания фурр всё красиво оформлено, вплоть до ленточек на старых перилах, и притом нашему взору не предстаёт ни единого живого существа крупнее птицы-прищепки. – Так, – оборачиваюсь к Зефиру я, – Ты знаешь, где все, не так ли? – Знаю, они в лесу, идём, – трёхкровка едва не лопается от желания выдать сюрприз, но всё ещё держится, и только его хвост пушится как восклицательный знак, выведенный текущей ручкой. Вот скажите на милость, что они там делают? Жарят свадебный шашлык? – Надеюсь, мы успеем до того, как они окрутятся, – замечает Зеф, скача по знакомым тропкам с ловкостью, которой позавидовал бы даже архар. – На меня не смотри, – недоумённо вздёргивает брови Кевин, – Я знаю не больше твоего, Над. Вот мне бы идти и не жаловаться, но позвольте: это даже несколько обидно, когда твой лучший друг детства – парень, и нет ничего удивительного, что ты годами составляешь ему компанию, когда он ходит пускать слюни на представление фурр. А поскольку фурры (почти) поголовно девочки, без болтовни ты не остаёшься, и вот сейчас выясняется, что я, к своему позору, практически ничего не знаю о брачных ритуалах этой расы! Если на то пошло, я вообще не могла взять в голову, что Зефа хоть сколь-нибудь интересуют браки. – А как же твои родители? – всё же решаюсь спросить ученика я, хоть и знаю, что могу показаться королевой бестактности. – Они поженились не как фурры, а по демоническому обычаю. На такую церемонию не принято никого приглашать, – тут же доводит информацию до моего сведения меренга с голубыми глазами. Так. Лучше не стало: я нашла ещё один пробел в своих познаниях. Забить и забыть, и как можно скорее… О, совсем другое дело, полегчало. – Как здорово, что вы успели! Малыш, здравствуй! Да у тебя появился друг? – встречает нас Дюна, пока я оглядываю непроходимую глухомань, в которую нас занесло, – Кевин, неужели это ты? Ох как подрос, а какой красавец! – Ну что ты, Дюна, – зардевшись, бормочет парень, пока циветта разглядывает его со всех сторон. Здесь я не могу не улыбнуться, ведь я знаю, что все фурры поголовно терпеть не могут, когда я к ним обращаются на «Вы»: не самая гордая роса. Асуры, например, заслышав очень вежливое обращение, разбухают от гордости сверх всякой меры. А вот фурра может запросто и взбеситься, услышав такое: «Я, по-твоему, что, старая карга?!». Не угодишь. – И где наша счастливая пара? – недоумённо оглядываюсь я. – Сейчас всё будет, вы успели как раз вовремя, – Дюна раздвигает ветви, – Добро пожаловать к Древу-матери. – Ого, – не могу удержаться от выдоха я. Тропический лес Бурлеска, обыкновенно густой и труднопроходимый, оказывается, образует в одном месте почти что круглую полянку, посередине которой расположено очень красивое дерево с гладкой рыжеватой корой и раскидистой кроной, распускающейся на впечатляющей высоте. Не могу определить вид. Должно быть, в день, когда мы изучали флору Бурлеска, Дирк опять вытащил меня на поиски приключений. – Лапочка! ДиЭ! Привет-привет! – оживлённо машет паре Зефир, – Мы пришли, и у нас есть подарки! – Ох, не стоило волноваться, мы были бы рады видеть вас и с пустыми лапами, – лисица-майконг мило улыбается, подходя к нам несколько неровной походкой, причины которой я поначалу не понимаю, – Мы скоро начнём. Шамкат настояла, чтобы сначала был воскурен её любимый фимиам, вы знаете, как трепетно она относится к запахам… А, Кевин, и ты здесь. Как здорово, у моей дочурки будет целых два друга! Вцепилась в меня, как клещ… Лилой, отпусти мой хвост, и познакомься с Зефиром и Кевином, ну же, солнышко, выходи. Мы покорно ждём чуда, и чудо происходит: из-за бедра матери выглядывает любопытная мордочка рыжего ребёнка с тёмно-зелёными глазами, и – сюрприз! – висячими ушками. Она младше Зефира и ещё приятно, по-детски пухленькая. – Что надо сказать, дорогая? – спрашивает Лапочка, гладя детёныша по голове. – Здравствуйте, – малышка неловко почёсывает шею, нервно сглатывая. – Мальчики, не знаю, что с ней произошло, но Лилой напрочь отказывается от меня отлипать. Возьмите её с собой поиграть, ладно? – улыбается ребятам молодая мать, – Она та ещё озорница, вам будет с ней весело! – От тебя интересно пахнет, – замечает молоденькая фурра, обнюхивая Кевина, – Мама, он пахнет тёмными искусствами… О, папа. Я даже вздрагиваю, поняв, что не заметила, как нам подошёл ДиЭ. – Пойдёмте посмотрим гнездо кивиков! – приободрившись с появлением отца, Лилой берёт новых друзей под локти, – Это недалеко! Дети уходят, а мне предоставляется возможность разглядеть жениха. ДиЭ сильно изменился с нашей последней встречи. Тогда, тогда в Вайт Веддинге, он выглядел сломленным и потерянным, но теперь, несмотря на запаянный рот, Молчаливый выглядит счастливым и окрепшим. Он наклоняется к своей подруге и касается её лба своим. – Мой жених просит сказать, что рад видеть тебя и твоего ученика на нашей церемонии. Он никогда не забудет того, как ты отвлекла религионеров, превратившись в келенкена. – Ах, это, – хихикаю я, заметив, что ДиЭ улыбается, пусть даже и одними глазами. – «Надо обладать мужеством и благородством, чтобы заступиться за незнакомого тебе человека» – продолжает работать переводчиком Лапочка. Её лей-линии чуть заметно светятся: она воспринимает индивидуальное ментальное поле Молчаливого, и, по ходу, является единственной, кто может это делать. – Я не могла смотреть на то, как эти стервятники ждали момента, когда ты сдашься, – просто отвечаю я, – Рада познакомиться. Увидев мою ладонь, ДиЭ тоже протягивает мне руку, но не пожимает её, а прислоняет мои пальцы к своей маске. Надо же, какими галантными могут быть Молчаливые, даже неловко как-то. Краем уха я улавливаю смех своего ученика. Видимо, им и правда здорово. Пара друзей – что ещё нужно для счастливого детства? Я вижу двух фурр, занятых привязыванием лент к окрестным кустам. Ещё на свадьбе есть несколько дримеров преимущественно мужского пола, а также пара оборотней, но я не уверена, что организаторы торжества собираются танцевать в своём сакральном месте, так что, вероятно, это старые знакомые, а не клиенты. Несмотря на изрядную долю флирта – ухаживание для фурры процесс столь же естественный, как и чистка меха – эта в высшей степени эротичная раса может похвастаться крепкой дружбой. – Всё потом! Потом, сказала! Свалите все от меня! Я здесь фимиамом заведую!! Что ж такое, никак не закончишь, достали! На мне нет таблички «консультация», или она появилась на спине где-то между лопаток?!... А, привет Кали. Давно тебя не видно в моем скромном жилище. – Привет, Шамкат, – я встаю рядом с необычной фуррой, одновременно похожей и на пятнистую, и на полосатую гиену, да ещё и с мягким миндалевидным разрезом глаз. Её мать была фуррой-пятнистой гиеной, отец наполовину селефаисцем и наполовину продуктом любви фурры-гиены полосатой. Чуть подумав, вирт посчитал эту разновидность трёхкровкой, а так как родилась самочка, Шамкат получила соответствующее благословение: сверхъестественную привлекательность для особей обоего пола. – Будь другом, постой тут, эти вечные неудачники уже задёргали своими «Посоветуй» да «Посоветуй»… Эй, вы! Да, все вы! – демонстративно орёт моя старая знакомая тем, кто соизволил повернуть голову, – Занятия любовью это как игра на пианино: чёрта с два получится, если нет практики, или если вы только и знаете, что упражняться самостоятельно! Ой, как неловко вышло. Я забыла сказать, что Шамкат – наикрутейший сексолог в известном мне отрезке вирта. – Шамми, Шамми, ну чего ты завелась? Здесь же дети, – пробуют осадить гиену, но та лишь клацает крупными зубами: – Ай, расслабьтесь. Скоро эти дети сами начнут меня учить, что и как делать. Они развиваются так же быстро, как и дети из реального мира. Их уже нечем травмировать и нечем удивлять. Они видят всё и знают всё. Мне сложно с ней не согласиться. – А что там твой этот… загадочный? – уже спокойнее спрашивает меня гиена, добившись ароматного дыма от своего сбора трав, – Надеюсь, он ещё «сказочный», а не в другом спектре поговорки? Не удержавшись, я фыркаю: – Он в порядке. Видимо, я не созрела еще для того, чтобы понять его хорошенько. Не будем о грустном. – Ладно, – Шамкат обращает на меня глаза цвета каштанового мёда, запрятанные под тяжёлыми бровями, – Приходи, я буду тебя ждать. Урок за мой счёт, и если он после этого не станет перед тобой на коленках ползать, моля повторить, я, чёрт побери, не фурра, а ощипанный Мигрирующий! – Это очень мило с твоей стороны, – я признательно поглаживаю подругу по плечу. – Да брось. Ты всегда приносишь мне такие интересные травы, что я тебе ещё и должна останусь… Ну что, начинаем, что ли? – Шамкат вострит округлое ухо, сверяясь с происходящим за пределами нашего с ней диалога. – А что они будут делать? – пока не поздно, предпринимаю попытку узнать расклад я. – Окручиваясь, они обнимают дерево с обеих сторон и идут по часовой стрелке, касаясь кончиков пальцев друг друга. – И всё? – несколько удивляюсь я. – Ты же помнишь, – Шамкат чистит когти клыком, похожим на универсальный кухонный нож, – Лапы фурр это сакральное место, где пересекаются лей-линии. Если затянуть процедуру, можно перевозбудиться настолько, что до гостей уже будет по фене. – А, – только и могу с понимающим видом кивнуть я. Встретиться и завести общего ребёнка – это так, повод. А вот пальцев коснуться – да, от этого можно и с ума сойти. Всё же надо свыкнуться с тем, что расы вирта припасли для меня еще кучу всяких сюрпризов. – Закуски, закуски! – подлетает ко мне молодая фурра-подмастерье, в которой я распознаю крохотную черноногую кошечку, – Пусть будет сладко, как и молодым! Личинки огнезлатки в меду! – Благодарю, – вежливо отказываюсь я, а вот Шамкат набирает полную горсть лакомства: – Зря, это шикарное блюдо. – Я переживу, – обещаю я, смотря на дерево. Церемония начинается, Перед окручиванием Лапочка и ДиЭ прижимаются друг к другу, и я вижу, как губы фурры шевелятся. Вероятно это какая-то разновидность клятвы, которую никто не должен слышать. После этого пара подходит к дереву и обходит его по окружности, прижимаюсь к стволу, на котором я замечаю потёртости, оставшиеся от предыдущих свадебных ритуалов. Фурры не носят колец, так что определить, замужем они или нет, зачастую не так-то просто. Напоследок молодожёны трутся носами, мы аплодируем, и гости с явным рвением берут курс на оставшиеся позади столы с едой и выпивкой. – Вот они, – замечаю я подбежавшего Зефира, – Вы всё пропустили. – А вот и нет! Мы сидели на соседнем дереве! – заявляет мой ученик, – Мы же ещё побудем? – Ты дома и можешь оставаться, сколько захочешь, а вот мне ещё надо переместить Кевина к его новому наставнику. Это отнимет у меня все оставшиеся силы, – поясняю я. – Как жалко… – тянет трёхкровка, и едва я хочу сказать что-то ободряющее, добавляет, – Нам с Кевином было так весело! А. Он не скучает по мне. Радость-то какая. – Ещё увидитесь, – со всей мудростью извлекаю из глубины себя нужные слова я, – Подмастерьям изготовителей карточек разрешают пользоваться отбракованным материалом. Они открывают маленькие порталы, так что… – Слышал, Кев?! – вопит новому другу Зефир, – Давай встретимся завтра! И послезавтра! Лилой, ты с нами? ЛИЛОЙ? – ДА! – также громко отвечает вислоухая лисичка, подходя к нам с двумя тритонами в кляре, – Это Кевину, а это Зефиру. – А мне? – интересуюсь я. – У меня ведь две лапы, – сосредоточенно хмурится малышка. – Я это не буду, – сразу же начинает вредничать Кевин. – Тогда я возьму, – предлагает Зефир, но Лилой боевито оскаливается: – Нет, это для Кева! – Он же сказал, что не будет! – Будет! – Не буду. Я пошёл. – Тогда я зареву! – Низкие небеса, ладно, взял! – берёт неугодную закуску Кевин, – Какая настырная! – Какая есть! – Мы идём? – уточняю я. – Угу. – Пока, – ласково прощается с ним Зефир, и Кев, пользуясь случаем, отдаёт ему тритона: – Пока, бро. Пока, мелкая. – Давай поищем хорошее место для портала, – предлагаю я, и некоторое время мы с имажинёром тёмных начал идём молча. – Я же могу приходить в гости к Зефиру? – уточняет Кевин из-за бровей, насупленных чисто на всякий случай. – Конечно же, – улыбаюсь я, не зная, как сделать так, чтобы этот мальчишка перестал воспринимать вирт как безусловного врага. – Что если я не смогу контролировать свои силы? – Ты начнёшь учиться, и твоя энергия будет распределяться равномерно. – А… – он смотрит, как я делаю пассы для портала, а затем замечает, – С другой стороны, ты ведь мононоке, а ученика взяла, значит, и у меня всё будет хорошо. – Иногда ты бываешь невероятно милым, – хлопаю паренька по голове я, но он сразу же уворачивается: – Ну всё, всё! Пока, и спасибо, что встретила. – Увидимся, – машу ему напоследок я, и, закрыв портал, взываю к своему мешку с костями. Надеюсь, он успел по мне соскучиться. Тем временем где-то в Пустошах приманка должна была сработать. Просто обязана. Вольфрам накачала труп сиватерия своей энергией, не давая ему разлагаться на чистую информацию. Получив пенделя, собади уже не смели приближаться к ней и к её куску мяса. К ещё одному куску мяса. Спокойно. Охота на крупную добычу дело сложное, зато и плюсов потом будет немало. Конечно, этот мир может подкинуть неожиданностей, но… Она посмотрела на свои руки. Вольфрам, самый тугоплавкий металл, хрен вытерпишь, пока расплавишь. Вот также и с ожиданием. Всё равно пересидит. Всё равно обыграет, всё равно, всё… На булыжнике, на котором она сидела, осталось чёрное пятнышко от ладони. Что такое, неужели течёт масло? Смазка? Что это? Неизвестная субстанция скользнула вниз, растворяясь с едва слышным шипением. Должно быть, какая-то форма жизни, братец рассказывал, что тут водятся все сорта человеческого бреда. Наверное, прихлопнула ненароком. Не до этого, летит! Вот и он, наконец-то! Мигрирующий! Женщина спрыгнула в траву, стараясь подобраться к своей приманке как можно незаметнее. Тесак, встроенный в запястье и преданно ждавший своего часа, не должен подвести. Охота на охотника началась.