Запись жизни

— Я умоляю тебя, Рэтчет, тебе нужно заправиться. — уже минут как десять, Фест Эйд пытался накормить наставника. — Мальчик мой, я в полном порядке. — Ты не заправляешься вторые сутки. — возмущению молодого доктора не было придела. Он не понимал, как такой знатный врач может так халатно относится к своему здоровью. Конечно, Эйд тоже часто забывался в работе выпить хотя бы кубик топлива, но он не морил себя голодом, как Рэтчет.       Он помнит, как рыжий доктор, что сейчас потерял яркость своих окрасов, успевал буквально все и сразу, кроме как заботиться о себе. Именно. Откуда у него столько желания помогать больным, что не всегда банальное «спасибо» скажут? Почему он не заботится так о себе? И… Если бы заботился, был бы Рэтчет сейчас здоров? — У меня нет аппетита. — тихий голос вырвал с размышлений и заставил нахмуриться лечащего доктора. — Рэтчет, я понимаю, что ты смирился со своей участью и скорой… — до сих пор не хотелось в это верить, но все результаты анализов, которые проводились чуть ли не ежедневно — показывают, что ни один препарат не действует как нужно. — Смерти? — улыбнулся пациент. Эйд замялся и отвернулся. Он не такой сильный, как его наставник. Он не может позволить себе так сдерживать эмоции. — Ээээйд, ну что ты. — доктор перестал улыбаться, когда младший тихо всхлипнул, уже не в силах сдерживать подкативший к горлу ком. — Ты… Ты … — очередной всхлип. — Почему именно ты?! — прорыдал мех, все так же безуспешно пытаясь успокоиться. — Почему Ты так спокоен? Разве ты не понимаешь, как будут грустить твои родные… Брат, дети, супруг? — Эйд… — Разве ты хочешь этого? — парнишку понесло. Он любил Рэтчета на ровне с отцом. Он ценил Рэтчета, он ровнялся на Рэтчета. И в этой ситуации он не понимает ничего. Старший мех встал. Истерика остановилась, а оптика округлилась. Рыжий корпус едва держал равновесие, но смог со всей нежностью и заботой обнять доктора. Прям как тогда… В завалах, где юноша застрял и не мог выбраться.

*

      Тогда Рэтчет был ранен. Он попал в руки конам и едва выбрался. Он понимал, что не может себе помочь. Понимал, что на грани актива и дезактива. Но он продолжал идти, пытаясь перекрыть сквозную дыру в правом боку. От туда нещадно выливалось драгоценное топливо.       Остановиться и передохнуть было явно не самой лучшей идеей, так как силы начали быстрее утекать с ослабленного корпуса. Он облокотился плечом на стену разрушенного здания. — Прайм… Где ты… Когда так нужен? — прохрипел врач выплевывая сгустки топлива. Они мешали вентиляции. Медик издавал нездоровые хриплые звуки, стараясь понять масштаб внутренних ранений. Но смысл? Он даже не знает, где их новое укрытие. Связи нет. Он в разрушенном городе, где нет ни души. Доктор резко включил оптику. Это были слуховые галлюцинации? Или… Но стон и правда повторился. Медик провел краткую диагностику того что слышал. Юнлинг. Мех. Ворн… Пятнадцать? Хотя голос может быть обманчивым. — Ээй? — прохрипел медик. — Где ты? — стон прекратился. Видать и юноша так же счёл голос медика галлюцинацией. — Парень, ответь… Я врач. Я смогу помочь тебе. — И как? Как он — раненый, сам без сил, без инструментов, без понятия вообще на сколько юноша ранен — собрался помогать незнакомцу? А если десептикон? Нееет, не похоже на ловушку. — Я… Тут? — неуверенно отозвался голос где-то под завалами. Оптика скользнула к зданию рядом. — На… Сколько ты ранен? — врач отлип от стенки и принялся ковылять на голос. — Так мне не послышалось?! — голос звучал достаточно бодро. Возможно парень получил минимальные повреждения и просто сильно напуган? — Отзовись, пожалуйста, ещё… Раз. — уже тише просит медик. — Здание 3-С. Мне ногу придавило и я не могу выбраться! Вы мне поможете? — доктор направился по координации голоса. — Если… Смогу. — за следующей разваленной стеной показался бело-красный корпус. Нееет, этому юноше не пятнадцать. Он выглядит как третьекурсник. — Праймусе… — на лице незнакомца так и было написано «Твою ж данни, из какого ада ты вылез, Рэтчет?» — Вы… Вы военный? — Почти угадал. Давай… Вытащим твою ногу. — Рэтчет двинулся вперёд. — А вы… Не развалитесь? — то ли в шутку, то ли в серьез поинтересовался новый знакомый. Рэтчет лишь болезно кашлянул, вновь выплевывая топливо. — Вот и… Проверим. — конечно, будь Рэтчет здоров и полон сил, он бы без труда откинул привалившую балку руками. Он достаточно сильный, чтобы там не говорили. Но в этот раз в формулу «два плюс два», вбились новые значения. И только из-за них, доктор не может решить уравнение. Пришлось делать рычаг. Нажим и… Мальчишка быстро выбирается из-под завала, тут же подбегая к раненому спасителю. Тот улыбается и легко обнимает мальчишку. — Я так рад встретить хоть кого-то. — бормочет медик. — Вы знаете куда идти? Что с вами случилось? — парень хватает обессилевшего врача и садит на землю. — Меня зовут Рэтчет… — тихо хрипит, теперь уже знакомый. — Я Фест Эйд. — юноша улыбается. Но как-то тревожно. — Я… Постараюсь залатать вас немного и… Найти помощь. — О… Так ты доктор? — Четвертый курс медицинского. — блин. Почти угадал. — Приятно… Но думаю мне уже не помочь. — оптика едва горит, пока парень возится с дырой в корпусе. — Нет. Нельзя так. Мой отец сказал раз, «пока бот дышит — врачи не имеют права останавливаться»… — Рэтчет улыбнулся. Это была усталая, болезненная улыбка. Но такая добрая… — Хор…оший у тебя… Отец, наверное. — голос садится все больше. Он хотел было помочь молодому доктору, у которого не выходило перекрыть последний разорванный шланг, но сил не было. Руки не поднимались. — Да! Он великолепный! Я… Я так… Горд, что именно он мой отец. — раненому вспомнился Флирикс и улыбка расползалась ещё шире. — Эй! Не спите! Сейчас не время. — резкий голос вырвал его из накатившей тьмы. — Да… Прости. — Какой у вас уровень топлива? — Низкий. — Рэтчет начал отвечать с задержкой. Чтобы переварить и понять вопрос нужно было все больше времени. Не хороший знак. — Это… Был мой дом. — ответил парень, поднимаясь. — не двигайтесь, ладно? Я найду топливо. У меня есть личные запасы. — и парень убежал, немного прихрамывая на левый серво. — Столько… Судеб сломала эта война. — сипит медик, проваливаясь в вынужденное отключение.

*

— Я просто хочу видеть счастливые лица своей семьи, мальчик мой. Моя болезнь… Я знаю, что с ней нельзя бороться. Это просто невозможно. — доктор заулыбался, отстраняясь от парня. — Я хочу умереть счастливым. Рядом со своими близкими… И наконец-то отдохнуть. Я устал бороться. Всю жизнь только это и делаю. А теперь, когда я внёс свой вклад в науку и медицину нашего прекрасного Кибертрона… Когда у меня есть такой прекрасный последователь, как ты, Эйди… Да и в конце концов, когда мои дети в безопасности, я наконец-то хочу уйти, и просто отдохнуть в объятиях Праймаса. — доктор улыбался. Сейчас было заметно, как ранее могущественные плечи опустились. Как оптика и окрас стали тусклыми, а сам корпус стал более хрупким. — Но… — Эйд опустил взгляд, — Я понимаю тебя. — такие слова даются всегда очень тяжело, пусть теперь Фест Эйд и правда осознал, что движет его учителем. — Но топливо ты обязан выпить. Таковы правила. И ты должен их соблюдать, Рэтчет. — старший тихо засмеялся, садясь на постель, не без помощи молодого врача. — Это не смешно. — Хорошо. Я выпью половину… Куба. — док запнулся, когда принимал более удобную позу. — А вечером вторую. — парировал Эйд, на что Рэтчет только улыбнулся, едва заметно кивая.       Фест Эйд снял показания с приборов и оставил друга в тишине.