Прости, так надо.

      — Господи, боже, — услышал хрипящий голос парень, что решил срезать путь до дома через мрачные гаражи, которые никогда не отличались особой безопасностью и спокойствием. Но так было короче, а сумерки становились все гуще, поэтому он все же решил рискнуть. — Я все верну! Прошу, только неделя. Последняя. У меня на руках лишь половина. — Ещё одна? — сразу же послышался короткий стон боли, заменяющийся кашлем. Подросток затаил дыхание, боясь привлечь к себе внимание, несмотря на то, что находился он на предпочтительном расстоянии от этой непонятной потасовки. — Имей ввиду, Федёк, это будет последняя отсрочка. Придется пенять на себя, если ты и в этот раз обосрешься.       Судя по звуку, должнику нанесли прощальный удар, так как после него было слышны лишь отдаляющиеся шаги, кряхтенье, а потом – уж больно тяжёлый вздох.       Эдгар так и стоял, опасаясь лишний раз шевельнуться. Он, конечно, знал, что такое бывает, но никогда не думал, что столкнется с этим вживую. До этого позднего вечера вся эта тема казалась какой-то… далекой, что ли? Это всегда происходит с кем-то далеко от него, и точно никогда его не коснется.       Послышалось какое-то копошение: тот парень встал и отряхивался. Эдгар же предпочел бы уйти, да и на глаза попадаться этому «Федьку» не хотелось. И пока парень задумался, должник уже хромал мимо него, косо глянув. И не мельком, а конкретно так вцепившись взглядом в бедного подростка. Он даже приоткрыл рот, дабы что-то сказать, но только снова закашлялся. И сразу после этого отвернулся, наверное, передумав комментировать вообще что-либо, и поковылял дальше. Эдгар в свою очередь быстро прикрыл нижнюю часть лица шарфом и скрылся за гаражами как можно скорее. Это парень странный. И ситуация странная. Но это событие, пожалуй, одно из самых интересных за последний месяц.       В квартире его встретила тишина. Наверное, мать была на работе, как обычно. А отец, который уже должен быть дома, снова засел за свои мутные эксперименты. Сестра же, скорее всего, как обычно болтает по телефону у себя в комнате. Никто не заметил ни его ухода, ни его прихода. А заметили бы они, если бы он совсем исчез? Или, вероятно, продолжили бы жить как жили, лишь смутно вспоминая, что членов семьи было, вообще-то, четверо.       В семье все были будто бы сами за себя. Никто друг друга не ненавидел, конечно, но некая отдаленность чувствовалась и видна была невооруженным взглядом. Также отношения с родителями стали достаточно натянутыми с приходом подросткового возраста, с коим не каждый родитель умеет справляться. Да и когда им? Мать – вечно занятая женщина, в ментовке все-таки работает, куда ей. А отец – хирург, еще хуже.       Пренебрежительно сбросив кеды, Эдгар направился в свою комнату и запер дверь изнутри. Конечно, от назойливой Кати это не спасет, ведь при большом желании она, может быть, вскроет дверь. Но скорее будет просто очень долго и настойчиво стучать. Парень снял шарф и рубашку и, бросив вещи на стул, завалился на кровать, невольно мыслями возвращаясь к произошедшему. Это было, безусловно, очень интересно. но с короткими путями стоило бы завязать. Мало ли и его будут вот так поджидать? Ничего хорошего от гаражей ожидать не стоило бы.       Ручка двери дернулась. Но человек за ней, поняв, что комната заперта, начал стучать. Сестра. Отгонять ее бесполезно и игнорировать тоже толку мало — Катя мертвого поднимет. Тяжело вздохнув, парень снова встал и отпер дверь. Болтовню сестры он почти никогда не слушал, пропуская ее мимо ушей и изредка кивая, чтобы сделать вид, будто он хоть чуть-чуть заинтересован. В целом Катя рассказывала про то как прошел ее день, из-за чего Эдгара ужасно клонило в сон.       Несмотря на то, что его двойняшка очень часто его раздражала, такая атмосфера подростку нравилась: за окном июньский поздний вечер, сумерки, болтовня сестры, которая потихоньку становилась тише и медленнее. Сам же он, погруженный в свои мысли постепенно в такие моменты начинал засыпать, и сегодня не стало исключением. Высокий голос начал будто бы отдаляться по мере того, как подросток погружался в сон. Забвение наступило через пару мгновений.       Проснулся парень под шерстяным пледом, которым, судя по всему, его накрыла Катя, когда заметила, что тот задремал. В комнате темно, а с улицы через открытую форточку слышно сверчков. В окно падал фонарный свет. Не было звука машин и людей снаружи. А значит, уже глубокая ночь. Решив, что вставать смысла нет, а сон все ещё не разжал свои цепкие лапы, что с каждым мгновением утаскивали в глубины бессознательности, Эдгар-таки поддался им.       Наутро Катя снова строила вид, что обиделась на то, что он все опять прослушал, да ещё и уснул. Но «обида» эта будет недолгой и больше наигранной, нежели серьезной и настоящей. Она уже привыкла, что брат спит, как бог знает кто, из-за чего постоянно сонный и вырубиться может при любой удобной возможности.       — Эд, — начал отец. Ни одна его реплика не предвещала ничего хорошего последнее время, так что подросток напрягся. Каждый завтрак одно и тоже. — Сотри ты уже эту нефть с ногтей да постригись по-божески, ладно себя позоришь таким прикидом, но нас-то с матерью зачем?       А матери, кстати, дома и не было. Парень уже утратил всякий запал на споры с родителем, поэтому выбрал путь игнорирования, лишь нарочито громко вздохнув. И продолжил поедать яичницу, которую сварганил себе сам. Это одно из немногого, что Эдгар умел в готовке. Правда еда будто комом в горле застревала и утратила любой вкус. Ну что за жизнь.       — Надеюсь, ты хоть мать послушаешь, она придет уже скоро, — продолжал бубнить химик. Выходной сегодня, что ли? Какой вообще день недели? Но видимо догадки верны, раз тот никуда не торопится. — Совсем от рук отбился. Сам тебе скоро челку твою отрежу, да железки вытащу, а то как девка ходишь. Мужика лишь бы не привел.       У подростка с отцом всегда были не самые сладкие отношения, по крайней мере, было видно, что любимчик Бориса — Катя. И его консерватизм просто убивал Эдгара. А вот с матерью у него отношения гораздо лучше и непонятно чем его пытались запугать. Белка, — как ее называли практически все, — женщина прогрессивная и никогда ничего против увлечений сына не имела. «Да пусть он хоть носки на руках носит, мне-т какое дело, Борь? Ему уже семнадцать, своя башка на плечах, а ты с ним все как со шкетом малолетним», — то что сказала она мужу, когда он уже, видимо, и ей надоел.       Семнадцать лет. Пугающая цифра. Юношество закончится уже через полгода и все, взрослая жизнь. По крайней мере, Эдгар почти на все сто уверен, что отец его из дома просто выпнет, мол, мальчик взрослый, справишься. Я в твои годы уже работал, родителям помогал, а ты на жопе ровно сидишь, с наших плеч ножками болтаешь. Жуть.       Мысли спонтанно вернулись к вчерашнему инциденту. Интересно, а тому умнику лет сколько? В сумерках видно не было, но вроде как он был достаточно молодой. Да и плюс он носил кепку, что только больше делало его лицо неразличимым. Все, что Эдгар мельком успел ухватить — темный цвет волос и то, что они были длинными, собранными в хвостик. Если бы не крепкое телосложение неизвестного, подросток подумал бы, что это девушка. Ну, сегодня у него назначена встреча в том же месте с Броней, как ее все называли, так что, может быть, проходя через эти же самые гаражи, он пересечется с тем парнем.

***

      — Эдик, ебаный свет, я тебя уже пятнадцать минут жду! — возмущённо восклицала девушка-панк. Она была его ровесницей, но училась на класс младше, так как оставалась на второй год. Кажется, случилось это в восьмом классе. Он знал, что Броня терпеть не могла опоздания со стороны кого-либо, только вот он опоздал на полчаса, что говорило о том, что она и сама пришла не вовремя. Он не хотел опаздывать, так получилось из-за того, что мать пришла, и он чуть не увлекся ее рассказами с работы. На обследование гаражей времени уже не было. — Извини, — коротко бросил парень, и, немного подумав, все же решился на вопрос. Живем один раз, да? — Слушай… Ты же многих в городе знаешь? — Ага, — кивнула девушка. Кажется, она была немного занята своими мыслями. Возможно, даже о том, каким образом развлекаться сегодня. Конвейером идей для занятий была именно она. — Может, ты знаешь парня одного, — и как Эдгар собрался описывать незнакомца, практически не зная, как тот выглядит? — Ну, он повыше меня будет, крепкий вроде такой, ещё волосы темные, длинные, в хвост заплетены… Он в кепке ещё был. И майке со спортивками, но не помню какого они цвета. Лица не видел. — Ну ты дал мне задачку, — Броня задумалась. Глупое описание, она наверняка знает кучу таких. — В моем подъезде не так давно поселился похожий… Только не общался ни с кем из соседей, хотя я пыталась познакомиться. Думаю, я его напугала, он выглядел зашуганным. А зачем тебе? Украл че-т? Ты ведь только скажи… — Нет-нет, все нормально, — Нужно было срочно придумать адекватную причину интереса к загадочной персоне. — Увидел его просто… Вчера. Показался прикольным. Эдик решил не вдаваться в подробности вчерашнего инцидента. Но… Зашуганным? Несмотря на то, что его покоцали какие-то мужики, походка у него, может, и была хромая, но вполне уверенная. И взгляд умудрился бросить на парня стремный. — Ну слушай, он утром и вечером вокруг дома бегает, вот там и словишь его, — как-то пренебрежительно сказала Броня. — Меня вчера в такое место позвали, уссышься. Я предупредила, что тебя возьму. — Ладно, — Эдгар соглашался на любые авантюры. Ну, а что делать, дома тухнуть? Даже сестра лето проводит во всяких компашках да на свиданках глупых. А компьютера, как у многих, у них дома просто не водилось, отец был против, да и Белка особо идеей приобретения новой техники не горела. Сказала, мол, попозже. Это позже длится год.

***

После каждой встречи с друзьями Брони Эдгар чувствует себя морально изнасилованным. Они все слишком шумные, да ещё и на мотоциклах. А мотоциклов он как смерти боялся, но все равно ездил, крепко хватаясь за того, кто был за рулем. Будто бы это могло его спасти при падении. Место, в которое девушку позвали, как всегда можно обозначить одним словом: руины. Но под этими руинами какого-то кирпичного здания находился уж очень огромный подвал. Коридор был, по сути, один, но его разделяла бетонная покоцанная стена с дверными проемами, и он был уж очень длинным и темным. Также там чувствовалась непонятная влага. В общем, он видал места и получше. Девушка осталась с компанией, а друга своего попросила подбросить Эдика до ее дома. Очень нехотя, тот согласился. И теперь он, как какой-то придурок, стоит и ждет у подъезда какого-то мутного ти́па, чтобы познакомиться. Видимо, жить скучно стало. Ну, может, доля правды в этом есть. Как только какой-то бегун замаячил на горизонте, то парень его сразу узнал: та же майка, спортивки, только теперь тот без кепки и было видно прическу. Какая-то глупая, кривая, но длинная челка, что была ему к лицу, как ни странно, а волосы все так же заплетены в хвост. Вот только подбегая, незнакомец сбавил скорость, пристально пялясь на Эдика, словно прожигая того взглядом. Кажется, подросток ему совсем не понравился и вызывал кучу подозрений, но эмо даже и не думал отступать. — Ты меня преследуешь, что ли? — Эдгар даже и пискнуть не успел, как на него начали бычить, тыкая пальцем в грудь. — Следишь? Они тебя прислали, чтобы наблюдать за мной? Кто эти «они», парень и в душе не знал, но такое поведение хоть и выглядит возмутительным, тот только больше заинтересовался. — Да успокойся ты, — он грубо убрал от себя чужой палец. — Просто познакомиться хочу, интересным показался. И я понятия не имею, о ком ты говоришь. — Откуда тогда знаешь, где я живу? — незнакомец только напирал. — Да связи у меня, в этом же подъезде подруга живет, — огрызнулся Эдик. Господи, какой непробиваемый. — Говорит, с тобой познакомиться пыталась, в косухе с шипами такая, и синим гнездом на голове. Возможно, была бита с гвоздями при себе. Кажется, собеседник слегка расслабился, но все так же неприлично пронзительно смотрел в глаза подростку. — Эдгар, для друзей Эдик, — эмо протянул руку для рукопожатия. В глазах длинноволосого промелькнуло недоверие, но он все же пошел навстречу и пожал руку новому знакомому. Крепкая же у него хватка, ничего не скажешь. — Можно просто Федя.