На Плотве - сквозь огонь

Нардол был огромен. Древняя каменоломня, из известняка которой в течение двух с лишним тысяч лет строили и достраивали Минас-Тирит, по площади - по чисто умозрительным прикидкам ведьмака - заняла бы четверть города. А может, и больше - её противоположный конец терялся в тумане. Туман окутывал известняковые глыбы на древних выработках, полусгнившие леса, брошенные в незапамятные времена тачки, белокаменные террасы, спускавшиеся к громадному озеру в центре Нардола. - Отличное место для страховидлы, - подумал вслух Геральт. И страховидлы не заставили себя ждать. Дхегун скакал по белокаменным откосам на четвереньках, как козёл, издавая отталкивающие звуки, напоминающие помесь лая с кашлем и рвотой. К счастью, на этот раз тварь действовала в одиночку, и когда она встала на задние лапы, готовясь обрушить на ведьмака удар когтистых передних, тот сумел быстро от неё отделаться, с удвоенной эликсирами силой нанеся колющий удар в брюхо. Плоть Безымянного, в отличие от орочьей или варгской, была крайне вязкой, и оружие словно норовило застрять в ней. Геральт огляделся. Вдалеке среди камней бродили другие дхегуны, но пока они не обращали внимания на ведьмака и его спутника-друэдайн. - Так где, как ты говоришь, их главное гнездо? Каменоломня большая, - спросил он Руд-пуло-Драта. - Это должно быть налево. Перед тем, как полезли дхегуны и стали кидаться на людей гурдосы, тряслась земля. Самая сильная тряска была на западе нашей долины. С этой стороны в Нардоле большая яма в камне. Я ходил ко входу, но не пошёл туда. Там плохо. Там ужас, - Геральт впервые услышал неподдельный, животный, до поджилок пробирающий страх в голосе лешака. И краем глаза заметил, что и здесь, у входа в крупнейшие каменоломни Гондора, есть чего бояться. - Берегись!!! - крикнул ведьмак, выставляя меч навстречу очередному дхегуну, прыгающему на добычу со скалы. Вскоре с ним было покончено, хотя он и успел цапнуть Геральта за руку. - Даже сейчас не было такого ужаса, как у ямы, - тихо сказал Руд-пуло-Драт. Они оба выдвинулись в указанном лешачьим богослужителем направлении, радуясь, что привязали Плотву в относительно безопасном месте. Дхегуны попадались по пути ещё дважды - и хотя Геральт из схваток с ними выходил победителем, он сомневался, надолго ли хватит серебряного меча и его самого и успеет ли он выбраться, пока действуют эликсиры. Наконец ведьмак и лешак достигли нужного места - входа в довольно широкий и, похоже, глубокий штрек, расположенного под постепенно обваливающимися лесами. Оттуда действительно тянуло холодом и раздавались странные звуки, как будто чавкала и булькала в гигантском котле какая-то нечеловеческая, гадостная опара, кишащая чуждыми шевелящимися зародышами. Внутри штрека на них почти сразу же набросился Безымянный, скрывавшийся за брошенной каменотёсами телегой. Но Руд-пуло-Драт, к удивлению ведьмака, несмотря на весь свой утробный страх, стал колотить ему каменным топором по безглазой и безносой морде с рогами-щупальцами, а Геральт докончил дело ударом клинка. - То ли ещё будет, милсдарь Драт, - сказал ведьмак. Дальше Геральт, с его ведьмачьей способностью видеть в темноте, продвигался первым, Руд-пуло-Драт следовал за ним. Штрек был местами замусорен обломками деревянных креплений и осыпавшимся камнем, местами по колено залит водой. Медальон ведьмака, который активно "сигналил" о приближении дхегунов, здесь и вовсе натягивал цепочку почти без перерыва - даже когда за отвалами никто не прятался. Наконец они оба вошли в большой и холодный подземный зал, значительная часть которого была засыпана следами давнишнего обвала. В воздухе царила густая, явно органическая вонь, существенно отличавшаяся даже от тухлого духа Безымянных. Вскоре Руд-пуло-Драт дёрнул ведьмака за рукав: - Это он. Это точно он. Ужас... - Геральт обернулся в указанную сторону, и у него само собой вырвалось: - Ghoul y badraigh an cuach... Меж камней в дальнем юго-западном углу зала, светясь холодным гнилушечьим светом, пульсировала некая причудливая и противоестественная поросль в жёлто-белых потёках, похожая на гигантский гнойный чирей. Именно она, верней всего, и была источником бульканья, чавканья и смрада, какого ведьмак не припомнил бы даже в канализации вольного Новиграда, не говоря уже о милых местечках Средиземья вроде Дар-Нарбугуда с его Хозяйкой Чумы. - Если дхегуны и берутся, то точно отсюда. Гнилой цветок, дурной цветок. Его надо извести, - бормотал лешак. Геральт прикидывал, как это лучше сделать. Сказав "Прошу всех отойти", ведьмак попытался использовать против гноилища знак Игни. Поначалу Знак вызвал только слабый дымок, а от чавкающей субстанции уже начала отпочковываться какая-то хтоническая харя. Второй Знак уже вызвал на дряни язычки пламени. Тем временем Геральт, прикрыв лицо от режущих глаза испарений тряпкой, осторожно подобрался к шкворчащей поросли с серебряным мечом и вдарил со всей силы, раз, другой, третий. С чудовищным шипением мерзость лопнула так, что ведьмака и друадана ударной волной отбросило на отвал из каменной крошки. Рядом приземлилось что-то похожее на дхегуна - но это была оторванная верхняя половина тела, которое начало было выходить из гнойной субстанции. Все стены зала и обломки известняка были заляпаны белёсой пакостью. - Зараза... Это всё, надеюсь? - стиснув зубы от ушибов и укусов дхегунов, сказал ведьмак, помогая подняться Руд-пуло-Драту. Но это было не всё. На месте поросли зашевелился тёмный и явно угрожающий силуэт. Затем он встал во весь рост, испустив рёв и волну совершенно убийственного запаха из пасти. Перед ведьмаком предстала тварь, похожая на помесь врана, медведки, клеща, тролля, гнильца и куска дерьма. Огромными изогнутыми когтями она в слепой ярости крушила камни и балки, а в её рыке Геральту слышались слова - даже не на Чёрной Речи, а на некоем додревнем, утробно-жутком языке, который он тем не менее понимал: Не смей угрожать Гу'утраку Прожорливому, ничтожество! Ничтожество тем временем припомнило, как встречало подобных страховидл в заросших тлетворной грибницей ямах глубже самого дна Мории и что с ними нужно было делать. Подкатившись прямо под лапы демонической твари, ведьмак в невероятном рывке всадил серебряный меч в её подбрюшье почти по самую рукоять, повиснув у прожорливого Как-его-там ровнёхонько между ног. "Хорошо, Ламберт не видит", - подумал Геральт, медленно проворачивая меч. Рёв Гу'утрака перешёл в оглушающий крик боли. Затем была вспышка - но словно бы вспышка тьмы, а не света, - громкий не то хлопок, не то пердёж, и ведьмак рухнул вниз. - Ведь-Мак! Чудище ушло! Нет его больше! - вернул Геральта в реальность голос Руд-пуло-Драта. Геральт встал и тщательно оттёр с себя тряпкой противоестественные ошмётки. Потом хотел эффектно поджечь тряпку Игни, но почувствовал, что у него уже не хватает сил на Знак. Не хватало у ведьмака и подмёток на сапогах - похоже, их засосало во вспышку тьмы при исчезновении Прожорливого. - Пойдём отсюда, Ведь-Мак, - сказал одновременно устрашённый и восхищённый Руд-пуло-Драт. - Не должно никому видеть то, что здесь было. - A dy'eabl aep arse, - ответил Геральт, разглядывая, что случилось с его серебряным мечом. Он словно бы частично оплавился в демонической туше Прожорливого, но при прикосновении был не горячим, а холодным, как лёд. Ведьмаку и без того было нехорошо. - Я знал, что ты друг дру, Ведь-Мак. Ни один чужак из тех, кому мы позволили прийти в Дру Бхута, не помогал нам так, как ты. Это добрый день, и народ дру будет помнить его, - Ган-бури-Ган снова со всей силы дал ведьмаку пять и утробно захохотал. Его поддержали другие старейшины лешаков. - Дхегуны ещё остались в лесу. Но теперь им неоткуда будет брать подкрепление. Теперь-то, милсдарь вождь, ты покажешь мне дорогу в стан конников? - ослабшим голосом спросил Геральт. Всю дорогу из Нардола его колотило, передёргивало и выворачивало наизнанку - то ли от интоксикации эликсирами, то ли от гнойных испарений в подземельях. Пара глотков "Белого мёда" и незнакомые горьковатые ягоды, предложенные Руд-пуло-Дратом, позволили ему хотя бы не опорожниться в штаны. - Конечно да. Но Ведь-Маку теперь плохо. Ему надо собраться с силами. Сейчас Руд-пуло-Драт будет провожать к предкам Бай-бури-Ган. Тебе лучше будет посидеть под Дгурхуд. Геральт на с трудом гнущихся ногах не стал спорить. Древо Крови, Дгурхуд, располагалось прямо над водопадом, на который открывался вид от хижины Ган-бури-Гана, окружённое огромными камнями с тысячами петроглифов. Несмотря на его грозное название, оно вполне миролюбиво свешивало свои ветви до самого обрыва, а ветви его шелестели нежно и ласково. Тело Бай-бури-Гана - видимо, уже слегка подгулявшее, так как его перед погребением сильно окуривали - лежало у проёма между огромных узловатых корней Дгурхуда. Вокруг собрались расписанные мелом лешаки обоего пола, говорившие на своём языке, скорее всего, обыкновенные прощальные надгробные речи о добродетелях покойного сына вождя. Был здесь и Лютик, снявший берет и чуть раскачивавшийся в такт медленному и печальному бою барабанов. - Геральт, - громко прошептал трубадур. -Элберет и Мелитэле! Да на тебе лица нет! Что там было?! - Рассказать?! - процедил сквозь зубы ведьмак. Лютик, взглянув в его жёлтые глаза, увидел там нечто такое, что отбило у него охоту к дальнейшим расспросам. Внезапно дикари прекратили прощание с молодым воином, отошли на почтительное расстояние и замерли в полупоклоне. Зашелестела листва. Древо Крови накрыло ветвями труп Бай-бури-Гана, убитого орками. А когда ветви и корни через минуту-другую расступились, ничего уже не было. Только на месте, где лежал покойник, пробились какие-то зелёные ростки. "Как Старый вяз в лесу у границ страны низушек, - задумался Геральт. - Почти как Старый вяз, только дружелюбный". Словно в ответ на размышления ведьмака, движущаяся ветвь Дгурхуда задела его листвой по голове. Веточки, запутавшись в волосах, слегка их проредили, но Геральт даже не поморщился. Он чувствовал, что ему наконец-то по настоящему легчает. - Теперь ты всегда желанный гость для дру, - услышал он голос Ган-бури-Гана. - После того, как ты защитил нас от поганых из Нардола, Дгурхуд признал тебя своим. - Я польщён, - вытягивая уставшие мозолистые ноги без подмёток, сказал ведьмак. - Может, раз я, похоже, иду тут на поправку, ты выделишь нам проводника к конникам? А то, пока я здесь гощу, горгуны оставят от каменного города одни обсосанные косточки. Где-то час спустя Геральт и Лютик осторожно следовали верхом по чаще Друаданского леса за самим Ган-бури-Ганом, который решил принять личное участие в переговорах. Дорога в лагерь рохиррим пролегала почти по прямой - вдоль реки, которая, собственно, и вымыла в известняке Белых гор долину Дру Бхута. - А там точно всё так серьёзно? - поинтересовался виконт де Леттенхоф у предводителя лешаков. - Конников десять и ещё пять раз по сорок десятков. Горгун и плохих людей за горгун на дороге... - слегка замялся Ган-бури-ган, непривычный к таким большим числам, - десять раз по десять раз по десять десятков. Это больше, чем конники могут победить. Вся троица спустилась наконец к подножию горы Эйленах с очередным сигнальным маяком, доминирующим над трактом между Гондором и Роханом. Здесь лес редел, а вдалеке меж деревьев виднелись огни костров, слышалась человеческая речь и запах жареного мяса. - А вы уверены, милсдарь, что мы не заблудились, и что там не, с позволенья сказать, горгуны? - продолжал переживать Лютик. - Дру не может заблудиться в своём лесу, - обиделся на недоверчивого барда Ган-бури-Ган. И он был прав. Вскоре Геральт и Ко наткнулись на первого патрульного - это был светловолосый и светлобородый всадник в кольчуге и красной котте воина альдора Хардинга. Ведьмаку его лицо показалось смутно знакомым. - Стой! Кто идёт?! - скомандовал хриплым голосом воин, и Геральт окончательно его узнал: - Ты уже говорил мне это, Видфара. Давным-давно, когда мы только-только приехали в Рохан. Я Геральт из Ривии, это Лютик, а это Ган-бури-Ган. - Если это так... - задумался было Видфара. - Долгий же путь ты проделал из Восточной Марки, ведьмак! Я и не знал, что вы с менестрелем откликнетесь на призыв Теодена - но после ваших подвигов в Хельмовой пади вам тут все будут рады! А лешак с вами зачем?! - Милсдарь Ган - парламентёр и проводник, он под нашей защитой и покровительством. Так что не советую проявлять к нему предубеждение, - сказал Лютик. - Тогда ступайте за мной! - сказал роханец. - Сейчас мы все ждём, пока государь решит, как действовать дальше. Пока всадники ждут приказа Теодена, может, встретишься с ними? Уверен, многие воспрянут духом, увидев знаменитого ведьмака и услышав песнь Лютика!