Холодная зима.
Ледяной воздух обжигает лёгкие.
Два продрогших парня идут по узкой тропинке.
–Я заметил однажды, — начинает диалог шатен, будто напевая, старую, знакомую мелодию, —
Как зимой кусты сирени расцвели, как будто в мае, — замолкает, хватая старшего за руку, —
Ты мне веришь или нет? — всматривается в глаза напротив, в ожидании ответа — Веришь мне или нет?
Он с надеждой смотрит на блондина, своими огромными карими глазами, зрачки которых расширились, полностью охватывая радужку.
—
Я тебе, конечно, верю, — говорит старший, отпуская руку шатена, немного отходя от него, —
Разве могут быть сомненья?Я и сам всё это видел, — он оборачивается, осматриваясь, поворачивая голову в разные стороны, что начинает делать и младший, —
Это наш с тобой секрет, — берет младшего за руку, —
Наш с тобою секрет.
Они спешат домой, ведь кончики пальцев уже давно покраснели, начиная колоть, а тонкая куртка никогда особо не спасала зимой.
Пробегая десятки ступенек, мальчики оказываются у нужной двери. Звон ключей, и они попадают в квартиру, где старший спешит прижать мальчика к стене, затягивая в робкий, ненавязчивый поцелуй. Горячее дыхание старшего согревает щеки парня, обжигая точно так же как морозный воздух, но намного лучше.
Чашейко кладет замёрзшие ладошки на покрасневшие щеки Влада, заглядывая прямо в голубые глаза.
—
А недавно я видал, — тихий шепот, который так любит Бумага, становится громче, чтобы старший точно услышал рассказ мальчика, — Как луна в сосновых ветках,
Заблудилась и заснула, — он замолкает, смотря на непонимающее лицо напротив, — Ты мне веришь или нет?
Бумага спешит вновь поцеловать Влада, но тот отстраняется, вновь задавая вопрос:
- Веришь мне или нет?
Бумага устало выдыхает, опуская голову.
— Я тебе, конечно, верю, — осторожно берет руку мальчика в свою, переплетая пальцы, — Я и сам все это видел, — ловит на себе непонимающий взгляд пассии, поясняет — Из окошка в прошлый вечер. Это наш с тобой секрет — выдыхет в холодную шею, повторяя — Наш с тобою секрет.
Шатен сам целует мужчину, уже более настойчиво, сминая покусанные губы.
Они перемещаются на кухню, включают чайник и рассаживаются по местам, с разных сторон стола.
— А во время звездопада, — снова начинает рассказывать мальчик, накрывая лежащую на столе руку Бумаги своей, — Я видал, как по небу, две звезды летели рядом, Ты мне веришь или нет? — сжимает ладонь старшего, всматриваясь в прикрытые глаза, — Веришь мне или нет?
Бумага обречённо вздыхает, будто его уже начинают раздражать подобные диалоги.
Но это не так.
Ему очень нравится слушать своего мальчика. Слушать о том, как он проводит свои дни, пока они не могут находится вместе.
— Я тебе конечно верю — говорит излюбленную фразу, вспоминая, что мальчик говорил в прошлый раз, — Разве могут быть сомненья? — начинает поглаживать чужие костяшки пальцев своими, осторожно постукивая, — Я и сам все это видел.
Это наш с тобой секрет.
Чайник закипел, но дела до него уже никому не было.
Чашейко сжал ладошку Влада, опуская голову.
— Хочешь поговорить о чем-то? — Бумага всегда беспокоился за младшего, потому что понимал, что тот учиться в школе.
Учиться в школе — неплохо, учиться в школе в гомофобной стране — не очень хорошо.
Они скрывались как могли. Делали все, что только возможно, чтобы их не раскрыли.
— Ты же знаешь что я помогу, если у тебя что-то случится. — Бумага мило улыбается, приподнимая голову младшего за подбородок, — Посмотри на меня хотя бы.
Чашейко раскрывает глаза, отводя взгляд от старшего, уворачиваясь от настойчивого, но доброго взгляда.
— Это наш с тобой секрет, — говорит Влад, перебираясь через стол, мягко целуя младшего.
— Наш с тобой секрет. — повторяет Чашейко, расслабляясь.
Обвивает руками чужую шею, оттягивая волосы на затылке. Растворяется в ощущениях, прокручивая в голове фразу:
Наш с тобой секрет.