Ты тоже, мышонок

Киллджой расхаживает по лаборатории кругами, проворачивая один и тот же момент в голове — поднявшийся клубок пыли, а затем взрыв, из которого вышли все, кроме нее. Турель вылетела со скрипом к команде, вместе с ее респиратором, слегка сломанным в районе фильтра, но ее самой нигде не было. Ничего, что могло бы говорить о том, что она жива. Бримстоун отправил команду исследовать местность после того, как они вернулись, ведь даже обойдя всю карту, они не нашли ничего, и никого. Клара берет в руки пачку сигарет, достает одну, открывает окно и закуривает, выпуская густой глубок дыма. Былая юность отдается небольшим кашлем в кулак, а скрипнувшая за спиной дверь заставляет вздрогнуть и в опаске обернуться, быстро затушив сигарету о подоконник. Вошедшая Сейдж держит в руках респиратор и «змеиный укус», испачканный в пыли. Она поднимает взор на инженера, ничего не говоря — они понимают друг друга без слов, без эмоций и возгласов. Китаянка лишь передает вещи инженерке, слегка мотает головой из стороны в сторону и уходит, также тихо, как и заходила. Комнату наполнило густое молчание, давящее на плечи и голову, так грубо сжимающее горло и душащие своим наличием. Немка приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, вымолвить и спросить, но знает — ее никто не услышит, и она уже, никого не услышит.

Она тоже.

Киллджой падает на колени, крепче сжимая вещи, отданные ее коллегой, и срывается в крике, громком и скорбящем, сожалея о всем том не сказанном, не сделанном и не просмотренным вместе. О всем том, что могли бы они сделать вместе. Разум заполнило мутное сознание, игнорирующее все происходящее вокруг, и лишь собственный плач, срывающийся голос и вопль, отдавался гулом в ушах, рябью в голове и таким странным, невнятным чувством изнутри, словно скребущем по корке ее тела, вырезающим острым лезвием сердце и сжимающим его своими лапами, с длинными и острыми когтями, проникающие внутрь и раздавливающие все сосуды и вместе с ними чувства, так глубоко зашитые внутри, и отрицаемые ею так долго. Кулак сильнее сжимает «укус гадюки», как тот трескается, въедается в кожу и шипит, чуть ли не разъедая плоть. Киллджой похрипывает, продолжая крепче сжимать вещи и трясущейся рукой откладывает респиратор, встает, утирая свободной рукой слезы, аккуратно кладет на стол яд, смотря на обожжённую часть тела. Ладонь горит, шипит и невероятно сильно болит, отчего челюсти слегка сжимаются, но она как сделала бы Вайпер, лишь молча терпит, чувствуя, как поток чувств внутри, словно птица в клетке мечется из угла в угол, стараясь найти выход, но врезаясь в расчетливый разум, что как песок на огонь глушит все внутри, глушит грубо и насильственно, отвлекая мозг на шипящую боль в ладони. Киллджой снимает свою куртку, вешая ее на вешалку, надевает излюбленную футболку Гадюки, щедро подаренную ей, и достает аптечку, грубо перевязывая ладонь, никак ее не обрабатывая. Внутри стало как-то пусто, отвратно и больно, скрежетая по груди изнутри, словно кошки скребутся в окна. Гений прикрывает заплаканные глаза, тихо сопя и чувствуя знакомый запах кислоты от футболки, проваливается в сон.

Всего лишь сон

— Доктор Сабина! — Восклицает молодая девушка, подбегая к высокой черноволосой особе, держащей в руках планшет с прикрепленными к нему документами. — Могу ли я вам помочь? — Она лучезарно улыбается, смотря на Гадюку, что так недоуменно смотрит на нее, словно видит впервые. Нет, это далеко не первый раз, когда немка так резко появляется в коридорах и спрашивает не нужна ли ей помощь. Именно ей. Американка мотает головой, немного улыбаясь. Вдруг, ноутбук щелкает, выключаясь, и Киллджой, с обиженным вздохом поворачивается к особе, выключившей ее гаджет. — Вайпе-е-ер! — Цедит дева, по-детски надувая губы и повернувшись к особе на стуле-крутилке. — Зрение испортишь, будешь так долго смотреть на одно и тоже, мышонок — Гадюка вздыхает, снимая с себя кофту и садясь на кровать рядом со стулом. — На тебя я бы смотрела вечно — Тихо произносит особа, немного улыбаясь. Она поднимается со стула, подходя к ученой и садясь к ней на колени, обнимает, чувствуя, как особа гладит ее по спине и зарывается носом в шею. Их небольшая разница в росте играет только на руку, инженер, как низкая дева, имеет полное право кататься на чьих-нибудь руках и сидеть на коленях. — Такая юная, а уже неимоверно наглая — Шепчет Вайпер, оставляя укус на шее Киллджой, и смеясь, она поглаживает ее по лицу, так мягко, совсем нежно. — Вставай, Клара — Шепчет она, как инженер внезапно просыпается, снова оказываясь в знакомой комнате, в той же футболке и с потекшей тушью от слез, и отпечатками на подушке.

— Вставай, Киллджой

Слова режут по ушам, а сама немка, слегка нахмурившись, переворачивается на другой бок, увидев перед собой обеспокоенную Скай, аккуратно поглаживающую ее по плечу. Ее взгляд с лица переместился на руку, которую она позже аккуратно взяла, осматривая окровавленный бинт. Австралийка слегка вздыхает, поднимая брови и задавая немые вопросы, ждет ответа. — Поранилась, когда турель разбирала… — Произносит немка, убирая руку и слегка скручиваясь в комочек. — Киллджой, пойдем, я осмотрю твою руку, и ты умоешься, уже вечер, все по комнатам разбрелись. — Рыжая мягко улыбается, поглаживая черные волосы и убирая упавшие локоны за ухо. — Ее комната закрыта? — Скай не отвечает, лишь отводит взгляд, слегка кивая и поднимаясь с кровати, берет на руки инженера, направляясь в свою обитель, где сможет подлатать девушку. Она ничего не говорит, лишь молча усаживает немку на койку, снимая бинт и хмуря брови, стоило только ожогу показаться на бледной коже. — А если бы он был серьёзным? — Особа слегка возмущается, но с пониманием смотрит на Киллджой, доставая аптечку и аккуратными движениями сняв остатки окровавленного бинта, начинает обрабатывать рану, поглядывая за Кларой. — Ей не было больно, когда кислота жгла ее кожу –, шепчет инженер, слегка всхлипывая и подрагивая всем телом. Внутри все опять сжалось, скрутилось и заскрипело, заводя трель сожаления и скорби. — Скай, ее правда не нашли? — Она поднимает взор на рыжую, в мутной надежде смотря в эти ярко-зеленые глаза, так сосредоточенно смотрящие на ее рану. Девушка молчит, отводя взгляд и скрипя зубами, отвечает: — Нет — Последнее слово, и на пару секунд в мед. кабинете царит тишина, прерываемая перевязкой руки и всхлипываниями, и лишь спустя эти секунды, по ощущениям тянущиеся как часы, Киллджой зарыдала с еще большей силой, она не кричала, нет, просто этот хрип, трясущиеся плечи, и слезы, капающие на пол с ее лица, почти эхом отдающиеся от стен помещения. — Клара… — Шепчет Скай, крепко обнимая инженера и прижимая к себе. Ее плечо в те же минуты мокнет, а ладони мягко гладят ровную спину, стараясь хоть как-нибудь успокоить. — Я хочу видеть, как она улыбается, как она смеется, как смотрит со мной фильм и как она… — Захлебываясь слезами, проговаривает гений, дрожащим голосом пытаясь подобрать слова — Я никогда не буду счастлива с кем-нибудь другим… — Скай не отвечает, лишь закрывает глаза и слушает, как немка в порыве чувств выговаривает все, что не успела сделать, когда Гадюка была жива.

Была жива.

Девушка отъезжает от одного стола к другому, поправляя растрепанные волосы, которые с какого-то момента стала убирать в неаккуратный хвост, что-то быстро печатая на клавиатуре, она возвращается к другому монитору. Ее комната давно пропахла сигаретным дымом и красным вином, так любимым ее возлюбленной. Она не помнит, когда последний раз ложилась спать на полноценные восемь часов, когда видела сны и когда ела, успела похудеть почти на десяток килограмм, чуть меньше чем за два месяца. И, почему то, это ее никак не беспокоило. Вообще никак. — Киллджой! — Окрикивает особу вошедшая Скай, ставящая руки в боки и хмуро смотрящая на коллегу. Немка не выходит на задания, Бримстоун просто не может дать их ей, видя, в каком состоянии находится агентка. — Пойдем, поешь. — Я не хочу, Скай — Отрезает особа, начиная отъезжать к другому углу стола, как ее хватают за спинку, останавливая и после подняв на руки, уже правда, без стула. — Скай! Отпусти меня! — Черноволосая брыкается, и оказавшись на полу, подбегает к монитору, быстро печатая и включая механизм, стоящий рядом, из которого должно показаться ее изобретение. Любимая кофта Вайпер висит на ней, а и до сего худые руки, сейчас казались совсем пустыми и больше напоминали кости, обтянутые кожей. — Представляю тебе мое новое изобретение! — Впервые за несколько месяцев глаза девушки загораются, и она открывает капсулу, из которой выходит точная копия Вайпер, только, роботизированная. — Вайпер! Та, которую мы все знали. Я загрузила ее ДНК с помощью того респиратора, а еще ее «укус гадюки», оставивший мне ожог, там… — Она не успевает договорить, как Скай кладет руки ей на плечи, хмуро смотря и проговаривая: — После ее яда не выживают, даже если это просто ожог, Клара.

Не выживают.

Киллджой вздрагивает, осматриваясь по сторонам и встречаясь взглядом с Вайпер. Дождь угрюмо тарабанит по окну в ее комнату, а она, заливаясь слезами, подбегает к Гадюке, крепко обнимая и трясясь. — Мышонок… — Шепчет дева, поглаживая особу по волосам. — Вайпер ты же…ты… — Она захлебывается слезами, крепче прижимаясь к деве, стоя посередине темной комнаты и пытаясь переварить все произошедшее. — Ты тоже. — Гадюка не ждет ответа, ничего больше не говорит, лишь молча гладит волосы, пропахшие железом и маслом, успокаивая инженера.

Ты тоже, мышонок, ты тоже.