Погасло

Ничего не помню Ничего не слышу Лишь хочу еще хоть раз тебя увидеть Лишь хочу еще хоть раз в глазах твоих тонуть Лунный свет пробивался сквозь маленькое окно в тяжелой, каменной стене, отражаясь единственной полосой на холодном полу. Кажется, что стоит только протянуть к ней руку и она исчезнет, оставляя сознание вечно блуждать в непроглядной тьме. Хотя, тьма уже давно сгустилась огромным облаком и даже самый яркий свет ей не рассеит. Потому что засела она не на небе, а глубоко в душе. Засела тогда, когда Жан, погружаясь в омут своих тревог и несбывшихся мечт, закрывает уши руками. Увесистая пелена опускается над глазами и остается только собственный мир, давно разрушавшийся по кусочкам. Мир, который давно сгорел до тла в ослепляющем огне братского костра. И в этот вечер все рушится в очередной раз, оставляя лишь невыносимую тяжесть в груди. В ушах стояла протяжная тишина и все словно притупилось, уносясь в чертоги разума. Будто все пропало. Будто если сейчас он выйдет из защитного кокона, образовавшимся сводящим узлом, то все рухнет окончательно. Все оставшиеся мечты, цели и надежды. Всему настанет конец. И этот конец ждет за этим маленьким окном его безопасного мира. Нет. Оставьте. Оставьте хотя бы один последний луч. Последний шанс сохранить опору. Все будет в порядке, если он здесь останется. Останется в мире, где его бы поняли. Где у него были силы идти дальше. Потому что с ним были рядом. Остаться во времени, когда темнота казалась мягким облачком, на котором можно было беззаботно парить и прятаться вдвоем от чужих глаз. И когда лунный свет был красочным пламенем, который обжигал с головы до ног и давал разглядеть чужие, но такие родные очертания. *** Жан проснулся от крепкого сна, услышав чью-то возню у себя под боком. Нехотя продрав глаза, тот обернулся на спину и сквозь опущенные ресницы увидел знакомую фигуру, сидящую и с задранной головой, что-то задумчиво разглядывающую в ночном небе. -Марко? - тот лениво поднялся на локте, протирая сонные глаза, - Ты чего не спишь? У них давно вошло в привычку сбегать ночью из корпуса и до устали болтать, лежа на стоке сена где-то за конюшнями. Сложно сказать, была ли эта привычка плохой. Жану не шипко хотелось проводить время вместе в присутствии других кадетов, а Марко и не возражал. В конце концов, ему самому нравилось вот так лежать вместе и обсуждать все подряд. Начиная от очередной потасовки с Эреном, заканчивая тем, как они будут бегать ночью по барам после поступления в Военную полицию. Что-то было в этом теплое и уютное. И намного более интимное, чем все, что было между ними в моменты нежности или страсти. Хотя, и это тоже было не плохо. Совсем наоборот. -Ох, Жан, прости, разбудил? - Марко осторожно развернулся, виновато шепча, - Спи дальше, все хорошо. -Нет, так не пойдет, - Жан вздернулся и сел рядом с ним, пытаясь вглядеться в лицо напротив, - Почему ты не спишь? -Посмотри на небо, - тихо ответил Марко, расплываясь в восхищенной улыбке. Жан послушно поднял взгляд и замер. Звезды. Тысячи, нет, миллионы таинственных звезд мерцали, раскинувшись по всему черному, бархатному небосводу. Какие-то срывались и падали, оставляя длинный след. И словно не осталось ни единого уголка, где они бы не переливались своим яркий светом. Каждая сияла по-своему, образовывая замысловатые узоры. Небо такое величественное. Такое бескрайнее и неизведанное, хотя, казалось, стоит только протянуть руку и можно сорвать хотя бы одну, самую маленькую звезду. Оно так манило, что даже Жан, не чувствительный до подобных вещей, широко распахнув глаза, пытался вглядеться в каждый луч, поблескивающий вдали. Однако, даже жизни бы не хватило, чтобы все рассмотреть. Но стоило ему повернуться к Марко, готовому воодушевлено поделиться впечатлениями, как тот застыл окончательно, на пару мгновений позабыв, как дышать. Марко, увлеченный ночным небом, совершенно не заметил, что его рубашка спала, оголив плечи. Лунный свет осветил вытянутые черты лица, прямую спину, длинную шею так, что Жану на секунду показалось, что перед ним сидит не живой человек, а иллюстрация из книг или портрет, выполненный искусной рукой художника. И Марко такой же неподвижный, с будто навечно застывшими эмоциями, чувствами и идеализированными тонкостями с деталями. Живым его делали только блестящие и причудливые блики в карих глазах, отражающиеся от небесных светил, пораженная улыбка и россыпь сверкающих веснушек, разбросанных по всему телу. Такие хаотичные и ясные, складывающиеся в прекрасные рисунки, напоминающие созвездия. Точно. Созвездия. Перед Жаном уже была звезда. Даже не звезда, а настоящее звездное небо. Которое сверкало в его глазах сильнее чем то, что расстилалось над головой. И к этому небу он может прикоснуться. И не удержавшись, он наклонился и прильнул губами к одной из таких звездных россыпей на плече Марко, аккуратно выцеловывая возникающие в голове созвездия. -Эй, Жан, ты чего? - хохотнул тот, поворачивая голову. -Понял, что у меня уже есть своя путеводная звезда, - Жан усмехнулся, отрываясь и осторожно проводя пальцами по каждой веснушке на плече, - Вот она. Марко потянулся рукой к чужой щеке, мягко поглаживая её большим пальцем. И улыбнулся так, как умел только он. Доверительно, чарующе, с такой искренней и щемящей нежностью. Ради этой улыбки Жан был уверен, что сделает все. Даже отправится за стену Мария. Лишь бы Марко гладил его лицо и смотрел на него так каждую минуту. -Значит буду стараться сиять для тебя ярче всех звезд. -Обещаешь? - безмятежно улыбнулся Жан, прижимаясь к чужой руке. -Обещаю. *** На небе больше не видно звезд. Его оставшийся мир больше ничего не осветит. Его последняя звезда давно погасла.