Крики в канцелярии

— Сначала была пустота, а потом... — рассуждение Бога над очередной шедевральной книгой прервал детский крик, от которого треснул стакан апельсинового сока, выпали несколько белоснежных перьев у архангелов и пару-тройку уже поседевших волос у Чака и стоял попросту невыносимый звон в ушах, что барабанные перепонки были в полной боевой готовности безвозвратно лопнуть, — а потом лучше бы она и оставалась. Мировой творец терпел много всего: непрерывные перепалки Михаила и Люцифера, вмешательства в личную жизнь со стороны сестрицы Тьмы, постоянные нравоучения Смерти, но никак не мог стерпеть визг младшего сынишки — Гавриила. — Ради всего святого, заставьте это замолчать, — с нотками отчаянного подвывания взревел Ширли, подразумеваю под своеобразным «это» неугомонного мелкого архангела, что снова нарушил этакую атмосферу умиротворения и покоя, из которой Бог горстями черпал вдохновение для своих многочисленных работ. — Конечно, Отец, — моментально среагировал сидевший в соседней комнате Михаил, разгребавший тонну различной документации, что требовала повторного рассмотрения по мнению небесной канцелярии. Выйдя за пределы кабинетов и рабочих стен, архистратиг оказался у входа в Эдемский сад, откуда слышались невнятные крики и возгласы. Как только старший архангел шагнул на территорию парка, в котором произрастало множество изящных и культурных растений, послышались шуршания со всех сторон и нечто, навязчиво напоминающее плач. Вопли, определенно, неслись с другого конца Эдема. С каждым минувшим метром гул всё увеличивался, пока в конце концов не достиг апогея, от чего у главного архангела заложило уши. И первой мыслью Михаила являлось подозрение о том, что на небеса напали и из всех щелей звучала с ума сводящая сирена, но сомнения мигом были откинуты, когда он заприметил в близлежащих кустах Гавриила. Тот моментально затихнул и взглянул на старшего брата заплаканными, раскрасневшимися глазами. Михаил тяжело вздохнул, благодаря всех святых об окончании невыносимой какофонии. — Что на этот раз? — Захария, — всхлипнул маленький архангел; по его щекам вновь начали растекаться мокрые дорожки. — Опять украл твои конфеты? — вдруг смягчился архистратиг. Несмотря на высокий чин Гавриила, более старшие ангелы не упускали возможности посмеяться над ним. И как бы Михаил не пытался образумить негодяев, толка из наказаний никак не выходило. — Захария, — вновь повторил мелкий Гавриил, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, — облил мои крылья краской. Архангел пригляделся чуть внимательнее: его ранее золотистые крылышки преобрели синий цвет, и каждое перышко гнусно свисало под весом краски, успевшей застыть. — Пошли, — он стер с лица Гавриила остатки слез, — помоем твои крылышки в Святом озере. Михаил протянул руку архангелу, и тот натянул слабую на вид улыбку и скорее обхватил маленькой ладошкой чужие пальцы.