chevauchant ton âme

***

снова одно и то же.снова чувствовать запах акумы в толпе, столь манящий и дурманящий разум, что теряешь рассудок.снова чувствовать тепло от прикосновений и таять от случайных касаний кончиками пальцев.снова ссорится и слышать столь обидные слова, которые словно ножами впиваются в сердце, оставляя за собой мерзкий осадок.снова понимать, что любишь, отрицая эти чувства к чертовой матери.снова мольбы вернуться и не оставлять его в одиночестве.снова бессонные ночи и накатывающиеся слёзы от воспоминаний, греющих душу.

      курсед лежал обездвиженно, смотря в потолок, ожидая сообщения или звонка от одного лишь контакта в его телефоне, увидев имя которого сердце начинает пропускать в 2 раза больше ударов.он не был влюблённой пятиклассницей или трусливым девственником, но он боялся проявлять лишнюю тактильность в сторону сережи, был достаточно холоден и скуп на эмоции, что часто обижало парня.ревность терзала его при любой возможности, будь то друг или подруга, однокурсник или однокурсница.хотелось показать чей он был на самом деле.       вспоминая то, как они засыпали на одной кровати и то, как чёрная макушка была прижата к его груди—внизу завязывался плотный узел и воздуха начинало отвратительно не хватать.слюна становилась липкой, как мерзкопахнущий пва и склеивала рот, так что ты не можешь вдохнуть столь нужный в ту самую секунду кислород.вдыхая носом шампунь акумы, с губ исходит сходит тяжелый выдох, желание зайти дальше, прикоснуться туда, где было запрещено оставляло в мозгу у курседа красную противную запрещающую метку, а ведь так хотелось перейти те границы недозволенность и наконец разрушить это каменную стену, что мешала ему присвоить серёжу себе.губы неосознанно тянутся ко лбу черноволосого, оставляя за собой легкий поцелуй, в котором кир пытался уместить всю ту заботу, которую хочет дать акуме и ту которую давал темноволосый ему.каждый раз держа длинную сплитовую челку над унитазом, когда другому было очень плохо, поглаживал рукой по спине, шепча слова поддержки и каждый раз брал обещание, что больше и грамма не выпью.но история все каждый раз повторялась.то как акумаке тщательно вычёсывал путаницу из черно-красных волос, нежно гладя по голове и говоря разные приятности, которые словно бальзамом, обливали его сердце и оставляли приятный осадок ещё надолго.возможно кир бы сделал словарик из всех тех приятностей, которые ему говорил акума, чтобы каждый день перечитывать и вновь испытывать те же эмоции и неосознанно заливаться розовым румянцем.татуированная рука заправляет темные, как смоль пряди за ухо оставляя напоследок оставляя горячее дыхание прямо около ушной раковины парня и проваливается в сон, не забывая прижать к себе акуму.ведь тогда он ещё не знал, что сережа совсем не спал.       сейчас лёжа на кровати с закрытыми глазами, он хотел лишь почувствовать холодную ладонь в своей, тёплой, той которая даст ему наконец заботу и заслуживающее ему внимание.вспомнить трепетность его крепких объятий и неловких дружеских поцелуев в щеку.вспомнить то, как серёжа катался от смеха, когда был защекощен курседом и повален на матрац.вспомнить то, как оба встречали рассвет, грея друг-друга теплом своих тел.тоска и опустошение словно маленькими перочинными ножиками резали его сердце на маленькие частички, а во рту стоял неподъемный ком.       яркость телефона вдруг осветила тесную комнатушку, нехотя кир протянул руку нащупывая гаджет на прикроватной тумбе.сердце бешено билось в груди от испепеляющей надежды, как оказалось не зря.на экране горит отправитель-«акумакукуе» с вопросом о моральном и физическом здоровье курседа.тот быстро перебирал пальцами по сенсорной клавитуаре и писал ответ, типо—«все могло быть и хуже, чел, сам как? что нового вообще?».ответ не заставил долго себя ждать, а вот то что было в нем, никак не было тем, что кир мог ожидать от акумова. —«может зайдёшь ко мне? мне что-то совсем не спится, да и мы давно не виделись».а курседа долго и просить не надо, быстро написав кроткий ответ, вроде—«скоро буду», тот начал собираться.уже через несколько минут курсед стоял под дверью серёжи, нажимая на старинный замок, который лишь пропускал мерзкий звон, оставляя в ушах ультразвук и противную глушь.       сонный парень встретил кира приветствием и пригласил зайти.курсед уже будто по-хозяйки разулся и повесил ветровку, по пути вспоминая те моменты, когда кир был пьян в стельку, а акумов чуть ли не надрывался каждый раз, пока тащил его вглубь квартиры.на лице появилась грустная ухмылка, все же он эгоистичный идиот, который каждый раз он будто взваливал себя на плечи акумы, свесив ножки и болтая ими в воздухе.ведь он так много раз давал обещание бросить и больше не расстраивать его.но он снова и снова стоял под дверью, иногда даже не дожидаясь ответа мог сидеть там пока не заснёт, но она утро он все равно был в тёплой кровати и в чистой одежде, а на тумбе всегда лежала шипящая таблетка от головы и стакан воды, который курсед незамедлительно осушал.       несмотря на то, что они долгое время не общались акума без смуты похлопал ладонью по кровати на место рядом с собой, молча приглашая лечь рядом.сердце затрепетало, а кадык дрогнул, от большого количества скопившейся вязкой слюны во рту.курсед аккуратно прилёг рядом и посмотрел в зелёные глаза напротив, в которых тот каждый раз искал выход, ждал руку помощи, которая вытащит его из темной пучины, где все ненавидят и гнобят, где ты не можешь быть любимым и любить сам.акума накрыл его одеялом, при этом не издавая не звука.тишина сохранялась и сковывала в движениях, отдаваясь мерзким ультразвуком.       —я скучал-, зазвенело в ушах у курседа, сплитового будто холодной водой облили, будто коснулись частицы его души и резко провели кончиками пальцев, оголяя самое сокровенное.       —я тоже и ты не представляешь как, чувак-, смотрел прямо в глаза, пытаясь прочесть там хоть что-то, но в темноте, к сожалению, ничего разглядеть не удавалось.       —я нравлюсь тебе?-, голос черноволосого звучал уверенно, будто он итак знал дальнейший ответ.       —нравишься-, чуть помедлив ответил курсед, —нет, я люблю тебя.сердце черно-красного, словно, пыталось разбить его бедную грудную клетку, что уже была в немом крике о помощи.тишина давила слишком сильно, но прерывать ту, никто не решался.кир сглотнул, смотря на акумаке, ожидая от него хоть чего-нибудь, иначе тот сейчас взорвется от переполняющих его эмоций и непонятно, радостных или не очень.       —ты тоже нравишься мне, кир-, смотря в черноту глаз друга наконец ответил акумов.       —что будет дальше, чел?-, спросил черно-красный, еле сдерживая свои желания прямо сейчас утащить акуму в плен, не давая никакого выбора.но ему пока приходится сдерживать эмоции, так как и было раньше.       акума вздохнул, пожимая плечами.а он ведь и правда был не в курсе, а что делать дальше?начинать встречаться или продолжать ту самую дружбу?что было бы уже точно нереально.тот потянулся за стаканом воды и отпил глоток.курсед потянулся к ладони черноволосого, переплетая их пальцы и смотря тому в глаза.сердце пропустило пару ударов, прежде чем их губы соприкоснулись.курсед старался делать все нежно, настолько, насколько его хватит.язык ласкал мягкую нижнюю губу, хотелось стонать от удовольствия и удовлетворения одного из тех желаний, которое кир хранил у себя, как зеницу ока-«поцелуй с серёжей».такой, чтобы акумаке был удовлетворён таким исходом.а тот и был, ох как доволен сейчас, татуированная рука уже давно прижимала к себе парня буквально так, что между ними не оставалось и жалкого сантиметрика.разгоряченные тела двух парней, уже словно по-животному сливались друг в друга, ведь каждый из них горел от желания.       курсед отстранился заглатывая воздух, словно рыба выкинутая из воды на берег.лёгкие горели синим пламенем, а сердце прямо сейчас выпрыгнет из груди.щеки пылали, а приятное тепло внизу не давало покоя.       никто из парней больше не решался начать диалог, поэтому они лишь делились с друг-другом тошнотворной тишиной и сбившемся дыханием.акума сделал первый шаг, придвинувшись к курседу, ложась головой на его подушку.снова опасно близко.кир сглотнул, не осмеливаясь смотреть больше в глаза парню.внутри курседа в это время, словно весь мир ликовал, крича-«ураура» и «гип-гип».а в районе шеи вдруг почувствовалось тёплое умеренное дыхание, а ниже лёгкая тяжесть рук, обхватывающих его тело.оказалось, что акума просто дал храпу прямо у него на груди, пока тот задумался о своём.