не всегда бывает хэппи энд

Тёмные тучи заслонили собой всё небо. Дождь стекал своими холодными струями по крышам многоэтажных домов, в одном из который сейчас сидел на подоконнике в однокомнатной квартире и курил Антон, смотря на чудеса природы. С каких пор он курит? С лет так пятнадцати-шестнадцати. Проще говоря, с девятого класса. Сейчас едкий дым пробирается в лёгкие, отчего во рту появилась привычная горечь. Выпустив пар и очистив пепел с фильтра, Антон вновь затянул в себя вредный воздух. Так продолжалось до тех пор, пока сигарета не закончилась. А брать следующую ему не хотелось. Отбросив её в пепельницу, Шастун вновь погрузился в свои мысли. Смотря на дождь, он вспоминает водную фотосессию, в которой снимался он.

*Воспоминания. Тридцать первое июля две тысячи девятнадцатого года. *

      — Арс, ты точно уверен, что хочешь эту фотосессию? — спросил Антон, лёжа на диване перед телевизором и обнимая за талию Попова.       — Да, Шаст, уверен, — прижался ближе к Шастуну Арсений, получив от того поцелуй в нос.       — Ладно. Я точно знаю, что ты там будешь самым красивым, — гордо заявил Антон, услышав в ответ смущённый смех своего парня. — Во сколько поедем?       — Через час примерно, — положил голову на плечо Антона Арс.       — Время есть, поэтому…— Антон не надолго замолчал. — Пойдём приготовим поесть, я голоден! — снова прилетел поцелуй в кнопку Арсу, а Шаст упорхнул на кухню под заливистый смех своего любимого.

***

Спустя 40 минут парни приехали к реке, где должно пройти сие мероприятие. Арс был на нервах и держался рядом с Антоном, который успокаивал того, говоря «ты справишься», «у тебя получится», «ты потрясающе красив и горяч, перестань волноваться» и тд. Антон начинал нервничать тогда, когда нервничал Попов. — Арс, послушай меня, — парни отошли в сторону, чтобы поговорить. — Запомни, ты прекрасен, у тебя есть все качества модели. Даже если и не получится, то какая разница? Будь собой, просто живи на этих локациях и забудь о камере, — обнимая того за плечо и стоя боком, проговорил Антон. Он очень сильно переживал за Попова, хоть и смысла-то особо в этом не было. Это не первая фотосессия его парня. Тот, улыбнувшись ему, прошептал тихое «спасибо» и пошёл, так как его позвали, уведомив, что пора начинать. Шастун просто смотрел на позы, в которые встал Арсений, и улыбался. Его парень — само совершенство.

*Настоящее время.*

Антон, усмехнувшись воспоминаниям, встал на пол и пошёл к дивану. Он не хотел включать никакой техники и решил дать мозгам отдохнуть от всего. Порой, это бывает полезным. Скучал ли Шаст по Арсению? Да, скучал. Простит ли его Попов? Нет. Больно от этого Антону? Ещё как! Сейчас его номер везде был заблокирован в контактах у Арса. Тот никак не хочет связываться после предательства Шастуна. Антону горько, больно, одиноко. Он не хочет ни с кем связываться на данный момент, хочет побыть в тишине и одиночестве. Но от чувства одиночества никак избавиться не может. Ему плохо без Попова. Он словно болен той болезнью, от которой, увы, лекарства нет. Если не считать лекарством само присутствие Арсения. Уложив на кровать своё тощее тело, Антон погрузился лицом в подушку и распластался звёздочкой по всему разложенному дивану. Все вещи, находящиеся в его квартире, напоминали ему об Арсе. Его запахе, голосе, улыбке. Шаст бы многое променял на смех своего бывшего возлюбленного. Но, к сожалению, этому не быть. Он потерял своё счастье, сделав ужаснейшую ошибку спустя месяц после той злосчастной фотосессии. Шастун уже хотел погрузиться в сон, как вдруг его разбудил стук в дверь. Не желая вставать и кого-либо пускать, он всё-таки поднялся и пошёл в коридор. За дверью оказался Арс. — Что ты здесь делаешь? — спустя минуту тишины и шока проговорил Шастун. — Ты поговорить хотел, как я помню. Пока я в Москве, то решил - так и быть, — толком не смотря ему в глаза, ответил Арс. — Так я могу войти или могу уйти? — А, да…Проходи, — Антон отошёл в сторону, давая пройти «гостю» в квартиру. Когда Антон после съёмок предложил ему поговорить, он не был уверен, что тот согласится. Тот постоянно говорил «я скоро уеду в Питер», «я занят» и так далее. Но, тем не менее, он тут. Он решился поговорить с Шастом, расставив все точки над «i». Антон закрыл входную дверь, пока в это время Арс уже был на кухне и пытался вести себя нормально. Он и не понимал, зачем решил прийти к тому, кто предал? Кто осквернил его чувства? Но он здесь. И хочет уйти, так сильно некомфортно он себя чувствовал. Шастун сел напротив Попова за барной стойкой. Они долго не смотрели друг другу в глаза, чувствуя возникшее напряжение между друг другом. Чувствовали себя неуютно. И от этого обоим тяжело, вспоминая то, какие были они счастливые вместе. — Арс, я…— глубоко вздохнув, начал Антон, но был перебит. — Подожди. Можно я выскажу всё, потом ты скажешь что-либо, и мы решим хоть что-то? — потирая вески указательными и средними пальцами обеих рук, сказал Арс, на что получил кивок головы напротив. — Отлично. Итак. После фотосессии это было же, да? — снова кивок, но ещё тот прошептал «спустя месяц». — Не надо это напоминать. Я это помню. Так вот, ты мне сказал, что уехал к родителями в Воронеж. К родителям, Антон! Весь день я тебе писал о том, как ты, и переживал. А ты в игнор кинул! — встав со стула, Арс пошёл к окну, дабы хотел остыть. — На следующее утро я позвонил, ты ответил. Я снова спрашивал, всё ли с тобой хорошо, на что в ответ получил «Арс, я тебе изменил». Изменил, блять, Антон! — уже кричал Попов, чтобы избавиться от боли. — Просто объясни, зачем? Что тебе не хватало в наших отношениях? Почему ты так сделал? — еле сдерживая слёз, продолжил Арс. — Арс…— еле слышным шёпотом ответил Антон. — Прости… — Нет, не нужно извинений. В них смысла нет. Изменишь однажды - изменишь и дважды, Антон, — усмехнулся тот, уже сдавшись и не сдержавшись слёз. Он не всхлипывал, просто мокрая дорожка пробежалась с глаз. Шастун, тоже плача, встал со стула и подошёл к Попову. Тот почувствовал рядом находящегося Антона и ничего не сказал. — Теперь говори то, что хотел сказать. — Арс, я не буду просить прощения. Но я так блядски виноват, — всхлипывая проговорил Антон. — Ты самый лучший и любимый человек, которого я встречал в этой жизни. И я сам не понимаю, как посмел изменить такому, как ты. Точнее, зачем вообще посмел изменить тому, кого по-прежнему люблю беспамятно, — Попов обернулся к нему с грустной усмешкой на губах. Их взгляды встретились. — По-прежнему любишь? — Да. — Докажи. Антон, сначала ничего не поняв, смотрел на Попова, а затем вцепился в его губы своими, не целуя, а просто соприкасаясь. Попов же, приложив ладонь к скуле Антона, пытался целовать страстно, глубоко и отчаянно. Тот не выдержал и стал целовать так же жадно, со всей любовью и болью, скопившейся в его груди. Они целовались долго, буквально срывая с друг друга одежду, и уложились на диван. Попов, нависая сверху и оставаясь в одном нижнем белье, как и Антон, обеими руками обхватил лицо парня и целовал, целовал, целовал, покачивая бёдрами и имитируя вход в тело Шаста. Руки того лежали на пояснице верхнего, прижимая к себе крепко и не желая отпускать. Антон и Арс постанывали друг другу в поцелуй до тех пор, пока второй покусывал губы первого. Арсений, не выдержав, отстранился от Антона и снял его трусы, пока тот наблюдал за происходящим. После того, как Шастун оказался полностью нагим, плавки Попова оказались на полу. Он снова впился в губы поцелуем Антона, слыша стоны того. Шаст, по привычке, раздвинул ноги, давая доступ к своей промежности. Арс, взяв лежащий крем для рук на ручке дивана, надавил немного себе на палец и резко проскользнул им в горячее нутро, слыша громкий вскрик от боли. Какой бы отчаянный секс у них не был, Арс не хотел сделать больно, но это произошло само собой. Но извиняться не будет, в конце концов, пусть ему хоть частичка боли будет того, что он сам чувствовал на протяжении стольких лет. К первому пальцу Арс добавил второй, слыша всхлип Антона, который выгибался дугой, насаживаясь на пальцы Арсения. Тот добавил третий, больше растягивая анус Шаста. Тот стонал, извивался, словно уж, и шептал «давай, я готов» и так далее тому подобное. Арс, усмехнувшись, вынул пальцы из Шастуна, намазал свой вставший член кремом и резко вошёл, чувствуя, как гладкие горячке стеночки промежности обхватывают его, от чего тихо застонал. Дав Антону привыкнуть, буквально несколько секунд, вышел и сново резко вошёл на вою длину, слушая крик нижнего. Арс покачнул бёдрами и стал входить-выходить почти на всю длину, увеличивая скорость. Было грубо, жёстко и так больно. Как морально, так и физически. Антон понимал, что чувствует даже меньше половины боли от того, что ощущал Арс после его измены. От чего Антон плакал в душе, не показывая это в данный момент Попову и давая тому выбросить свой пыл на нём, так как заслужил. Арс так отчаянно вбивался в податливое тело, совсем забывая про то, что Антону больно. Но тот не кричит и не просит быть медленнее, поэтому увеличивал скорость, делая движения все быстрее и резче. Через двадцать минут, Арс вышел из Антона и кончил в себе в руку. Антон же излился к себе на живот. Оба уставшие, во всех смыслах. Арсений накрыл Шаста одеялом, надел свои плавки и принялся одеваться. Тот смотрел на него, чувствуя ком в горле. Хотел что-то сказать, но слов подобрать не мог. Тем временем Арс уже оделся и направился к коридору, но остановился и повернулся к Шастуну, видя, как он смотрит в стену, повернувшись на бок. — Я не говорю тебе прощай, Антон. Ведь мы встретимся на съёмках, — прочистив горло, он продолжил. — Но говорю «прощай» нам. Ведь нас больше нет и быть не может. Пока, Шаст, — отвернулся Арс и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Пока шёл к лифту, думал о том, что поступил правильно. Арс не сможет простить измену. Но жалел лишь об одном — поддался слабости и занялся сексом с Антоном. Вроде как, сказав, что это была прощальная их близость, так как этого больше не будет никогда. С этими мыслями Арс и пошёл к своей машине и поехал к Серёге, желая напиться. Тем временем Антон лежал в своей квартире на диване, громко плакал, отпуская свои эмоции, и думал о том, что хотел бы, чтобы в его жизни бы тоже был хэппи энд. Но, к сожалению, не всегда бывает так, как хотим этого мы.