Сладость или гадость

      Утро 1 февраля ничем не отличалось от вчерашнего утра, за исключением большой толпы на улице города. Лёгкий морозец кусал за щёки людей столпившихся у главных ворот шоколадной фабрики Вилли Вонки. Множество репортёров из различных изданий, простые обыватели и любопытные прохожие ждали появления самого Вилли Вонки, гениального затворника и шоколатье.       Шоколадный король наблюдал за столпотворение перед входом и стоящих чуть в стороне приглашённую группу людей. Шесть детей и шесть взрослых. Мужчина в дорогом костюме, готовый выполнить любую прихоть своей кудрявой доченьки в норковой шубке, следом стояли необъятные мама с сыном, который, несмотря на старания мисс Глуп был грязен и измазан шоколадом. Майк выглядел настолько опрятным, насколько этого может добиться его бесхребетный отец - школьный учитель. Мать и отец не обладали внутренним стержнем, что бы держать продолжение своего рода в узде. Виктория с матерью ничем не отличались, рядовые представители среднего класса, у обеих тёмные волосы: у дочери аккуратные косички, у матери собраны в высокий пучок. Взгляд не задерживается и сразу переходит на Виолетту и её мать, которые наоборот выглядели идентично, но с погрешностью на возраст. Одинаковая одежда и причёска наводила на мысль, что это любо желание матери вылепить из ребёнка свою копию, уверенную в себе и своих силах, любо желание взрослой женщины быть причастной к достижениям своего ребёнка, смешанное с потребностью доказывать, что она чего то достигла, а не прожила жизнь в пустую. Вонка не был уверен в мотивах этой женщины, да и не интересовали они его. Для Вилли Вонки значение имело предстоящее представление и как себя покажет Чарли Бакет, окружённый грехами и соблазнами. Маленький, щуплый мальчик в тонкой курточке, держащий старую развалину за руку, старика одетого так же не по погоде, видимо одного из дедушек.       Юного Бакета, Вонка заприметил давно, иногда всматриваясь в город, лежащий у ног его фабрики, видел одиноко стоящую фигуру у ворот и вдыхающую ароматы производимые фабрикой, словно запах шоколада дарует мальчишке счастье и насыщение. По началу на ребёнка не обращали внимания, но после появился интерес к любопытному созданию, крутящемуся у входа на фабрику. Вилли Вонка наблюдал как ребёнок по пути в школу и обратно стоял у входа с улыбкой на губах. Кондитер не поленился и взял бинокль, что бы рассмотреть поближе непрошенного гостя. После затворник по своим каналам узнал, кто приходит к воротам его здания и сделал пометку о неком Чарли Бакете, живущем в ветхой хижине на окраине города. Вонка ничего не предпринимал, просто запомнил, что есть такой ребёнок и временно потеряв интерес, вернулся к своим делам. Мальчик рано или поздно вспомнится вновь, когда придёт вдохновение и появится план, на что может сгодиться или не сгодиться это дитя, ведь, раз интерес проявлен, значит великий гений удовлетворит его.       Говорят, что гениальность граничит с безумием, так это правда. Вонка был настолько же безумен, сколько гениален. Его восхитительные рецепты, умопомрачительные и неповторимые вкусы сводили с ума любителей сладкого, а не тающие мороженное, карамель, меняющий цвет, не теряющую вкус жвачку можно смело причислить к чуду кондитерского искусства! Но за всё приходится платить, за гениальность - безумием. В начале всё проявлялось, как лёгкая чудаковатость в манере одеваться и говорить, но дальше у инфантильного шоколадного магната начала проявлять жестокость. Достаточно близких людей, что бы обратить внимание на состояние шоколатье не было, с отцом он давно не общался, про мать даже не вспоминал, а женой и детьми на обзавёлся. Такие его проявление, как апатия или лихорадочная активность, резкие колебания настроения и раздражительность, необъяснимая смена интересов остались без внимания. В довершение и без того подозрительность Вонки обрела явного врага в лице наводнивших его фабрику шпионов, которыми он объяснял своё стремление к самоизоляции, нарушениям сна и снижению аппетита.       Найдя себе врага, его безумие начало расти и множиться, проявляясь в больших симптомах: нетипичных реакции на события, нарушении координации движений и признаки агрессии, но окружающие этого не замечали, для них это были причуды гениального ума. Обычным людям нет дела до настроения чудаковатого кондитера, особенно когда его гениальность выдаёт невероятный зефир с фиалковым запахом или мятный сахар. Обывателям были видны только периоды, когда чудак кондитер творил свои шедевры, а кровавые расправы над найденными шпионами оставались за кулисами, тщательно скрываемого безумия.        Когда Вонка находил незадачливого шпиона, то больше он ничего не мог украсть. Шоколадный инженер даже в своих расправах придерживался того же эстетизма и изобретательности, что и при производстве кондитерских изделий. Прежде чем приступить к своим играм, мистер Вонка выяснял какой рецепт планировал украсть шпион и в каком отделе он работал, что бы построить представление основываясь, на деяниях вора.       Многие в первую очередь хотели украсть рецепт не тающего мороженного или вечного леденца, но однотипность заказа на воровство не делало убийства столь же одинаковыми... Вонка предался воспоминаниям из рефрижераторной машины, как он срезал кожу сантиметр за сантиметром, придавая замысловатый узор ещё живым телам воришек. Они были его полотном, а краской их собственная кровь, которая с каждый минутой застывала и густела, с каждой минут превращая ещё живых людей в ледяных истуканов, ещё способных дышать, выпуская сизую дымку пара, пока окончательно не застывали с выражением ужаса в стеклянных глазах.       Чудовище, которое Вилли Вонка скрывал от всех, создавал не только некогда живые скульптуры с помощью морозильных камер и азота, так ещё травил людей, варил заживо в сахарном сиропе, давил, перемалывал до состояния пыли, наслаждался их агонией, доводя до состояния, когда что бы избавиться от выжигающего чувства внутри жертвы собственными руками разрывали себе глотки, животы, перегрызали себе вены, срывая голоса от непрекращающегося крика, лишь бы избавиться от боли. Им становилось всё равно, каким образом, но главное избавиться от страданий, вопрос о выживании больше не стоял, непреодолимое желание прекратить пытку толкало на безумные поступки.       Вонке нравилось доводить своих жертв, до того, что они сами просили смерти и иногда, он милостиво предоставлял им возможность умереть: сделать выбор дойдя до безумной точки и самостоятельно податься на лезвие или прыгнуть в чан с кипящей патокой, выпить тот или иной реактив, приближая собственноручно избавление от мук или продлить страдания, в надежде на спасение терпеть боль, пока тёмный властелин не насытится представление и не позволит умереть. Так же бывали случаи, когда шоу срывалось из-за досрочной смерти жертв, не выдержавших мук. Чаще всего не выдерживало сердце, но со временем Вонка стал предусмотрительно вкалывать адреналин или другую смесь, на дающую отойти пленнику в мир иной до позволенного момента.        Мистер Вонка поправил цилиндр, прогоняя жаркие воспоминания и шагнул к своим гостям, которые приоткрыв рты, смотрели на механических кукол, плавящихся из за пожара, устроенного намеренно не правильно расположенного фейерверка. Кондитер хотел добавить огоньку в сегодняшнее представление и небольшой пожар как ничто другое подходил для этой цели.       В воздухе витал запах гари, машинного масла и шоколада, любимого лакомства всех детей. У Вонки кружилась голова от восторга. Он ощущал возбуждение всей своей тёмной душонкой.