- Я же тебе правда нравлюсь?

За горизонт уходило красное солнце отдавая алое свечение, потихоньку переливаясь в синие оттенки. Облака плыли по розовой тропе, птицы утихали и ложились в свои гнезда. Тонкий лед виднелся на речке, иногда поблескивая. Небо окутывал мрак, подоконик немного поскрипывал от движений парня. Мазки краски ложились на бумагу, иногда сливаясь между собой и создавая красивые переливы цветов. Тяжелый вздох последовал из уст, он взял карандаш и принялся вырисовывать новые линии. Очертания лица вырисовывались на белом листке блокнота. Отдалив картину и сфокусировав взгляд на блондина смотрел протрет Ромы. Любовь Петрова с девятого класса. Чувства не были озвучены, да и на вряд ли будут. Не хотелось торопиться с выводами, но уже как год сердце не угасает. Слова «я люблю тебя» могут дорого стоить; либо прекратиться общение; либо все может закончиться еще хуже. Пятифан уничтожал младшего одним только взглядом в его сторону или действием. Казалось бы, можно было ненавидеть его всем сердцем, но не за что. Для Антона он был человеком, который открыл перед ним ворота в рай. Его движения и прокуренный голос завораживал блондина; румянец на щеках; подрагивающий голос и неконтролируемая речь выдавали его, но на удивление, пока что не вызвал подозрения. Его грубая рука, которая все время ложилась тому на плечо, заставляя вздрагивать, казалось родной. Может она и была довольно большой и жесткой, была довольна нежной для Антона, она будто бы не пыталась его испугать, а наоборот привлечь, и почувствавать защиту. Ревность- это страшное чувство. Когда любая девушка (даже Полина), пытались кокетничать с предметом воздыхания, хотелось впиться зубами в лицо и отгрызть пару частей. Завести ее домой и разделать кухонным ножом, как рыбу, или на крайний случай придушить. Позже сломать ребра и наслаждаться этим хрустом; вырезать сердце и съесть, чтоб свое не болело; отрезать пару конечностей; выколость глаза и кинуть на расправу зверям, пока сам ешь ее плоть. Из потока мыслей вывели часы с кукушкой. Сейчас десять вечера, солнце давно село за горизонт и лес, что и так немного пугал, окончательно почернел. Голоса волков отдавались оттуда, лисичка промелькнула рыжим хвостиком глядя в окно. Сова угукала,махнула крыльями и полетела искать грызунов. Звук сломанной ветки раздался за окном, от чего парень вздрогнул. Хоть и конец марта, но снег еще лежал небольшими кучками, иногда валил снег, сегодня была метель. Звезды сверкали на небе, а верхушки голых деревьев колыхались. Знакомый силуэт подходил к дому, Петров затаил дыхание. Из чащи леса вышел Рома с лампочкой в руках. Жестом он подозвал блондина, мол: «спускайся». Недолго думая, тот кивнул и надел какие-то штаны, по типу спортивок и накинул свитер. Ноги ступали по полу, заставляя того скрипеть чуть ли не на весь дом. Аккуратно спустившись по лестнице, он вышел во двор и побежал к маленькому огоньку желтого света. Шатен выпустил клуб дыма и выкинул фильтр, прижав его носком ботинка. - Что-то случилось? Чего звал? - Антон закинул старшего вопросами - Да не, ниче не случилось, просто я такую поляну крутую нашел, решил тебя позвать вместе со мной пивка попить- парень сделал свой фирменный оскал и поплелся в сторону поляны. Друзья в основном шли молча, иногда перекидываясь словами. Вот за ветвями уже виднелась та поляна. Блондин ахнул от удивления; на ней была просочившияся чудом зеленая трава, освещенная лунным светом; растелились горы подснежников, чуть сверкая от освещения; в некоторых частях был словно вата снег, неравномерно лежа рядом с цветами; на темно-синем небе сверкали звезды. Из стороны раздался щелчок открытой банки с пивом. Рома протянул вторую банку другу, положил на сырую землю куртку, оставаясь в одной олимпийке, сел, а после к нему подключился и Антон. Небольшой ветерок ласкал волосы, небрежно перекидывая прядки. - Красиво- Петров немного расплылся в улыбке и прикрыл глаза. - Я о том и говорю,- парень отпил немного из банки, немного потупил парня справа, думая стоит ли продолжать- слушай, Тох, я хотел спросить у тебя- блондин озадаченно посмотрел и выгнул бровь. Пятифан тяжело вздохнул и продолжил: - Я же тебе правда нравлюсь? Сердце ушло в пятки, а воздух перестал попадать в легкие. Как он пришел к такому выводу? или ему кто-то сказал? Вопросов много, но ни на один нет ответа. Был лишь страх. - Кароче, если это так, то я вот что скажу,- шатен повернулся лицом к блондину, ноги согнулись в коленях и прижались к корпусу тела.- я не сильно разбираюсь там в чувствах и подобной хуйне, но… блять, кароче не чувствовал я к девушкам особого… как сказать… влечения? мне как-то и самому нравится находится с тобой лишние минуты и так далее.. и, блять, вообщем, ты не один тут педик- тихий смешок послышался из уст старшего. Это был один из лучших, а может и самых лучших моментов в жизни обоих. Уголки губ Петрова поднялись, а веки прикрылись. - Мы же, можно сказать теперь… встречаемся?- голос с каждым словом становился все тише и тише, переходя в шепот. - Походу, да Теплая рука подползала к чужой, накрывая ее. Пальцы водили узоры, холодная, бледная рука немного подрагивала, но ощущая тепло согревалась. Ладонь переместилась с руки на щеки, потрепав по волосам, она ушла обратно в карман штанов. Несмотря на студеный ветер, было не холодно, а наоборот тепло. Каждое движение шатена согревало Антона. Голова Ромы легла на колени возлюбленного, смотря сквозь хрустальные стеклышки, которые блестели от лунного света, в небесно голубые глаза. Покусанные губы манили Пятифана, он сам для себя не заметил как невольно приближался к ним. Губы сомкнулись, во рту всплыл вкус сахара смешанный с табаком, язык прошелся по нижней губе блондина, зализывая ранки. Они отстранились восстанавливая дыхание. Руки Петрова обвили шею парня, томный взгляд смотрел прямо в глаза хулигану. Пятифан прижал к себе блондина, окутывая его заботой и любовью, казалось в мире больше ничего нет. Небольшие капельки посыпались с неба, тучи заполонили все небо, запах сырой травы с каждой минутой становился все насыщенней. Подснежники немного прогнулись под каплями воды, снег начал таять все интенсивней, скоро ручейки начнут играться, журчать в апрельском свете. Парни прижались друг другу и не думали отпускать. Только уже когда одежда промокла насквозь, а холод все усиливался, они отправились домой.