Дорога домой

Идти. Шагать. Двигаться вперед. Преодолевать расстояние из точки А в пункт Б… Ал думал об этом много. И часто. Ночи всегда сложнее. Ночами скалятся из тьмы десятки фиолетовых глаз. Ночами становится особенно явно, как мало в мире зависит от тебя. Ночи сложнее, когда ты ребенок, и ты не можешь спать. Нельзя упасть в спасительную негу фантазий. Нельзя разрыдаться, как бы ни хотелось. Много «нельзя». Ночами Ал не мог отвлечься на беседы с братом. Эд всегда приходил на помощь, когда чувствовал, что младшему надо отвлечься. Ночами Эд спал, словно за двоих. Ал просто не мог его тревожить из-за такой ерунды. (Эд не часто спал хорошо, так что короткие разговоры при свете лампы того не стоили… По крайней мере, ему долгое время так казалось). Слишком часто «не могу» душило его в жизни. Поэтому, ночами Ал много думал. О простых мелочах и о прошлом. Например, о дорогах. Его любимой всегда была дорога к дому. По холму, через мост. Две колеи. Ал всегда шел по левой, а Эд — по правой. Взбираться на холм в детстве было немного тяжеловато. Эта трудность не всегда замечается в ходе игры или спора с братом, но все же. Если идти быстро, хоть чуть-чуть, то дыхание сбивалось. Позже, после дня, когда закончилось его детство, Ал помнил, как поразился отсутствию этой родной и знакомой усталости. Он еще привыкал к новому телу. Разумом он понимал, что это нормально, что теперь так будет всегда. Но… Нет тяжести в ногах. Нет огня в груди. Нет покалывания на зубах, когда резко вдыхаешь через рот холодный воздух осеннего вечера. Нет. И не будет. Дотошно, как истинный ученый, подсчитав все минусы своего положения, Ал пришел к выводу, что хуже этого только невозможность плакать. Почетное третье место занимала неспособность кушать вкусную еду. Четвертое место занимало осязание. О, этот мальчик скучал по дождю, хлещущему прямо в лицо, и по шершавым страницам старых книг. Не плакать стало худшим кошмаром. Алу было больно и плохо так много раз, но физически он не мог даже всхлипнуть. Он пробовал кричать, но и от этого толку не было. Горло не болело. Слезы не обжигали щеки. Боль тонула в колодце внутри него, и Ал знал, однажды окажется, что его колодец недостаточно глубок. После всех побед, у них с братом брала интервью журналистка. Они болтали за чаем и пирогом несколько часов. Пытались вспоминать только хорошее. Девушка собирала материал для статьи и, возможно, книги. Уинри хвасталась кулинарными успехами. Братья пытались в который раз уложить в голове все произошедшее. В какой-то момент журналистка задала вопрос. Очень просто и очень сложный одновременно. — После того, как вы вернули тело, есть что-то, что вас потрясло? В хорошем смысле. Ал улыбнулся, с восторгом чувствуя горечь в горле и огонь в глазах. Он не скоро привыкнет к этому ощущению. — Да. Дорога сюда. — Потому что вы вновь были дома? — Нет, не совсем. Потому что я запыхался. Путь домой, частенько, весьма тяжел. Но он всегда того стоит.