Дорога домой

Знойный вечер не поддавал хорошего настроя. И хотя Сонхун уже четырежды проверил заперта ли входная дверь и, всего единожды, заперта ли дверь заднего двора, он все ещё сидел, немного шугаясь, после каждого, по его мнению, странного звука, который в обычное время не происходил бы и не слышался. И все же Пак успокаивал себя тем, что иногда под окнами могут проноситься птицы, которые обычно обитали на берегу реки Хан. Он о них читал: это были и цапли, и чайки, и журавли. Делать домашнее задание было невозможно, поэтому парень просто устало прикрыл конспект, положив туда простой карандаш, чтобы быстро найти затем нужную страницу тетради и продолжить писать следующие темы. Хотя и не сказать, что Сонхун бы смог продолжить сразу: он тотчас путался в мыслях. Так что ему, наверняка, пришлось бы перечитать страницу перед тем, как продолжить нести свои мысли в правильное русло. А иногда ему приходилось читать сразу три страницы, иногда пять, потому что поймать себя на крайней мысли для него было непостижимо и сложно, особенно в последний месяц, потому что, как он и сам заметил, с концетрацией внимания у него появились некие «сложности». Все время мысли упорхали на другой лад, кружили, будто цикады в июле во Франции. Он все думал то о непривычном шуме, то о будущем, то о лучезарной улыбке. И то, как он закрыл учебник, показалось ему слишком громким, слишком гулким, как гром среди ясного неба, особенно когда дома он остался один. Сонхун разом плюхнулся на кровать, на мягкий матрас, кстати, из-за которого он стал подмечать, что после сна у него болит то ли спина, то ли поясница, иногда болела и шея. Он все же немного полежал, казалось, даже вздремнул, но открыл глаза, как только за окном послышался подозрительный шелест. Пак потянулся за телефоном, скорее, чтобы перестать тревожиться из-за того, из-за чего тревожиться нормальный человек бы ни стал. Он сразу стал строчить Джею. [Вы] 00:49 Привет. Ты как? [Пак Чонсон] 00:49 привет, нормально [Пак Чонсон] 00:50 зачем пишешь? [Вы] 00:51 Хотел узнать, как твоя шея. [Пак Чонсон] 00:51 мазь помогает, вроде как хуже не становится [Вы] 00:52 А отец больше ничего не делал? [Пак Чонсон] 00:52 он дома пока не объявлялся [Пак Чонсон] 00:54 ты почему не спишь? [Вы] 00:54 Скоро пойду. [Пак Чонсон] 00:54 уснуть не можешь? [Вы] 00:56 Все в норме, Джей. [Пак Чонсон] 00:56 если хочешь, могу прийти [Вы] 00:57 Я хотел извиниться за то, что сорвался вчера. [Пак Чонсон] 00:58 все нормально [Пак Чонсон] 00:58 если для тебя это важно, то я тоже подумаю над этим [Пак Чонсон] 00:58 точнее, я даже не задумывался об этом, пока ты не сказал вчера [Пак Чонсон] 00:59 так что я бы послушал тебя [Пак Чонсон] 00:59 думаю, это важно [Вы] 01:02 Спасибо, Джей. Доброй ночи! [Пак Чонсон] 01:02 доброй Сонхун откинул телефон в сторону и медленно закрыл окно даже несмотря на то, что в комнате было попрежнему жарко, он больше не мог терпеть доносящихся с улицы звуков. Пак тихонько спустился вниз по стене, ноги будто совсем уже не могли держать тело, и прикрыл лицо руками. Слёзы сами начали капать, он старался не всхлипывать слишком громко, будто боясь, что в любой момент его могут услышать. Он совсем не заслуживает такого друга, как Джея. Сонхун ужасный человек. Ужасный. И если бы кто-то узнал его поближе, то точно бы сказал то же самое. Он не заслуживает любви. — Ты какой-то сонный, — отозвалась одногруппница, которая зашла в аудиторию после него. — Знаешь, я тоже вчера долго сидела над конспектом, мне кажется, что у нас будет тест. — Чеён! — окликнула ее подруга сзади. — Садись рядом, — та похлопала рядом, будто приглашая присесть. Чеён тут же отвернулась, быстро попросив прощения, и ушла к подруге. А Сонхун даже готов был стукнуть себя по лбу — понятное дело, его глаза опухли из-за слез. Не сказать, что Сонхун не ладил с девушками. По правде говоря, он вообще мало с кем ладил. Его либо считали неразговорчивым, либо грубым, либо вообще не от мира сего. Хотя была одна девушка, с которой он ходил на пары по французскому. Намо. Не сказать, что Паку она была симпатична, но и не сказать, что она его не заинтересовала. Никто никогда ещё не мог отвести от этой девушки взгляд. Крашенная блондинка, яркий макияж и все руки в татуировках. Сонхун даже все ещё помнил их первую встречу: Пак как обычно пришел на пару одним из первых, заняв привычное место на заднем ряду. Открыв какую-то книгу, какую он даже не помнит, ведь это был очередной французский роман, он стал читать, немного облокотившись о руку. Это была первая пара французского на первом курсе. Когда преподавательница запорхнула в аудиторию, Сонхун это даже не сразу и понял, ведь ее голос был ни сколько тихим, сколько спокойным. И хотя женщина и была наполовину француженкой, конечно, со стороны матери, она все же не выглядела как стереотипной образ из фильма. Она представилась как Манон Моро и вывела своё имя на доске. В этот момент Пак и прикрыл страницы книги, выписывая имя преподавательницы в свою тетрадь — в другом случае он бы его забыл. В итоге порадовавшись тому, что он сидит один, он продолжил слушать лекцию. Она уже успела рассказать о том, как занятия будут проходить и что они будут делать дальше, как вдруг на ее телефон поступил звонок. Чуть погодя она сказала, что у группы юристов пара французского в одно время с филологами, поэтому пары будут смежными. А потом в аудиторию стали заходить люди с юридического факультета. И последней зашла она. Все, должно быть, разинули рты в ее сторону, может кто-то пытался даже сфотографировать. Да и Сонхун не скрывал особого интереса: в Южной Корее тату все ещё были негативно окрашены, хотя у парочки одногруппников он все же заметил маленькие, еле заметные, или чуть побольше, но у этой девушки все руки были разрисованы так, как Сонхун бы никогда себя не забил. И в итоге, по иронии судьбы, она села рядом. Может оттого, что сиденья были свободными, может оттого, что Сонхун своей неприступностью мог ее заинтересовать, а может потому, что на последнем ряду можно хорошо поспать и отдохнуть. Пак все таки склонялся к последнему. Она вытащила из чёрного рюкзака тетрадь и ручку, видимо для того, чтобы записать лекцию, а после принялась слушать учительницу, которая снова объявляла своё имя для «новичков». — Почитал бы лучше Луизу Мэй Олкотт, — уставилась девушка на Сонхуна, подперев подбородок рукой. В обычном случае Пак бы ответил «я не спрашивал», но к такой персоне почему-то захотелось прислушаться. — Не думала, что кого-то привлекают французские романы, — она ухмыльнулась и деловито отвернулась, прикрыв глаза. — Читаю для общего развития, — томно выдал Сонхун, не глядя на девушку. — Наверное ты прав, — подняла та брови. — История любви с элементами эротики развивает мозг намного лучше, чем произведение о трудностях в жизни женщин, — с усмешкой говорила она. И тут Пак обнаружил, что ответить ему совсем нечего. — Я Сонхун, — парень прищурился, совсем позабыв о том, что находится на паре. — Намо, — представилась и девушка, чуть улыбнувшись, будто была довольна собой. — Намо? Ты не кореянка? — Наполовину. Моя мать из Тайланда. — Ты… интересная. — Думаю, интереснее лишь тот, кто читает эротические романы, — снова усмехнулась Намо, поглядывая на преподавательницу и записывая конспект. С тех пор они стали дружнее. Они пару раз даже ходили вместе гулять, а иногда их прозывали парочкой. На перемене он уже нёсся в корпус политеха. До этого он, должно быть, тысячу раз набирал и стирал сообщение Джейку, но не решив лишний раз навязываться, все же выключил телефон. Дойдя до места, он стал рыскать глазами хотя бы одно знакомое лицо. Вдалеке стояла Чэхён, которая болтала со своими одногруппницами, и Сонхун направился к ней. — Привет, Джейк был на паре? — тут же спросил младший, немного кланясь, чтобы не смутить дам. — Джейк? — девушка вытянула лицо вперёд, не ожидая такого вопроса. — Джейк был сегодня? — обернулась она на других девочек. — А зачем тебе? — ехидно поинтересовалась одна из девчонок, дергая бровями. — Не ваше дело, — закатил глаза Пак, снова поворачиваясь на Чэхён. — Да не было его, — постановочно улыбнулась та, лишь бы Сонхун от неё отстал. Парень кивнул и стал идти обратно. — А спасибо сказать? — снова крикнула одна девочка сзади. — Спасибо, Чэхён, — громко произнёс Пак, не оборачиваясь. — Дурак, — скрестила кричавшая девушка руки на груди. — Значит правду говорят, что он грубый урод. — Но он красивый, — подключилась другая, — Чэхён, познакомишь меня с ним? — Мы с ним не друзья, — тут же тявкнула она, смотря парню вслед. — Но он же друг твоего парня… — И он мне пока не парень. — Все слышали? «Пока»! — радостно закричала другая девушка. — Устроишь как-нибудь двойное свидание? Тебе же не сложно? Сонхун тихонько шагал по улице, начинало темнеть, людей становилось все больше — взрослые летели с работы, студенты из университета. И Паку на фоне этого балагана казалось, что его жизнь замедленная, будто в кино. Все вокруг куда-то спешат: женщина выбегает из метро, должно быть, спешит к мужу домой; молодой парень идёт с цветами, наверняка, торопится на свидание; двое детей играют в догонялки. А Сонхун идёт, просто идёт, вдыхает в лёгкие городской, скорее всего не совсем чистый, воздух, тёплый ветер полощет его щеки, вгоняя в краску так, что если дотронуться до них, они, наверняка, будут горячими. А ещё Сонхун успел приметить бледный полумесяц на ещё ярком небе, который как будто кричал о быстро наступающей ночи, о быстром течении времени, что другого раза вот так медленно пройтись, наслаждаясь щебетанием птиц, уже может и не быть. В голове не могло уложиться: каждый прошедший человек — разная история, совсем не такая как у Сонхуна, и, должно быть, каждый для себя и есть главный герой. Главное не стать героем книг Мураками. Дошедши до кафе, на название которого он впервые за долгое время обратил внимание. Thanks Nature Cafe. Недолго осмотрев вывеску, он все же вошёл. Людей было не так много, должно быть, Сонхун немного припозднился относительно час пика. Пак сразу же подошёл к кассе, и нет, сегодня он искал не Джейка, а Хисына. В ладони немного шелестел полиэтиленовый пакет, внутри которого были и апельсины, и покупная каша, и таблетки. — Здравствуйте, Ли Хисын сегодня работает? — подошёл Пак к кассе, немного растерянно поглядывая на персонал. — Здравствуйте, вы его друг? Он приходил, но срочно уехал. — А вы не знаете куда? — поджал Сонхун губы, поглядывая на время. — По-моему у его друга что-то случилось, — к разговору подключился ещё один парень. — Спасибо, — Пак ошарашено на них поглядел, глубоко поклонился и буквально вылетел из кафе. Он бежал. Казалось, облака бежали вместе с ним, сливались друг с другом, становились желтее в преддверии золотого часа. А потом он остановился. Понял, что бежать некуда. Хотя прямо сейчас он мог поднять телефон, найти его в списке контактов и позвонить. Не метаться в сомнениях, может он уже лежит в коме. А вообще-то у него есть Хисын. Хисын принесёт и апельсины, и обнимет, и, конечно, всегда будет первым, кому Джейк позвонит. Может Сонхун забывается? С чего он взял, что они с Шимом близки? С чего бы Джейк должен был ждать Сонхуна? С чего бы ему просить о помощи у Пака? Зачем? Почему вообще Сонхун купили эти сраные апельсины, таблетки? Они с Шимом не друзья, да? Иначе бы Джейк позвал к себе Сонхуна. Глазами он нашёл ближайшую урну и выкинул пакет. Почему он все ещё думает, что кто-то его будет любить?