Их маленький секрет

***

— Черт, Виктор, ещё… — пусть и произносит в подушку, но этот возглас все равно можно услышать. Если бы еще месяц назад Джейсу донесли, что в будущем он будет умолять своего коллегу — в принципе — тот бы без раздумий повертел у виска пальцем и послал бы того человека в пешее эротическое. Но сейчас-то всё иначе. Мутные глаза, неотрывно следящие за чужой спиной, слегка вспыхивают фиолетовым мерцанием, худая рука незамедлительно поднимается, и на смуглую ягодицу приходится ощутимый удар. Принимающий стонет и стонет ужасно сладко даже с явной болью. Ему до жути нравится. Понять подобное можно и без слов. Виктор удовлетворительно хмыкает, рассматривает оставшийся след, а затем практически невесомо проводит по нему длинными синими пальцами. Такой яркий контраст между несколькими секундами назад. — Подтяни колени. — в его бархатном голосе слышится сталь, подобная приказу. Все это, безусловно, несерьезно, но заставляет Джейса почувствовать себя в подчинении. Легкая дрожь проходит по спине к копчику, связывая узел в паху. Он подтягивает колени настолько, насколько позволяет его положение, учитывая связанные руки у изголовья кровати. Парень почти встает на четвереньки, тяжело вздыхая и вскрикивая от следующего неожиданного удара, который приходится точно между ягодиц, попадая на покрасневшее колечко мышц. Кожа там ужасно нежная, чувствительная, и Виктор об этом знает. Поэтому не останавливается, второй удар следует через секунду после первого. Комнату заполняет новый и хриплый стон, уже громче и протяжнее. — Вик!… — новый возглас в пустоту. Смуглые щеки уже горят. Румянец переходит на уши и часть шеи. Мужчина усмехается, различая собственное имя, но не останавливается. Чужая дырочка чуть опухает от свершаемого насилия, а член напрягается, пачкая предъэякулятом белоснежную простынь. — Тебе же нравится, малыш? — одновременно и строго, и нежно доносится до Джейса, заставляя того приподнять голову. Ответ следует в ноющем стоне и легком качании головой. Черные вихри растрепались, а темный взгляд рассеянно проходится по комнате. Через добрые несколько секунд шлепок повторяется, но уже кожаной перчаткой. И именно сейчас Джейс не выдерживает. Он кусает губы, громко стонет, сжимая зафиксированные кулаки и обильно кончая под себя. Лишь такой ответ устраивает Виктора. — Молодец… Послушный, хороший мальчик. — доносится до ушей того самого мальчика, что беспомощно обмякает, тяжело дыша. Он слышит шаги. Он чувствует касание смазанных неестественных пальцев на своей спине, где также алеют ранние удары. Его бросает в почти лихорадочный жар. Анус пульсирует под указательным пальцем, сжимается, когда в него пытаются войти. Но каждую фиолетовую фалангу пропускает довольно легко. Подобные частые встречи дают о себе знать. Джейс вообще не помнит, с чего всё это началось. Один праздничный секс после кропотливой и долгой работы, а дальше… ну, понеслось. Пальцы у Виктора тонкие и длинные. Такие чаще всего бывают у пианистов. Быть может он мог бы сыграть ундецему, если всучить под нос пианино и ради интереса попросить расставить пальцы. В любом случае, это очень хорошо для Джейса. Именно такие пальцы могут доставить непостижимое удовольствие. От резкого движения по простате Талиса будто подбрасывает. Он немного закидывает голову, стонет, дергает бедрами, болезненно морщась от того, что чувствительный член проезжается по сбитому в кучу одеялу, что было использовано, как подложка. Виктору это не сильно важно. Виктор даже упивается своей властью. Подумать только, перед ним лежит тот самый Защитник завтрашнего дня, советник, любимец доброй половины пилтоверских женщин, приподнимая задницу и практически жалобно выстанывая от его действий. Виктору это нравится до безумия. Палец приятно обволакивают пульсирующие стенки. Хозяин конечности прекрасно чувствует подрагивания. И он, конечно же, слышит чужие мольбы, когда начинает бессовестно наглаживать бугорок внутри и добавлять ещё один палец, дразня своими резкими движениями. Виктор слышит, что эти самые мольбы состоят из одного слова. Его имени. Это до ужаса заводит. Хотя, если говорить откровенно, всё, что Джейс делает, мужчину заводит. Собственный член отзывается некоторой болью. Нужно было разобраться с напряжением. И, желательно, скорее. Он вытаскивает пальцы, довольно усмехаясь, пока слышит протестующий возглас Талиса. Тот давно вошел в кураж. Виктор расстегивает ремень быстро, избавляется от брюк и неприметного белья — тоже, лишь недолго покопошившись. Как прекрасно быть без ортеза. Учёный облегченно вздыхает, когда орган оказывается на свободе. Рука оглаживает всю длину вставшего достоинства, подушечка пальца собирает выступившую смазку на головке. Джейс знает, почему коллега притих. Он знает, что должен делать, а потому пытается встать на колени, цепляясь руками хоть за что-то, даже если это прочная ткань. Теперь поза действительно походит на четвереньки. Парень специально прогибает гибкую массивную спину, все больше выставляя напоказ задницу. Он знает, что такая поза Виктору понравится. Холодную смазку на анусе пилтоверец чувствует сразу, сжимаясь. Жидкость стекает на простынь с тела. Кровать практически неслышно скрипит под весом чужого тела. Фиолетовое бедро тесно прижимается к чужому. К скоплению мышц наконец приставляют желанный член. Головка проезжает мимо цели несколько раз специально, чтобы раздразнить. Но проходит лишь мгновение, и Виктор входит на пару сантиметров, сразу же выходя. Ухмылка процветает на худом лице. Джейсу это напротив не нравится. Его член дергается, остаётся без внимания все это время, голова откидывается в предвкушении. Он выругивается под нос, поворачивает голову, как вдруг чувствует резкий и болезненный толчок. Виктор вошёл наполовину. Талис сжимает кулаки вновь, шумно дышит, стараясь прийти в норму. Сколько бы раз между ними не было секса, все равно первый вход отдавался небольшой болью. И мужчина это понимает. Он останавливается, противореча собственным желаниям, ведёт мокрыми пальцами по чужому бедру, переходя на ягодицы, а затем спину. Опираясь на одно колено, учёный наклоняется, целует шею, прикусывая кожу на ней. Он ласкает языком лопатку и оставляет бордовые засосы. — Какой же ты сладкий и сексуальный, малыш. Я очень доволен тобой… — шепчет Виктор на ухо Джейсу. Иногда плохо то, что он знает слабости второго. Талис поддается словам, его трезвый разум вновь опускается в негу пошлости, извращенных желаний. Виктор доволен его поведением. Комплименты и похвала от того — лучшее, что могло бы произойти. Дрожь в ногах появляется вновь, член дергается от каждой мысли. Его заводит все это заново. Чтобы оправдать слова Виктора, парень движется задницей назад, заставляя орган проникнуть ещё глубже и задеть ту самую точку. Член у учёного до ужаса длинный, с выступающими венами, бледный, с мелким пушком. Стонут они вместе. Виктор — протяжно и сквозь сжатые губы, а Джейс — совершенно наоборот, вскриком и громко. Стенки сжимают орган достаточно, чтобы первый потерял голову от движения второго. Мужчина начинает двигать бедрами без предупреждения. Сначала до ужаса медленно, наслаждаясь чужой теснотой, а затем быстрее до развратного звука мокрых шлепков. Талис теряется, ныряет в омут с головой, стонет бесстыдно и откровенно. Виктор видит, как медленно в сексе парень теряет свою гордость и унижается. Мужчина даёт ему эти унижения, упиваясь пришедшей властью, затем под всхлипы хваля. Какие же противоречивые фетиши, не правда? Темп доходит до максимума, Виктор вдалбливается с бешеной скоростью в такое податливое тело. Он слушает стоны и стонет сам. Оглаживает массивные бедра, резко нанося удары по ягодицам. Пик подходит неожиданно быстро для Джейса. Стенки сжимаются, подрагивают, сам парень напрягается, закрывает глаза, а затем протяжно стонет, кончая второй раз за минут десять. Виктор ещё некоторое время двигает бёдрами, стискивая в пальцах чужую ягодицу, и кончает внутрь, сразу выходя после этого. Оргазм сходит с него медленно. Почти на ватных ногах он наклоняется, чтобы отвязать несчастного мужчину от кровати и валится рядом. Джейс слабо дергается и переворачивается, чуть морщась от ощущений вытекающей спермы. Даже сейчас он вымотанно улыбается, посматривая на такого же уставшего Виктора. Его Виктора. И впервые за этот вечер целует в губы. Поцелуй выходит смазанным, беспорядочным, но таким нужным. Тонкая рука оглаживает смуглые скулы, румянец с которых так и не сошел, а затем перемещается к шее. — Мой мальчик… — тихо произносит мужчина, усмехаясь и стараясь спрятать улыбку, когда видит чужую реакцию на обращение. — Надеюсь, тебе было хорошо. — Надеюсь, тебе тоже. — прикусив губу, отвечает Джейс, затем уводя взгляд. В такие моменты парень по-особенному был мил и очарователен. Именно эти моменты больше всего любил Виктор. — Спасибо… — добавляет тише, приобнимая мужчину за талию и прижимаясь к тому, заглядывая в глаза так, будто он является щенком. — Не благодари. — кратко улыбнувшись, говорит учёный, качнув головой и обнимая того в ответ, проводя пальцами по чужой спине. Это был их маленький секрет. Секрет, который иногда ужасно необходим. Они не знали, кем друг другу являются и почти не вспоминали в разговорах о таких встречах во время рабочей рутины. Но все же, их безумно тянуло друг к другу. И это влечение они должны будут держать в секрете. Может быть когда-нибудь они решат объявить об этом миру или своей душе, но не сейчас. Именно в такие моменты каждому хотелось потерять себя. Именно в такие вечера слова почти не имели значения. Наступит утро, и эта ночь останется одним воспоминанием. Эти отношения никак нельзя назвать. Тем это и хорошо. Один пытается не потерять себя, а другой уже потерял. Один падает на дно, а другой там его ждет. Чем не судьба, правда?

***