У золотых мужиков нет сердца — они не могут чувствовать

      — Я ненавижу тебя за то, что ты такой! Ненавижу в тебе всё! Мне противно даже находиться рядом с тобой, чтоб ты знал! — кричал Минхо.       Джисон резко распахнул глаза и сел на кровати. На лбу выступили капли холодного пота, руки дрожали, а дыхание участилось. Он запустил пальцы в тёмно-каштановые волосы и с силой потянул их, будто пытаясь вытащить этот сон из головы и забыть его навсегда.       Хан глянул на время — было пять утра, у него оставался ещё час на сон. Но даже если он и смог бы уснуть, то, всё равно, не успел бы выспаться.       В тот день Джисон занял своё одинокое место в правом верхнем углу аудитории, как можно дальше от преподавателя, чтобы можно было поспать.       Когда он был в хорошем настроении — садился где-то в середине аудитории, с кем-нибудь из одногруппников и мог проговорить с ними всю пару. Мог поиграть в мобильные игры с ними, а если и в первом, и во втором случае преподаватель делал замечание, тогда у Джисона в запасе были несколько игр на бумаге, вроде морского боя или крестиков-ноликов…       А в хорошем настроении Хан Джисон пребывал почти всегда. Это же Хан Джисон.       Однако, не в тот день.       Минхо не было на лекции, Хан знал, что у старшего какие-то важные дела, но какие — не уточнял. Без него было как-то всё не так. Скучно. Бессмысленно. Зачем универ, если в нём нет Ли Минхо?       Заснуть не получалось, не помогал даже убаюкивающий монотонностью голос преподавателя, от которого та половина аудитории, что находилась вне зоны его полной видимости, уже начинала путать реальность и сон. Кто-то спал, а кто-то — клевал носом и изо всех сил пытался это скрыть, ведь невежливо.       Хан делал вид, что записывал что-то в тетрадь, а сам набрасывал какие-то резкие линии на её полях. Он даже не задумывался и не понимал, что рисует, но вот — из этих линий сложился глаз, затем второй… Джисону даже понравилось то, что у него получилось, потому добавил к глазам брови и ресницы, но не стал продолжать рисунок.       Переместившись немного ниже, Джисон принялся рисовать сетку, снова не зная — что из этого выйдет. Не заметил даже, как уже вышел и за поля тетради.       Теперь под левым глазом того, кого он нарисовал раньше, сама собой сплелась паутина, а по ней ползал чёрный паук с красными глазами.       Смотрелось жутковато.       Но Хану нравилось.       Кажется, он успел только моргнуть, как в его тетради, так же резко и с нажимом были выведены строки:       Нервный такой —       Каждый день бой…       Завтра, неизменно, то же будет со мной.       Я не знаю, в какой день буду пойман тобой…       Джисон прерывисто выдохнул.       Из-за этого точно придётся менять тетрадь или вырвать этот лист так, чтобы не было заметно. Но его это не волновало.       Рядом, сверху, позади — вокруг ты       В паутину пойман я. Отпусти!       Он продолжал строчить текст, который рождался в голове, будто кто-то писал чернилами прямо в мозг.       Лекция кончилась, Хан захлопнул тетрадь и быстро убрал её в сумку.       Одногруппники начали все разом выходить из аудитории, а Джисон сидел и ждал пока все они уйдут, чтобы не толкаться в толпе.       Покидая аудиторию самым последним, он и не думал, что в коридоре точно так же пропускал толпу чёртов Ли Минхо. Никак не догадывался, что столкнётся с ним нос к носу прямо на пороге.       Но столкнулся.       На секунду Хан растерялся, смотря в эти чёрные глаза, и даже забыл, как дышать. Но потом улыбнулся и хлопнул друга по плечу.       — Прогуливаешь, хён? Ты хоть представляешь, как мне было одиноко без тебя? — Джисон игриво надул щёчки, делая вид, будто очень обижен, а потом засмеялся.       — А ты и дня без меня не протянешь, принцесса? — ухмыльнулся в ответ Минхо. — Скольких драконов ты успел прикончить пока меня не было?       — Что ты! — наигранно возмутился младший. — Все драконы только для тебя, — они рассмеялись и дали друг другу пять.       Подколки — это часть их дружбы. И обнимашки — без них никуда. О! И мультики! Обязательно мультики! Много мультиков! И вся серия мультиков про Барби — это уровнем выше, чем просто мультики, но ещё и не фильмы — это мультфильмы! Высокое искусство! Так считал Джисон — в этих девчачьих мультфильмах он видел много розового, много очевидной глупости всех персонажей, особенно — мужских, и много добра.       А его лучший друг обожал ужастики, так что они зачастую сначала ходили в кино на очередной новый ужастик, а потом обсуждали тот под пение принцессы Анны Луизы, сидя в комнате Джисона и кидаясь друг в друга попкорном.       Тот день не стал исключением.       Сразу после пар эти двое пошли в ближайшую фастфуд-кафешку, чтобы закупиться едой на два дня и не вылезать из комнаты Хана до самого понедельника.       Выключив свет по настоянию Минхо, «во имя поддержания атмосферы», они разместились на кровати хозяина комнаты и смотрели, кажется, второй или уже третий по счёту ужастик. Смеялись, обсуждая что-то, вскрикивая и вздрагивая от некоторых сцен фильма.       Когда Джисону становилось страшно или когда он нервничал, запускал руку в свои волосы и проводил ей от лба до затылка, так что теперь волосы были убраны назад, но больше ничего не могло выдать его.       Следующим на очереди был старый, почти как сам Джисон, мультфильм «Барби: 12 танцующих принцесс».       Угадайте: кто выбирал?       Конечно, Джисон.       Они снова смеялись, комментировали глупость персонажей до тех пор, пока Минхо не сказал, что принцессы все одинаковые…       Лучше бы он молчал!       Джисон повернулся к нему и глубоко вдохнул, набирая воздух для гневной тирады:       — Как ты можешь так говорить! — возмутился он. — У каждой из них свой характер и своя история! — после этой фразы Хан взял в руки подушку и начал лупить ей друга. — Они все индивидуальны! — удар. — У них разные увлечения! — удар. — Они по-разному выглядят, — ещё удар, и ещё, и ещё…       — И все танцуют с одинаковыми золотыми мужиками! — возразил Минхо, тоже схватив подушку.       На кровати Джисона развернулось настоящее сражение за честь каждой принцессы.       — Но ведь мужики-то золотые! — возражал Хан.       — Но одинаковые и бессердечные… Прямо как ты сейчас! — ответил ему Минхо, тут же получив по голове подушкой.       — Ах, я, значит, бессердечный? — Джисон ударил снова. — Вот так тебе!       Минхо отбивался как мог.       — Ну и что, что они золотые? Пользы-то от них ни капли! Только танцевать и умеют, — Минхо увернулся и поймал одну руку друга, крепко схватив того за запястье, а второй прикрыв голову от его подушки.       — Зато прикинь, сколько можно заработать, если продать такого? — Джисон не сдавался, пытался высвободиться из плена старшего и продолжал одной рукой измерять мягкость своей подушки об его голову. — А если они ещё и бессердечные, значит не обидятся на тебя, если продашь…       — Да любой обидится, если его продадут! — возразил Ли, прижимая пойманную руку к спине Джисона.       — Да как он обидится, если без сердца?! Он не может чувствовать ничего!       Тут Минхо, наконец, поймал вторую руку Хана и быстро убрал её тоже за его спину. Крепко держа обе руки друга одной своей, второй он достал, неизвестно откуда, пластмассовый чёрный пистолет и приставил дулом к шее Джисона.       Хан перестал дышать. Вмиг забыл всё, что только что происходило. Ему вдруг стало так страшно, что боялся даже пошевелиться…       Минхо приблизился к его уху и горячо зашептал:       — Ты тоже бессердечный, но ведь чувствуешь? — он сильнее ткнул пистолетом, заставив Хана наклонить голову влево.       Минхо опустил глаза на открывшуюся шею младшего, а затем медленно опустился к ней губами, легко поцеловав и почувствовав, как участились дыхание и пульс его друга.       Это уже совсем не походило на игры. Джисону было страшно. Джисон нервничал. Он напрягся, как струны его гитары, казалось — вот-вот лопнет, а вместе с ним и дружба с Ли Минхо…       Хотя, какая теперь дружба? После того, что Минхо делал с его шеей, Хан точно больше никогда не смог бы смотреть на него, как на друга…       Да, кого он обманывал?       Минхо давно значил для него намного больше, чем просто друг…       — Отпусти, — едва дыша, прошептал Джисон. Ли тут же отлетел от него на другой конец кровати и уставился в экран телевизора так, будто свадьба Женевьевы — самое важное, что он видел в своей жизни. Минхо нервно вертел в руках свой игрушечный пистолет, но на лице не позволял появиться ни единой эмоции.       Джисон не хотел прекращать это…       Чем бы это ни было.       Он хотел только обнять Ли и прижаться к нему, но, похоже, тот понял всё совсем не так.       Хан придвинулся ближе и тоже уставился в экран.       Друг же продолжал делать вид, что ничего не произошло.       — Включи следующий мультик, — попросил младший.       Не было, так не было. Пока что, Хан будет подыгрывать ему.       Минхо молча встал и включил первый попавшийся розовый мультик — «Барби и дракон».       Скоро повисшая между ними неловкость отступила и они снова комментировали действия милого зайчика и передразнивали Матушку Готэль…       Потом Хан положил голову на колени Минхо, так, будто не делал ничего такого и просто продолжил смотреть.       Минхо ни капли не удивился — они не раз так делали, но ещё никогда Джисон не клал его руку себе на волосы, прося погладить.       Что ж, в этом нет абсолютно ничего странного. Джисон просто желает внимания. Если бы ему нужно было что-то большее, он не оттолкнул бы Минхо…       Через несколько минут Ли заметил, что тот притих.       Джисон тихо сопел у него на коленях, Минхо попробовал шепотом позвать его, на что получил мило сморщенный носик и переворот на спину, голова при этом так и осталась на коленях, а младший и не проснулся.       Минхо смотрел на друга несколько минут, продолжая поглаживать и перебирать его волосы, и, только убедившись, что тот действительно спал, осторожно нагнулся. Он просто устал бороться с желанием поцеловать спящего парня в лоб.       Поцеловал.       Вдруг рука Хана легла на шею Ли, не позволяя отстраниться. А сам Джисон впился губами в губы Минхо, не давая ему и шанса на то, чтобы вырваться.       Сказать, что Ли Минхо был в шоке — ничего не сказать.       Но он, и правда, был в шоке.       Ещё был в восторге.       Ещё в эйфории…       Он обнял Хана за спину и прижал к себе ближе, но, через минуту, Джисон вывернулся из его рук, вскочил и сел на кровати, тяжело дыша.       Тех нескольких секунд Минхо хватило, чтобы запаниковать, но Хан снова наклонился к нему и поцеловал сладко и протяжно, будто его губы — это лента сахарного марципана.       За поцелуями никто из них не заметил, как Джисон оказался сидящим на бёдрах своего «друга»…       У обоих отчаянно рвало крышу с корнями, шифером и всем, что там полагается обычным крышам…       Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Хан Джисону, что он будет вот так целовать Минхо в своей постели под крики матушки Готэль из мультика и что этот самый Ли Минхо будет смотреть на него снизу вверх таким… Таким поедающим душу и тело взглядом… Джисон просто рассмеялся бы, поскольку это было настолько хорошо, что просто не могло быть правдой.       Но именно это происходило в его комнате, а сам Джисон целовал губы, щёки, шею и ключицы старшего и наблюдал, как тот подавался ласкам, как оттягивал ворот футболки, открывая доступ к плечу. Хан чувствовал, как мягкие руки Минхо гладили его волосы и шею, слегка царапая кожу короткими ногтями.       Хан чувствовал в тот момент бесконечное доверие к своему хёну, чувствовал такую глубокую привязанность к нему, что мог даже назвать её любовью.       — Я чувствую, — как в бреду прошептал Хан. — Я не бессердечный, — с этими словами он взял руку Минхо в свои ладони и приложил к своей груди. Туда, где бешено билось его сердце.       Минхо открыл глаза и одним рывком поменял их местами.       Он снова зарылся носом в шею Джисона.       — Я так люблю тебя, Сонни, — пробубнил он еле слышно, но Джисон услышал и обнял так крепко, как только мог, и снова затянул в долгий поцелуй. Из нежного тот быстро стал глубоким, страстным, резким, с покусываниями и рваными выдохами.       Оба задыхались, но продолжали целоваться, не обращая внимания на горящие от недостатка воздуха лёгкие и опухшие, саднящие от укусов губы.       Минхо гладил плечи, руки и грудь Джисона, иногда задевал ремень его штанов, заставлял хныкать от разочарования каждый раз, когда рука ложилась на пах, но почти сразу ползла обратно на живот.       Прошло совсем немного и Джисон не выдержал — сам потянулся к краю футболки Минхо и стянул её, затем сразу, не дав себе ни минуты на рассматривание открывшихся прекрасных видов, потянулся к ремню на джинсах парня. Но тут Ли остановил его, положив свою руку на дрожащие пальцы младшего.       — Позволь сначала мне… — попросил он.       Джисон ничего не понял, но кивнул.       Тогда Минхо, мягко поглаживая по груди, поднял футболку Хана и перекинул её через его голову, не освобождая руки — не до этого было.       Дорожкой из поцелуев так же мягко спустился от шеи по груди и животу к самому поясу джинсов, снова положил руку на его пах и посмотрел в глаза.       Джисон закусил губу, сдерживая рвущийся наружу стон. Минхо это нравилось. Он расстегнул ремень Хана и, стянув его штаны до колен, целовал каждый сантиметр кожи младшего у самой резинки боксеров.       А потом стянул и их и сразу же взял член в ладонь, проводя пару раз по стволу и массируя головку большим пальцем.       Хан застонал. Он едва сдержался, чтобы не толкнуться в руку Минхо.       Подумать только, Ли Минхо сейчас дрочит ему! Это было так до звёздочек приятно, что Хан терялся в ощущениях…       — Минхо-хён… — Джисон смотрел на своего хёна затуманенным и потерянным взглядом и, казалось бы, куда уж лучше? Но тут Минхо осторожно поцеловал головку, а потом сразу вобрал член в рот почти на всю длину, принявшись изучать тот своим языком.       Джисон выгнулся в спине и протяжно застонал. Остатки его реальности мгновенно испарились под натиском нахлынувших ощущений.       Стоны выходили всё громче, тело подрагивало, а правой рукой он непроизвольно сжал волосы Минхо, сперва надавливая на его голову, а затем вообще задавая ритм.       — Хёёоон… — стонал младший, пытаясь хоть как-то соображать. — Хён, я сейчас… Я…       Джисон кончил.       Минхо точно слышал все полустоны-полукрики, которыми Хан пытался предупредить его о своей близкой разрядке, но не хотел останавливаться. Он проглотил всё до конца и слизал несколько капель с гладкого живота.       Хан Джисон оказался в раю.       Ему было так хорошо, что не хотелось двигаться и даже открывать глаза.       Он притянул Минхо ближе к себе и крепко обнял, уткнувшись головой в его грудь, затем начал тихонько целовать под ключицами, потом грудную клетку и живот.       Минхо уже тяжело дышал, но всё равно остановил младшего:       — Отдыхай, Джисон-и.       — Но как же ты? — Хану казалось нечестным оставлять Ли неудовлетворенным, хоть он и не знал точно, что собирался сделать.       — Я подожду немного, и ты поможешь мне справиться с этим, ладно? — легонько улыбнулся Ли.       Хан округлил глаза.       Это сейчас что, Ли Минхо предлагал ему себя что ли?!       Это был его Ли Минхо?!       Его вечно серьёзный и крутой лучший друг, от одного взгляда которого буквально любой может умереть на месте?!       Это вот он только что предложил какому-то маленькому, невзрачному Хан Джисону трахнуть себя?!       Этого не могло быть.       Это точно был сон.       Это он бредил.       Джисон не верил в это, пока, спустя несколько минут поцелуев и непрекращающихся поглаживаний друг друга, Минхо не стянул с него боксеры и не сел прямо на его вновь встававший член своей прекрасной задницей.       Шокированный Джисон ожидал чего угодно — шипения, недовольства, возможно крика боли, ведь нельзя же без подготовки… Насколько он знал.       И вот никак Джисон не ожидал, что Минхо по-кошачьи изогнёт свою офигенную спину, запрокинет голову назад и протяжно застонет его имя, но именно это и произошло:       — Джисоооон-иии, — почти криком стонал Минхо, начиная ёрзать на его члене.       — Ты… Ты в порядке, хён? Тебе не больно? — немного испуганно, шёпотом, спросил младший.       Хан Джисон снова был в шоке.       Да что там, даже шок Хан Джисона был в шоке. К такому его точно жизнь не готовила! Это было так хорошо, что у него даже звёздочки перед глазами засверкали! Даже не звёздочки, а уже настоящие фейрверки, заполнившие, кажется, всё свободное воздушное пространство.       Но всё же он переживал за Минхо.       — Я… Готовился… — ответил Ли, прерываясь на шумные вдохи и выдохи. — Мне не больно, Сонни… — старший привстал и снова опустился на твёрдый уже член. — Мне так хорошоооо…       Очередной шок Хан Джисона упал в обморок от переизбытка эмоций.       У шока есть эмоции?       У его шока точно были.       За приятным времяпрепровождением они совсем забыли о мультфильме, который давно закончился.       Вообще обо всём забыли, пока их организмы сгорали от удовольствия.       Пока переживали оргазмы.       Пока пытались после них прийти в себя.       — Ты теперь никуда не денешься от меня, — тихо, но уверенно сказал Минхо, обнимая Хана и поглаживая его по растрепавшимся тёмным волосам.       — Я и не собирался, — ответил Джисон, уже проваливаясь в глубокий и спокойный сон. — Ты же поймал меня…       Хан и сам не понял, сказал это на самом деле или ему приснилось, но — какая разница?       Он уже спал, мирно и крепко.       Он больше не боялся, что Минхо не примет его таким, ведь тот уже принял и всё хорошо. Нет, всё стало в миллионы раз лучше чем Джисон мог себе представить!       А Минхо запомнил эти слова и обязательно узнает их, когда услышит новую песню Хан Джисона.       Его Джисони…