Её любовь звали ненависть к своему телу.

— Я бы тоже хотела быть такой лёгкой…

Говорила она, понимая, что и так хороша. Но желание быть ещё лучше, ещё легче было сильнее. Это желание завладело разумом, переубедило наивную девчонку, заставляя верить, что она толстая.

— Опять? Опять в игру? Нет-нет-нет! Я не хочу! — шепчет в панике Аня, хватаясь за волосы и оттягивая их до боли. — Я же только себя полюбила! Почему они заставляют меня себя ненавидеть!

Серебрякова возненавидела себя! Серебрякова желала себе смерти, ведь смотреть в зеркало на это толстое, жирное свинячье лицо было невыносимо! До жути невыносимо и больно! Цифры на весах росли с каждой секундой, живот казался пузом с целлюлитными складками. Второй подбородок рос, увеличивался со световой скоростью!

«Для Аннушки Серебряковой это была последняя капля. Больше она не хочет быть посмешищем. С этого дня она начинает худеть.»

Она умирала, умирала внутри себя. Замкнулась в себе, чувствуя, что не выносит всего этого. Двенадцатилетняя девочка смотрела на лезвие ножа и представляла, как холодный металл разрывает тонкую кожу на венах.

«I want to be happy»

Всего лишь хотела быть счастливой… Жить, радоваться, думать о будущем, строить карьеру модели, но…

— Я в игре.

Твёрдо решила она, надевая маску. И все вокруг верили, что девушка улыбается, что девушка смеётся, светится ярчайшей улыбкой и дарит счастье другим. Все верили, что сахарная фея чувствует себя хорошо. Но на самом деле она перебарывала себя, чтобы не показать боль, что грызла душу.

«Она со скоростью света влетела в женскую уборную, и как только защелка издала щелчок, сползла по стене на холодный кафель.»

Звучит, как сцена из тупого сериала, где главная героиня узнала, что муженек ей изменяет. Но на самом деле это война с самой собой: переступить черту снова или спасти себя от рокового шага? Она не смогла вылечить себя самостоятельно до конца. Раны на сердце не затянулись… Аня всё ещё живёт в теле двенадцатилетней девочки с лишним весом.

Что же это? — Триггеры…

В голову приходят воспоминания, когда раньше эта процедура была настолько обыденной, что иногда даже блондинка не замечала, что два пальца уже вызывают рвоту. Желудок сводило от боли, горло жгла желчь, но останавливаться нельзя.

— И вперёд по новой, — вздохнув, девушка наклонилась над унитазом и…

Вдох и пошла. Ошмётки еды вылетают изо рта, с грохотом падая в воду. Из глаз невольно текут слёзы, а нос сдавливает насморк. Внутри девочка корит себя, что не смогла сдержаться и обещает, что больше так не сделает. Но это повторяется снова и снова. Каждый день по нескольку раз она выворачивает свой желудок.

«И снова я играю по этим чёртовым правилам!» — она злилась на саму себя, за то, что опять решила худеть, но в глубине души понимала, что выхода нет.

— Либо я иду до конца, либо я ничтожество.

И снова, и снова эта шарманка поёт под коркой черепа. Слушать этот голос невыносимо. Он хочет большего. Ему нужно истязать её. Он хочет видеть страдания на лице шестнадцатилетней девушки. Это страшно. Это похоже на сумасшествие… Аня осознаёт это… но не принимает. Голос затихает, блондинка нажимает на кнопку смыва.»

***

— Арс, я не хочу есть, — фырчит Аня, отодвигая тарелку с салатом в сторону. Попов застыл с вилкой в руке, глядя куда-то сквозь стол. Он перебирал в голове все отрывки разговоров, переглядок с Аней, анализируя, где снова прогадал. Уже не одну ночь к мужчине приходил кот девушки с очень тревожным лицом. Один и тот же сон повторялся ежедневно! Как никогда прежде во снах зверёк подходил к брюнету и серьёзно говорил: — Она поставила эндшпиль… — кот задумчиво повернул голову в сторону. — Что? — переспросил Арсений, чувствуя, что начинает трястись от страха. — Ты ошибался… Вдруг появился непонятный гул, что не давал размышлять. Мозг будто выключился, была пустота. Уши болели от шума, что усиливался с каждой секундой!!! — С днём рожденья, Аннушка… — кот засмеялся. Смешки удалялись, отражались от стен и возвращались снова. Арсений сходит с ума, это невыносимо! Виски едва не взрывались от шума, началась паника. Мужчина повалился на пол, хватаясь за голову. Он закрывал уши, глаза, но шум проникал внутрь, пожирал всё что можно и выходил, чтобы вернуться и наступить с большей силой. — Хватит! Сколько можно!!! — вскрикнул брюнет и открыл глаза. Белый потолок с люстрой, тишина…

— Не первый раз такая ситуация уже, понимаешь? Было дело, её такую на скорой забирали. Главное, всякий раз говорит, «пройдёт всё, пройдёт», но врёт она всё.

— Ты меня слышишь? — повторяет девочка, обеспокоенно рассматривая лицо мужчины. — Арс? — Эндшпиль… — задумчиво произнёс он. — Чего?! Арс, ты здесь вообще? — уже громче проговорила блондинка, приподнимаясь из-за стола. — Ты что-то сказала? — Попов передёрнулся, будто по нему пропустили разряд тока. Мысли разлетелись по разным углам, оставляя пустоту и отвратительный гул в ушах. — Прости, я на секунду вышел. — Да уж не на секунду. Ты с таким лицом минут десять стоишь. — Так что ты хотела? — быстро перевёл тему брюнет, отбрасывая вилку в раковину. — Я не хочу есть, — повторила Аннушка, возвращая полную тарелку салата. Все десять минут, что Арсений гулял по прострации она ковыряла овощи, думая куда бы их сплавить по тихому. — Так не пойдёт, — нахмурился голубоглазый, строго глядя на девушку, будто на провинившегося ребёнка. — Вилку в руки и есть. — Я завтракала недавно! — Недавно было пять часов назад. — Ещё час погоды не сделает, — она нахохлилась как воробушек, обиженно забираясь на спинку дивана. — Аня, ты хочешь очердной конфликт? — Нет, я просто не голодная! Когда надо будет я поем, но сейчас кусок в горло не лезет, — её синие глаза буравили дыру в глазах парня. Что Арсений видел в синих радужках? Ничего. Ничего, что могло быть, кроме бездны, которая пугает. — И вообще нам пора идти к психологу, — заявила она, слезла с дивана и скрылась в коридоре. — Представляешь, мы идём к психологу именно потому, что ты нихрена не ешь! — крикнул ей вслед Арсений. Он не понимал позиции, которую выбрала для себя сахарная фея. Она вроде бы и восстанавливала питание, но тем не менее вела себя странно по отношению к этому. Любовь Дмитриевна честно выполняла свой долг, следя за каждой ложкой в порции внучки. И по её словам Аня доедала всё. Но в некоторых моментах, как сегодня, когда она завтракала утром, прежде чем проводить папу до аэропорта, а потом ездила по делам к Морели и во рту маковой росинки не было — это странно. — Да что ты! — наигранно удивляется блондинка. Прикрыв рот ладошкой, она сделала такие удивленные глаза, будто Арс сказал нечто сверхъестественное! — Уму непостижимо! — Смеёшься, а плакать надо, — выдохнул брюнет, потирая переносицу.

— Заметили, да? Стараюсь следить за её питанием. Вроде кушает хорошо, но есть у меня чувство, что есть вещь, которую она скрывает, — Николай прищурился.

В голове всплыла реплика Серебрякова-старшего, когда они пили кофе. Сегодня что какой-то день воспоминаний? В голове одна за одной всплывают реплики, которые Арс мог не помнить день-два тому назад.

— Так вот, я не договорил. Есть опасность, что Аня скрывает от тебя что-то. Люди с таким характером никогда не делятся проблемами, не скажут что им плохо или больно — будут решать всё сами. Боюсь, как бы твоя дочь не была одной из них.

«Скрывает…» — Ты опять завис, — слышится голос Серебряковой из-за угла. Мужчина вздрогнул от неожиданности, рефлекторно, хватаясь за сердце. — Мать, ты хочешь меня убить? — девушка улыбнулась, специально хитро прищуриваясь. — Конечно, каждый день мечтаю об этом, чтобы ударить тебя топором, как бабку-проценщицу, а потом собрать пожитки и прямиком в Сибирь, — она рассмеялась.

«Боже, я встречаюсь с маньяком!»

— А, ладно, только предупреди, как убивать будешь, я газетку подстелю. Синеглазая и вовсе пополам сложилась от хохота. От её милых смешков Арсений и сам невольно улыбнулся, хотя особого настроения веселиться не было. Возможно это из-за снов, или внезапно накативших воспоминаний, а может и вовсе день не его, кто знает! — Что с тобой сегодня? С самого утра задумчивый ходишь, что-то случилось? — девушка внимательно оглядела лицо голубоглазого. Лёгкая щетина, острый нос, очки, всё прежние магически-притягательные лазурные глаза, чёлка, цвета горького шоколада. «Или кофе, который он литрами пьёт» — подумала блондинка. — Просто не выспался. — Тогда зачем пол ночи вчера в ВК сидел? — Наткнулся на страничку с мемами, — признался мужчина, между прочим, учитель русского языка и литературы, взрослый человек и… — По Смешарикам, — …и вообще очень мудрый и начитанный. — Ты в зеркало себя видел? — цокнула языком девушка. — Сам сейчас, как смешарик выглядишь. — Я-то ладно! А ты что пол ночи в ВК делала, м? — Арс решил внезапно перевести тем, чтобы немного поиграть. — Общалась с друзьями, — девушка непонимающе захлопала глазами. Улыбка постепенно начала сходить на нет, оставляя после себя растерянное лицо. — С какми такими друзьями, а? — продолжал наступать Попов. — С Ирой, Окси, Антоном, Димкой и Златой. Потом перешла в другой чат и переписывалась с Олесей. — Ладно, ты чего так напряглась, я ж просто рофлю! — он улыбнулся, оголяя белые клыки. «Вампир» — У тебя снова обострение на молодежный сленг началось? Что за «рофлю» из уст учителя? — девчонка вскинула брови. «А я где-то это уже слышал…»

— Молодёжный сленг?

— О, да, — голубоглазый улыбается а-ля: естественно, я ж в душе ещё юноша с петардой в голове. — Надо же быть на волне со своими учениками.

— Я ж в душе ещё юноша с петардой в голове, — повторил свою реплику из воспоминания Попов, ухмыляясь. Аня недоуменно повела бровями, захлопав длинными ресницами. — Ты с этим не шути, — она говорила это таким тоном, будто брюнет ходил на ушах или творил чёрт знает что! Вообще настроение Аннушки сегодня было более чем странным. Возможно это предстоящий сеанс у психолога играет неплохую роль в её поведении. — Мало ли что.

***

Кабинет, куда вошли Попов и Серебрякова был большой и очень светлый. Нежно-голубые стены, белая мебель, большой стеллаж с огромным количеством папок. Посреди помещения стоял большой рабочий стол с минимальным количеством предметов: ручка, блокнот и цветок. За ним громоздилась окно с серыми жалюзи. По бокам от стола располагались два белых кресла для клиентов. — Здравствуйте, — улыбнулась психолог. Милая девушка лет двадцати семи, шатенка. Лицо чуть угловатое, с острым подбородком. Длинный высокомерные нос, тонкие губы, большие глаза под очками с толстыми линзами. Девушка была довольно худощавая, но тем не менее это по-здоровому. — Присаживайтесь пожалуйста, — она жестом указала на кресла. — Добрый день, нам нужно, чтобы вы провели с этой мадам лекцию о питании, — Арсений приятно улыбнулся, указывая ребром ладони на равнодушное лицо феи. — А это племяшка ваша? — заинтересованно спросила психолог.

— Племяшка ваша? — спросила она, указывая на смеющуюся десятиклассницу. — А… — брюнет замялся. — Да, племянница, — сказать, что блондинка его ученица он не решился. Мало ли что… — Хорошенькая какая, — восхищается студентка. Олеся — именно так звали будущего фармацевта — была милой девушкой.

«История повторяется» — невольно проплывает мысль в голове Попова, когда он вспоминает литературный вечер. — Да, племянница, — решил подыграть ситуации мужчина, на что получил недоуменный взгляд от светловолосой. «Элегантный ход. Я припомню…» — Хорошенькая какая! — умилилась девушка. — Меня зовут Светлана Константиновна, я теперь ваш психолог. Анна, очень много о вас слышала. Признаться честно, мечтала познакомиться с вами. — Не ожидала, — девочка слегка засмущалась. Слышать, что психолог хотела с вами познакомиться весьма странно и неожиданно, не так ли? — С какой же проблемой вы пришли ко мне на сеанс? — Светлана взяла в руки ручку, готовясь делать пометки в блокноте. — Дело в том, что у неё проблемы с питанием, — начал говорить за свою девушку Попов, но психолог быстро его остановила. — Давайте дадим Анне самой говорить, — внезапно прервала речь психолог, укоризненно глядя в голубые глаза мужчины. — Вас как зовут? — Арсений, — тихо пробормотал он, закусывая щёку изнутри. «Вот вечно обломают! Хотел уже в подробностях и красках описать проблему, а мне рот затыкают» — Так значит, Арсений, проблема я так понимаю не у вас, а у племянницы? — брюнет кивнул. — Значит и говорить должна сама девочка. Спорить он не стал. Действительно куда он полез, когда виновница торжества эта вжавшаяся в кресло блондинка. Аня на контакт идти по всей видимости не хотела и всячески избегала и зрительного, и словесного взаимодействия с психологом. Было видно, что девчонка нервничает, особенно в совокупности, что придется раскрыть свой сундучок с тайнами при «лишних ушах» придавало большей скованности. — А можно он выйдет? — выпалила Серебрякова. — Если тебе так будет легче, то конечно! Две пары глаз были устремлены на опешившего брюнета. «Не понял сейчас…» — Арсений, будьте любезны подождать в коридоре, — милым тоном проговорила Светлана Константиновна. Но против воли любимой Аннушки не пойдёшь! Если ей действительно так будет легче открыть душу, то он выйдет и подождёт. Он готов ждать сколько угодно! Сколько потребуется готов ждать. — Ну что ж, Аня, как ты себя сейчас чувствуешь? — после хлопка двери спросила женщина. Она приветливо улыбалась пациентке, приманивая её, как муху своей доброжелательностью. «Но мы тоже не пальцем деланные.» — пронеслось в голове у синеглазой, за что она готова была дать себе подзатыльник. — Скованно, неуютно… — она ответила легкой улыбкой уголками губ. — Почему? — Наверное потому, что я пока не готова открывать свою душу… — А с чем это связано? — шатенка не надавливала на Серебрякову. Сейчас её задачей было расположить клиента к себе. — Не знаю, — девочка пожала плечами. Набрав в грудь побольше воздуха, она собралась с мыслями, улыбнулась психологу и продолжила, — может это из-за прошлого. — В прошлом у тебя были какие-то предательства, раз ты боишься раскрываться? — Да, было дело, — чтобы чувствовать себя более спокойно блондинка опустила глаза на свои белые туфли, рассматривая узоры. Внутри было странное покалывание, тело иногда неестественно колебалось. — Неприятно вспоминать, но раз уж я здесь, то нужно рассказать… Наверное… — Я не хочу на тебя давить. Если тебе пока тяжело, то можем поговорить о другом, — предложила психолог, но Аннушка настояла на своём. Она слишком долго молчала. Она хотела раскрыть людям правду. — Самым главным предателем я считаю свою маму, — как же трудно это сказать, и как легко от этого становится! — Она самый отвратительный человек в моей жизни. — Мама тебе принесла боль? — Очень много боли. Так комично, что обычно девочки жалуются на отцов, а тут я на мать, — синеглазая горько хмыкнула, считывая весь этот рассказ за нелепость. — С чего комично? Это нормально. Всякое бывает в жизни. — Тоже верно, — сейчас в голове стоял только один план — плыть по течению. Не барахтаться, не пытаться себя спасти, а просто расслабиться, лечь на спину, и ждать, когда вода принесёт тебя к суше. Она настолько устала сопротивляться, что просто хотелось раскрыть все карты и выйти из игры.

Но вот вопрос хочет ли «игра» этого?

— Мою маму зовут Даша — Дарья Серебрякова. Двуличная, эгоистичная, но очень умная и хитрая женщина. Недавно слегла в психушку с биполярным расстройством. Единственное за что я ей бескрайне благодарна, так это то, что она не сделала аборт. — Ты не чувствуешь к ней чувств, как к родительнице? Девочка горько хмыкнула, покачивая головой. За все эти годы разлуки с матерью, редких но ядовитых телефонных разговоров Серебрякова пыталась разглядеть внутри себя хоть каплю любви к маме. Но ничего кроме отвращения и детской обиды за неправильное детство не было. — Я пыталась её полюбить, — горло сдавили слёзы, глаза начало пощипывать. Говорить на эти темы с кем-либо раньше никогда не приходилось. — Пыталась только потому, что она «мама». А «маму» по законам семьи нужно любить. Повисла пауза. В ушах блондинки звенел вопрос: «зачем всё это раньше было?». Она никогда не открывала себя, никогда не грузила друзей или отца своими проблемами, только потому, что с детства ей внушали, что её проблемы интересны только ей самой. И РПП появилось не из воздуха, правильно? Ничего в нашей жизни не бывает просто так. Мир — это взаимосвязанный процесс, где каждая частица играет важную роль. Если один человек меняет что-то в другом, то начинается цепочка изменения этой системы — это есть закон связи человачества. И сейчас открыть самое сокровенное стоит такого труда! Но Аня готова отпустить всё, ради себя и Арсения.