Искра и магия

— Говардсон! Оклик тонет в ударе металла по наковальне. Лязг разносится по кузнице, для непривыкших ушей больно. — Говардсон, черти тебя дери! Гонец мнется в дверях, не решаясь пройти внутрь. Переступает с ноги на ногу, успевая прикрыть уши ладонями прежде, чем будет оглушен во второй раз. Чужая тень мелькает где-то на периферии зрения Энтони. Он откладывает инструмент в сторону, неторопливо выгибается в спине, практически заставляя позвоночник встать на место. — Что? — пот со лба неприятно щиплет глаза — Энтони стягивает плотную перчатку и стирает испарину тыльной стороной ладони. — Заказ от царя Одина, просили передать. Для старшего принца. Бумага вручается в руки кузнеца, и на ней остаются разводы от вымазанных в копоти пальцев. Энтони вглядывается в слова, в его голове рисуется эскиз. Он хмыкает: — В порядке очереди, — откладывает свиток в сторону. — Говардсон, это приказ самого Одина, — все еще не сдается гонец, хоть и понимает: спорить с кузнецом бесполезно. — Не обсуждается. Я не закончил с его предыдущим «приказом», можете так и передать.

***

Стол Энтони — место, где царит и хаос, и определенная, понятная ему одному систематика одновременно. Он ерошит свои волосы в задумчивом жесте, хмурится и выписывает цифры на отдельный лист, который моментально откладывается на самый край стола: от горна, с правильного угла, хорошо видны записи. Энтони крайне не любит совершать дополнительные телодвижения, когда можно оптимизировать процесс работы. Подцепив со стойки щипцы, кузнец подходит к горну, жмурится от исходящего жара. Его мышцы плавно перекатываются, когда он вынимает тяжелый тигель с расплавленным металлом. Два неторопливых шага в сторону — не хочется расплескать эту обжигающую консистенцию себе на ноги, — Энтони вливает металл в форму и запускает самодельную центрифугу. В его голове четкий, структурированный план для создания заказанного изделия. Это не классический молот — он должен быть идеален в балансе, удобен для руки и достаточно легок. Над последним пришлось поломать голову и буквально создать новый сплав металла. — Не трогать, — голос Энтони резко обрывает незваного гостя. Локи улыбается, когда его замечают, и выходит из тени, покручивая в пальцах зубила. Окидывает взглядом столь нашумевшего своей искусностью мастера кузнечного дела: тяжелый плотный кожаный фартук, защищающий от возможных брызг раскаленного металла, но оголенные сильные плечи и грудь. Энтони можно понять: температура в кузнице значительно разнится с прохладой улицы. Нелепо смотрится здесь и Локи в выглаженных дорогих шелках, с идеально уложенными волосами на фоне растрепанного, с запачканной неким маслом щекой Энтони. Юному принцу стоит сделать лишний шаг в сторону — и подол его одежд окажется безвозвратно испорчен гарью и копотью. — Лишь хотел узнать, как продвигается работа, — он легко пожимает плечами и отвлекается на заготовку для кинжала, откладывая зубила в сторону. — Занятно. Энтони не любил лишних людей в своей мастерской. Здесь была особая атмосфера, и, когда ее нарушали, работа останавливалась. — Дубина, займись им, мне нужно работать, — он кидает взгляд на старого индюка, который когда-то давно прибился к его кузнице. Со временем индюк стал неотъемлемой частью жизни Говардсона, помогающей прогонять излишне любопытных людей. Птица тем временем важно поднимается, уверенно направляясь в сторону Локи. — Ладно, ладно, — принц отступает на несколько шагов назад, вскидывая руки, — убери это, пожалуйста? Энтони выгибает бровь, будто бы безмолвно спрашивая: «С чего бы?» Веселую ухмылку вызывает спектакль, когда Локи приходится взбираться на высокий стул, дабы избежать опасного клюва индюка. — Ты хоть знаешь, кто я такой?! — яркой интонацией Локи выделяет переход на неуважительное «ты». Возмущение читается в каждом слове юноши. Он искренне верит, что его персона знакома мастеру. — М-м… Нет? Торговец украшениями, судя по одежде, — Энтони скрывает улыбку за зевком. — В том стуле, если мне не изменяет память, торчал гвоздь… К сожалению, закончить он не успел: характерный треск одежды послышался раньше. Гвоздь потянул изумрудный плащ, разрывая ткань, стоило Локи спрыгнуть со своего укрытия. О, этот ужас, смешанный с изумлением в глазах принца — такое Говардсону не забыть теперь никогда. Воспользовавшись моментом, индюк ухватил оторванный кусок ткани, скрываясь где-то за стойкой инструментов со своим «трофеем». — Насмехаешься надо мной? — в голосе Локи скользят острые нотки затронутого самолюбия. Энтони хмыкает, освобождая свои руки от грязных перчаток, резко их встряхивает, окутывая весь воздух в радиусе двух метров вокруг себя пылью. Мастер-то успевает отойти, чего не скажешь о закашлявшемся Локи. Склоняясь над своим столом, Говардсон тщательно высматривает каждую из лежащих на столе бумаг, некоторые перелистывает и перечитывает. — Нечего делать такой особе, как Вам, в моей мастерской, — он возвращает чертежи на свои родные места. — Тем более что я не вижу Вашего заказа. Кузницу Энтони посещало множество людей, не только лишь знать. И он не мог сказать, что это сильно его радовало. Альтруизм посещал Говардсона… по вторым средам месяца — короче, крайне нечасто. — Я Локи Одинсон, к твоему сведению, наследный принц Асгарда, — не выдерживают нервы. На знакомом имени Энтони даже поднимает взгляд на посетителя. Он всматривается в Локи, несколько раз практически ощутимым на коже взглядом проходится с головы до ног и обратно. Щурится слегка, будто раздумывая над чем-то, и отстукивает пальцем по столу простой ритм. Поджимает губы и… — Не похож. Они все такие… златовласки, да, — спокойно выдает в итоге. — Мне нужно вернуться к работе, прошу не мешать. Локи за мгновение вскипает после этих слов, весь вытягиваясь как струна. Потом делает глубокий шумный вдох и выдох, в голове прокручивая: «Я будущий правитель. Я должен быть терпим». Он и без того множество раз замечал чужие удивленные взоры на самом себе и в тронном зале, подле Одина, и на праздниках с обязательным появлением их семьи, и даже во время прогулки вместе с Тором. Принц разжимает крепко сомкнутые кулаки, выпрямляя пальцы и снимая напряжение со своих рук. — Я действительно Локи, а ты, если не ошибаюсь — чего никогда не бывает, — Энтони Говардсон. Королевский кузнец, которому дали создать для моего братца Тора молот, — выпаливает практически на одном дыхании. — Я ведь прав? — Язык как помело, — Энтони трет устало пальцами лоб. Конечно, Говардсон слышал про младшего принца, но и малейшего представления не имел о его внешности. К нему лишь раз заходил сам Тор — чуть не разнеся половину мастерской от своей неуклюжести, — и дважды мастер ходил во дворец к Одину. На личную встречу. — А хотя постой. — Он еще раз задумчиво разглядывает Локи. — Кажется, я видел тебя на каком-то из праздников. Хорошо, я верю. Действительно припоминая одно из масштабных гуляний, мимо которого Энтони не смог пройти, мастер успел заметить там черноволосую макушку, мелькавшую возле старшего принца. В тот раз он не придал этому значения, другие же более официальные мероприятия Говардсон предпочитал посещать «издалека», цепляя очередную прекрасную — а то и не одну — асгардку и проводя свой вечер весьма занимательно. — Так и что тебя интересует? Локи не славился своей отходчивостью, но и без надобности растрачивать свои эмоции и нервы не видел смысла. Он вспоминал своего брата, вечно позитивного и беззлобного, порой даже излишне. Один всегда ставил его в пример для Локи. А Фригг с нежностью твердила: «Разумный правитель не реагирует на провокации, дорогой. Холодная голова и горячее сердце, помни», — именно поэтому он отмахивается от вьющихся в его голове колкостей. Ему может пригодиться в будущем самый искусный мастер в Асгарде. — Узнать, на каком этапе работа, — конечно, он скрывает истинный мотив. Локи всегда прятал свое любопытство — его так воспитали. Их с братом растили на равных, одинаково подготавливая в будущем занять место отца. И Всеотец считал, что любопытство у царя — плохое знамение. Тор думал прямолинейно — Локи же изучал ситуацию и людей с разных сторон. Именно в этом ему помогала пытливость. — Продвигается, не беспокойся, — спокойно отвечает Энтони. Стараясь отвлечься от незваного гостя, Говардсон уходит в другую часть мастерской. Впереди еще дел целая тележка, а сейчас нужно поработать над заготовкой для рукояти молота. Энтони подхватывает небольшой брус крайне редкого дерева, произрастающего лишь в Асгарде. Оно ценится своей прочностью, легкостью и эстетическими качествами во всех девяти мирах, а достать и обработать его — крайне непростая задача. Локи не спешит покидать кузницу, ведя себя слишком уж вольно и разгуливая по помещению. В отличие от Тора, все его движения плавные и слаженные, и ни один инструмент или стойка не оказываются зацепленными. «Проще игнорировать, чем прогонять», — решает про себя Тони.