Часовой мост

Вскоре в зал вошла библиотекарша и Василисе пришлось вылезти из-за шторы, положить книгу на место и мило попрощавшись, выйти. Ощущение волшебства по-немногу исчезало и Василиса поплотнее закуталась к куртку. Домой надо было торопиться: Марта Михайловна ложится рано, наверное, это просто черта всех старых людей. Ночной город приятнее, чем дневной, особенно когда в начале весны грязь еще скрыта под свежим снегом. Девушка торопилась на последний автобус: он уходит в десять вечера и в пол одиннадцатого она уже будет дома. В наушниках как будто звучал саундтрек ее собственной жизни: "Try to try again To hear yourself again from time to time"* Пытаться почувствовать: что на самом деле хочешь, любишь, ощущаешь. Она брела к остановке сквозь рой сверкающих снежинок, которые были похожи на звезды. Сейчас в душе была какая-то неуловимая решимость и за спиной снова распускались крылья. Почему-то было больно, как будто крылья резались прямо сквозь живую кожу, но Василиса чувствовала какую-то правду, которая с этими крыльями прорывалась через ее обыйденную жизнь, привычки и приносит болезненную искренность. Девушка закружилась в порыве чувств, ловя ртом обжигающе холодный воздух. Звезды, а может снежинки летели на нее с огромной скоростью, будто она сквозь пространство и время летела к своему настоящему дому, своему раю, дорога к которому завораживала полной темнотой и светом от ярких, но маленьких звезд. Скрипя подошел автобус. Тихонько шипя открылись двери и Василиса вынырнула из головокружительного путешествия в мир земного желтого искусственного света. Спустя пару песен она уже вышла на знакомой остановке и снова пошла сквозь космическую ночь. В такие моменты можно было забыть обо всем и просто поддаться мимолетным приятным ощущениям: это дорогого стоит. Однако только начнешь думать — вот как сейчас и этому придет конец. Мысли как вирус распространялись по всему организму и каждая клеточка тела снова сжималась в пружину. Усилием воли Василиса расслабила челюсти, которые почти всегда были сжаты, но до самого подъезда так и не смогла снова погрузиться в безмятежное и бездумное состояние. Тихонько она открыла скрипящую дверь: в квартире было темно и девушка осторожно раздевшись на ощупь дошла до собственной маленькой комнты. Осторожно закрыв дверь, Василиса наконец выдохнула: теперь сну Марты Михайловны ничего не угрожало. В спортивной сумке завибрировал телефон. Лешка. Она все же ответила и шепотом сообщила о спящей старушке. Спустя десять извинений и двадцать минут диалога, совершенно измученная, Василиса упала на кровать. Честно, она сама не знала, как так выходит: ее единственный и лучший друг порой, казалось, отнимал больше сил, чем она могла дать. С ужасном Василиса осознала, о чем подумала и тут же попыталась переключиться на что-то другое: "не думай о белых медведях, не думай о белых медведях". Вскоре она забылась тревожным сном. *** Утром прозвенел будильник и из-под одеяла высунулась худая бледная рука. Спустя несколько безуспешных попыток выключить звук на телефоне, лохматая и недовольная Василиса все же вылезла на солнечный свет. Оказывается, было уже 11 утра и к счастью, была суббота. Как прекрасно, что у дошкольников нет никаких занятий в выходные! Однако вставать было пора: на сегодня было запланировано грандиозное событие и его никак нельзя было пропустить. Наспех расчесавшись Василиса заколола часть волос сверху, а остальные оставила как есть. Узкие джинсы, огромная толстовка и спустя двадцать минут она уже выходила из дома. Недовольная отсутствием у Василисы завтрака Марта Михайловна впихнула "взрослеющему организму" пару бутербродов и термос с чаем, после чего цокая языком все-таки отпустила. Такое теплое отношение радовало Василису: если на что и можно было рассчитывать в жизни, так это на двух замечательных женщин, заменивших маму и бабушку: Ольгу и Марту Михайловну. Ну и Лешка конечно: лучший друг как-никак, всегда поддерживал: и после ссоры с Ингой, и в летнем лагере и защищал, даже если и бывали иногда такие дни, как вчера. Это Василиса никак не могла объяснить: конечно, Лешка же как лучше хотел, встретить, ободрить, а она... Ну и ладно, с кем не бывает. Собственно, на встречу с ним и торопилась Василиса: сегодня вечером будет финальный прогон, в костюмах и целиком, а пока можно просто расслабиться. Легкий морозец подстегивал и девушка поспешила к метро, попутно жуя бутерброды и запивая обжигающе горячим чаем. Друг ждал ее у самого входа и радостно помахал рукой. Некоторая тяжесть все равно чувствовалась, все-таки не часто они ссорятся как вчера, да еще и поговорили только спустя несколько часов... Однако стоило снова выйти на поверхность, подальше от шума вагонов и поближе к шуму машин снова стало легко: — Ты понимаешь, Инга, она как специально так делает! Ну правда: я не понимаю, зачем? Кстати, куда мы идем? — Мда... Может, ей нравится, как ты трешь копчик? — Ну и вкусы конечно, — хихикнула Василиса, — Ты так и не ответил, куда? Но Лешка и не собирался отвечать: девушка и так догадывалась, что не зря они вышли на Охотном Ряду. Неожиданно он взял ее за руку: чуть худая, но теплая; ее было приятно держать; и повел вперед, в горку, по кирпичной старой мостовой. Смеясь они ввалились в ГУМ: повсюду развешены цветы, весна, розовый, зеленый, много света и блеска, все как будто покрыто тонким слоем золотой пыли. Вместе они шли по первой аллее между двумя длинными витринами. Василиса как зачарованная глядела на маленький золотой браслет. И нет, причиной была не заоблачная цена, а тонкая работа, которой была поражена девушка. Она тряхнула головой. Нет-нет-нет! Да, пусть высокая мода ее тайное хобби, но к счастью она на ней не помешана и не готова тратить на украшение зарплату за несколько месяцев. Но Лешка этот взгляд заметил и лукаво подмигнул девушке. — Ничего, подарю тебе такой на день рождения! Или на половинчатый, — друг расплылся в улыбке, — только не красней так, я знаю, что ты такое любишь. — Да я просто... — Просто собираешь все выпуски Vogue? — Ты даже это знаешь? Иногда мне немного неловко. Василиса поправила свой кожаный браслет на руке и они пошли дальше. Послышалось журчание воды: главный фонтан, сердце здания, где-то совсем рядом, а значит рядом и мороженое, ради которого они сюда похоже и шли. По крайней мере девушка, ужасно любившая сладкое, очень на это надеялась. Лешка с видом джентельмена предоставил ей выбор и спустя пару минут оба уже наслаждались пломбиром, Василиса еще и бесплатным. Она порывалась сама заплатить: в конце концов, она уже сама работает и вполне успешно, но парень настаивал и она сдалась. В какой-то момент ему пришла в голову идея — или Василиса начала ее замечать с что это ондолжен обеспечивать девушке радости жизни и с тех пор покоя Василисе не было. Конечно, безумно приятно, что он о ней заботится, но она и сама может, они же друзья, а дружба на равных. Да и к тому же Лешка в итоге поддался на программирование и потому стабильной зарплаты как у Василисы у него не было. Хотя вот несколько месяцев назад... Эту историю она вспоминать не очень любила, слишком мало времени прошло. Парень тогда только получил оплату за крупный заказ и сразу предложил Василисе, давно нывшей о бедной старушке, которая вынуждена делить с ней квартиру, снять жилье на двоих. Ну пусть небогато, зато сами, зато взрослые! Повинуясь инстинктам, Василиса отказалась, сославшись на плохое самочувствие Марты Михайловны — та действительно иногда вечерами сидела у апппарата измерения давления — и Лешкин план с треском провалился, так как без Василисиного вклада жилье бы он не потянул. Но друг не на шутку обиделся и до сих пор припоминал ей это как предательство: мол как так, да ты не доверяешь мне, да все бы у нас было хорошо... Ну, кто знает, учитывая, что с тех пор крупных выплат у него больше не было, могли бы они и попасть в большие неприятности и пришлось бы Василисе все выплачивать самой. Она потрясла головой и попыталась сосредоточиться на пломбире. Весна, солнце, друг рядом, сладкое в животе: это ли не счастье? *** Вскоре друзья уже стояли перед входом в секцию. Воспоминания о вчерашнем вечере все еще были свежими, но Василиса постаралась отогнать их и первой вошла в холл. За ней спешил Лешка. Завидев Ольгу, девушка поспешила к ней и попросила пустить на выступление Лешку. Так как на прогоне могли присутствовать один-два близких человека от каждой участницы, как правило отец и мать тренерша не сильно сопротивлялась и разрешила Василисе провести Лешку в зрительный зал. Друг довольный уселся во втором ряду. Он сжал Василисины ладони в своих, и уверенно сказал: — Ты там лучше всех. Даже не сомневайся, ты лучшая гимнастка, которую я видел и ты замечательно выступишь. Уверен, Инга просто тебе завидует, вот и гадит. Василиса криво улыбнулась — не известно еще, получится ли все на это раз. Не то чтобы у них с Ингой был значительный прогресс, да и гимнастика все же... Давалась Василисе хорошо, но не без труда. В детстве с этим было легче: все шло само и она без сомнений выходила на сцену. Сейчас же ее бил легкий мандраж. Даже если она порхает на сцене, в жизни ей это не дает крыльев, а крылья, кажется, были нужны. Но надо было идти и вскоре девушки вышли на сцену с обворожительными улыбками. В зале было темно и поэтому было совсем не понятно, сколько там людей. Привычно представив на сиденьях любимые старые игрушки девушка замерла в стартовой позиции. Мелодия тихих гитар кружилась вокруг словно легкие снежинки. Ритмичная и немного печальная, под нее танцовщицы легко перемещались по сцене, оседая и снова поднимаясь: "And we could run away Before the light of day You know we always could The mountains say, the mountains say"** Когда последние аккорды уже поднимались в воздух и увереннее зазвучала скрипка Василиса с легкостью взошла на руки как будто она всего лишь птица и ходить по воздуху для нее привычно. Трико, плотно прилегающие к телу почти ничего не весило, и она правда была похожа на чудесную голубую сверкающую птицу с длинным огненно-рыжим хохолком. Она замерла, облитая ослепительным светом прожекторов. Но спустя секунду ей пришлось торопливо и неуклюже соскочить: у Инги снова дрогнула рука и пусть теперь это выглядело гораздо лучше, чем когда Василиса просто падала, это все еще было непростительно. Девушки развернулись, присели в легких реверансах, занавес опустился, свет погас и каждая позволила себе расслабиться, пока никто не видит. — Вот понимаешь, о чем я говорю? — Устало жаловалась Василиса. — Да вообще, это просто возмутительно! Давай я тебя на руках там буду держать? Представив друга в облегающем тонком костюме, Василиса засмеялась. Выступление позади и теперь оставалось только ждать, что скажет Ольга. В девушке давно жил какой-то страх одиночества: ощущение, что ее настоящую никто не видят, а видят тот образ, который создается в течении нескольких часов после знакомства. И вот страшно: поймут ее? Увидят? Не бросят? Василиса отогнала от себя сомнения и страхи и приготовилась к выговору от Ольги. Тренерша никогда ее не ругала: наверно видела, что Василиса достаточно сама себя заедает и выкладывается на полную. Ольга чихнула, чем обозначила свое присутствие и девушка поспешила к ней на встречу. — Василиса, на минутку. Они отошли на несколько метров, в уголок зала. Родители обнимали дочерей, Инга смеялась, Лешка с тревогой смотрел, неуютно чувствуя себя в одиночестве. — Знаешь, я всегда прямо стараюсь говорить. Вот и сейчас. Ты хорошая, Васька, очень, и танцуешь замечательно. И выступление у нас скоро. А с Ингой у вас никак. Прогресс есть, но ты сама понимаешь, что этого недостаточно. В следующий раз я прошу тебя встать во второй ряд, а я пока подумаю, чем все это дело заменить, потому что в общей куче ты не смотришься совершенно, но и там тебя оставить нельзя. — Это?... Все?... — Я знаю, Васька, ты поймешь, и вот сейчас подожди. Я придумаю, мы программу поменяем и... Василиса старательно держалась. Ну да, да, она не плачет, но все-таки хочется. Нет, она умная, она подождет и Ольга все решит, обязательно. Нет, она не будет делать глупости, не будет, честное слово. Но обидно было до слез. Почувствовав это Ольга было подошла к Василисе ближе, но испугавшись чего-то отпрянула и повторила мысли девушки: — Не делай глупостей, ладно? Василиса не поднимая головы кивнула, отвернулась и поспешила к Лешке. — Вот же! Нормальный тренер бы так никогда не сделал. — Не надо про нее так говорить. Она много для меня сделала. Лешка пристыженно замолчал. — Ладно, но это все равно не дело! Василиса отчаянно боролась с желанием доказать всем, что она может, что она потянет и что не нужны ей ни Инга, ни тем более задний ряд — это было унизительно для нее, не сходившей с места прямо перед краем сцены уже почти десять лет, — чтобы добиться желаемого. — Понимаешь, она хорошая, я знаю. Может Инга наябедничала, да и правда все не ладится... Но чертовски обидно! Почему, почему я должна это делать? Я же стараюсь, изо всех сил стараюсь, да лучше бы я сама все делала! — в сердцах выпалила Василиса. — Слушай, ты конечно права. А ты никак не можешь, ну, сама? Не от студии? — Нет, могу конечно, вот по конкурсу можно, например. У них там котируется несколько, ну вот надо смотреть, регистрироваться... Там еще по датам, но нет ничего невозможного. А ты что, тоже в гимнастику хочешь? — Нет, Василис, ты хочешь. Мы все сделаем сами. Я тебе помогу во всем. — Ты серьезно?... — Абсолютно. Ольге скажи и все. Василиса честно пыталась не быть импульсивной, но напряжение, копившееся последнее время, выплеснулось сейчас — Да! Только надо не к Ольге, она не пустит, а зайти там на втором этаже к секретарше и все. — Ну и иди. — Лешка положил руку ей на плечо и улыбнулся. В секретариате Василиса была как на иголках. Пожилая дама потребовала Ольгу и тут Василиса замешкалась. Нет, к такому она явно не была готова. — А можно, ну... Две заявки? Я просто хочу свои силы проверить и вообще... Ну, сама там... — И как вы себе это представляете, девушка? — Секретарша опустила голову, опустила очки и посмотрела на Василису. — У меня есть еще фамилия по матери, Лисса Драгоций, можно на нее оформить? — Знаете, если у вас потом будут проблемы — я ничем не смогу помочь. Но если Вы так хотите, а я знаю, вы девушка целеустремленная, то так и быть помогу. Но только из уважения к вам. Василиса Драгоций, да? — Да. Василиса вышла и кинулась Лешке на шею. — Я сделала, сделала, сделала! Все, пойду Ольге скажу. Ольга молча смотрела на Василису. — Ладно. Значит так надо. Я в бога не верю, но, Василис... Ладно. Сделала и сделала, чем смогу — помогу, хорошо что отходные пути себе оставила. Пусть у тебя все сложится, если надо я тебя все равно протащу, твоих дипломов там на килограмм. Но раз хочешь сама, то делай сама. Друг крепко обнял Василису. — Ну что, свобода! Давай ты смотри как еще можно поступить, я буду смотреть, завтра вечером обсудим. Вместе друзья побрели к остановке. Лешка благородно проводил девушку до самого подъезда, затем порывисто поднял и поспешил к себе обратно. Вздохнув, Василиса отправилась домой. Назад пути нет, теперь только вперед. Улыбнувшись сама себе, Василиса взлетела по лестнице. Может быть, так она наконец и отрастит крылья? Только бы больно ни было. Или хотя бы не сильно.