extraño

вы когда-нибудь представляли как живут кроты? - нет? Тогда прикрой глаза, сильно -сильно - видишь что-нибудь? Нет? - хаха, - попробуй встать и сделать пару шагов - получилось? - теперь представь себе запах земли, помнишь как она пахнет после дождя? - теперь только представь, что мир погрузился во тьму, и нет солнце не перестало светить, просто люди дневного света больше не увидят, люди теперь живут под землёй в туннелях метро, и светит им лишь пару ламп на всю станцию, и по "ночам" включают аварийную красную подсветку, дорогу теперь освещают лишь фонарики, тебе не страшно? - нет? Тогда добавлю ещё кое-что, после ядерной войны, там где-то наверху разгуливают мутанты, многие из которых всё же пробираются под землю, туда где люди. Мир больше не будет прежним. Никогда. * * * * * * * * * * * Жаркое, оранжево-жёлтое, колышущееся пространство вокруг ночного костра – это некое виртуальное таинственное помещение, окружённое со всех сторон кромешной тьмой. В котором доминируют два основных источника звука – это треск горящих дров и какофония хлюпанья резиновых сапог смешанное с мужским смехом. Во все стороны мягко и плавно струится костровое излучение, но кажется, что основной поток света поднимается с клубами дыма к самому бетонному потолку. Сегодня Антон дежурит в ночь, хотя само понятие «ночь» за время проживание во мраке во многом и утратилось, но в лицах родившихся « на верху » все же имело значение, хоть и было оно отрадно биологическим. В общем дежурства всегда спокойные, однако это лишь по меркам старших. Антону же, лишь двадцать, и некие " нападения" и неизвестного рода звуки из туннелей его пугали. Он родился наверху, там где свет, хотя очертания жизни там, он уже и не помнит, слишком юн был. Ему было лишь шесть когда военный с кличкой " ворон" забрал его. Мать свою он больше и не видел с тех пор, а отца и подавно, того с рождения ещё, по нему Антон и не тоскавал особо, он не знал его. Ворона он полюбил, он для него отчим, так решил Антон, что случилось с матерью в тот страшный день он не знает, и старается не думать. Слишком дико это было для пятилетнего мальчика. * * * * * * * * * * * 15 лет тому назад Взрывы были слышны с самого утра, городская сирена не прекращала свой вой с самой ночи, жуткий запах, крики людей и дикая паника. Только так можно описать этот день. Виктория Николаевна - то бишь мама Антона - разбудила его рано, мальчик ничего не понимая смотрел на женщину в поисках объяснений звуков с улицы, женщина лишь улыбнулась и попросила сына одеться как можно быстрее. Антоша выполнил указания матери пытаясь не паниковать, дядя с ранних лет говорил ему «Антош, ты мужчина, мужчины- не плачут» и Антон помнил это, помнил всегда и плакал редко. Мама взяла его на руки и выбежала из квартиры, пропуская ступеньки бежала на улицу, - на лифте чертовски опасно- она долго оглядывалась, пока не увидела высоко шатена, в военной форме, что помогал раненым и направлял в метро, к нему она и побежала, однако здание в котором когда-то жил Антон начало рушиться. - мужчина! - Крикнула Виктория, что есть силы. Шатен повернулся и начал идти к ней. - мужчина, возьмите его, пожалуйста дайте ему выжить, я не смогу с ним, я одна понимаете, прошу. - громко проговорила она, шатен был уже близко примерно в двух метрах - Антош иди к дяде, он посидит с тобой немного, я заберу тебя позже - уже тише шептала она мальчику, и подтолкнула к мужчине, что приближался к ним. Антон кивнул и бросился к шатену, но услышал огромные грохот позади себя. Он обернулся и .... - Мама!! Мама! Моя мама! - срывая глотку визжал он. - тихо,тихо, пошли - мужчина поднял мальчика на руки и бросился в метро. - мама.. - прошептал Антон и уткнулся в воротник военной куртки. * * * * * * * * * * - эй Антох, слыхал? Иди проверь второй туннель. - еле слышно пробормотал Стас. - чего случилось то? Я видимо задремал, не услышал - забеспокоился Антон. - эх ты, дрёма этакая, шаги там были, иди проверь - пояснил Шеминов. Шастун боязливо снял с плеча SVD, и взяв в руки фонарик пошел ближе ко второму туннелю. И вправду подойдя ближе стали отчётливо слышны шаги, но явно не человеческие, скорее маленькое еле заметное хлюпанье, но и это за протечку трубы принять было немыслимо. Антон начал продвигаться ближе к источнику звука, гуляя фонарем по обшарпанным стенам и грязному полу. Пока не наткнулся на маленькую фигурку, что находилась в метрах наверное десяти, и при освещение фонаря разглядеть обладателя было крайне трудно. Существо в свою очередь, бросилось прочь, создав еле слышный то-ли скулеж, то-ли писк. Антон ошарашенный таким исходом, и решив, что уже не догонит его, поспешил ретироваться обратно к костру. - ну чего там? Труба или трехголовый мутант? - усмехнулся Макар, вглядываясь в испуганную физиономию парня. - я не разглядел, оно убежало - стыдливо заявил он. - мда, вот ты думаешь откуда нападения? Вот так одну тварюгу упустишь, смотри, а и их уже штук десять, если не больше, знай Антон - видишь что-то неизвестное в туннеле, стреляй! Антон на эту тираду лишь пожал плечами и вновь уселся к костру. Странное хлюпанье вновь повторилось минут наверное через пятнадцать, и тогда вместо Антона, в туннель направился Илья. Его не было минут десять, впринципе как и звуков похожих на крики. Стас хотел уж было хотел отправиться за ним, как Макаров вернулся и не один, в куртку Ильи был завернут некий предмет, что издавал звуки похожие на собачий - ну уж Тоха - усмехнулся он - собаки испугался? Илья аккуратно развернул куртку и положил щенка недалеко от себя, собака уже хотела рвануть обратно, но цепкая рука Макарова возвратила животное к себе на колени. - щенок? В нашей то глуши? - удивился Стас - как видишь - самодовольствовал Макаров. - тут до Ганзы, как до Китая пешком, как он сюда попал? - вопросил Антон. - ну знаешь ли, собак не только Ганза держит, их и проспект держит, и все крупные города-станции. - пожал плечами Илья. - но всё же это далековато от нас - не отставал Антон - да черт их знает, этих собак, сбежала может, может путник к черным забрёл, сам не спасся а собака сбежала. - объяснил Стас. На этом их споры и закончились, но Антона пронесло из-за черных, он долго пытался убрать их из мыслей, но вот воспоминания вновь заполонили голову. Ему было 15 когда он впервые их увидел. В ту ночь он сидел в дозоре, грелся у костра, слушал рассказы сослуживцев. И вдруг откуда ни возьми, гул из туннеля, откуда то из глубины, раздается мерный глухой стук - сначала в отдалении, тихо, а потом все ближе и громче..И вдруг рвёт слух страшный, кладбищенский вой, совсем уже невдалеке. Переполох! Все вскакивают, мешки с песком, ящики, на которых сидели, наваливают в заграждение, наскоро, чтобы было где укрыться, и старший изо всех сил кричит, не жалея связок : «тревога!» Со станции на подмогу спешит резерв, на трехсотом метре расчехляют пулемёт, а здесь, где придется принять на себя основной удар, люди бросаются на землю, за мешки, наводят на жерло туннеля автоматы, целятся. Наконец дождавшись когда черные подберутся ближе, зажигают прожектор - и в его лучше становятся видны странные, бредовые силуэты. Обнаженные, с черной лоснящейся кожей, огромными глазами и провалами ртов. Мерно шагающие вперёд, на укрепления, на людей, на смерть, в полный рост, не сгибаясь, все ближе и ближе. Три Пять Восемь тварей И самый первый вдруг задирает голову и испускает заупокойный вой. Дрожь по коже, хочется вскачить и бежать, бросить автоматы, бросить товарищей, все к черту бросить и бежать. Прожектор направлен в морды кошмарных созданий, чтобы ярким светом хлеснуть им по зрачкам, но видно, что они даже не жмурятся, не прикрывают руками, а широко открытыми глазами смотрят на прожектор и размеренно продолжают идти вперёд, вперёд. Да и есть ли у них зрачки? И наконец, с трехсотого метра подбегает подмога, с пулеметом и прочим снаряжением. Все готово, и вот звучит долгожданное «огонь!». Разом начинают стучать несколько автоматов и пулемёт. Но черные не останавливаются, не пригибаются, они все также размеренно шагают вперёд. В свете прожектора видно, как пули терзают их тела, как толкают назад, но они поднимаются, выпрямляются и идут дальше. И снова, хрипло на этот раз, потому что горло уже пробито, раздается жуткий вой. По истечению нескольких минут, пока стальной шквал сломит наконец это нечеловеческое бессмысленное упорство. И потом, когда все упыри уже будут валяться бездыханные и недвижимые, издалека, метров с пяти, их ещё будут достреливать контрольным в голову. Антона передёрнуло при этой мысли. Да уж лучше про них не болтать, подумал он. Так на всякий случай.