Смирнофф и сигареты

Тело вздрагивает от холода, каждый раз как парень переворачивается на кровати. Хотя кроватью этот грязный, засаленный матрас назвать сложно. Не менее отвратительной и вонючей подушкой ему служило покрывало, ещё хоть как-то удерживающее его голову подальше от прогнившего пола. Не самые лучшие условия, но и Томас не нежная принцесса, чтобы жаловаться. Когда захочется жить, даже убогий подвал станет домом. Хотя в его случае даже жить уже не хотелось. Чёрные как ночь глазницы устало смотрят в потолок, с которого то и дело осыпается пыль и щепки, под ритм громких выстрелов и бомбёжки. Ладонь с потёршимися ногтями нервозно сжимается. В груди резким потоком накатывает ненависть и отвращение, каждый раз, как в памяти всплывает один и тот же разговор. *** - Томаааас... - рогатый игриво протягивает имя парня, заползая под синее одеяло. Черноглазый мягко улыбается скрозь сон, предпочитая отдаться в объятия грубых рук. В сердце трепещет влюблённая душа, а живот уже который месяц щекочут бабочки. Наверное это последний день, когда алкоголик настолько счастлив... Нет, точно последний. - У меня для тебя сюрприз. - норвежец странно усмехается, перед тем как оставить гитариста наедине с собой. Интригующая пауза не заставила себя долго ждать и превозмогая боль в теле, Том как можно скорее выскочил из сладкого плена сна, следуя за сильным запахом сигарет. На кухне, к удивлению, присутствовали только двое. - Торд? - Риджуэлл заинтересованно выглянул в коридор, пытаясь отыскать коммуниста. Рука вылезла из-за двери, неожиданно закрывая гитаристу рот и утягивая за собой в кровавую комнату. - Вуаля. - "похититель" гордо выпрямился, давая гостю рассмотреть самую настоящую обитель зла. Иначе нельзя было назвать тот хаос, что творился в этой комнате. Стены были завешаны чертежами машин и плакатами с военными лозунгами. Смущало даже не то, что самого оружия здесь было вдоволь разбросано, а то, насколько пугающими были, аккуратно написанные призывы и символы. Основное внимание привлекал подробный чертёж огромного робота. - Т...торд... Ч...что это? - Том вздрогнул, вжимаясь в стену и в панике оглядывая то своего парня, то это олицетворение аморальности человечества. - Это наше будущее Томми. - Ларссон обвёл ладонями комнату, поворачивая на черноглазого свой безумный, одержимый взгляд. По спине пробежались холодящие душу волны. Томас спрятал руки за спину, нервно и с силой щипая свои ладони, в надежде проснуться. - Тебе не нравится? - широкий оскал сошёл с лица, заменяясь хладнокровной полоской губ. Черные глаза с ужасом заметили как ладонь потянулась за пистолетом на столе. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, как только внимание перекинулось на человеческие органы в банках, стоящие на полках с надписями. Ужас достиг своего пика и не придумав ничего лучше Риджуэлл бросился к рогатому на шею, впиваясь в его холодные губы. Торд улыбнулся в поцелуй, откидывая оружие за ненадобностью и с силой сжимая худые бёдра. Гитарист хотел было закричать от боли, но ужас застыл на языке. - Я знал, что тебе понравится. - коммунист оторвался от поцелуя, спускаясь на шею и совсем не замечая отвращения на лице партнёра. - Теперь не только ты, но и весь мир будет у моих ног. - гадкий смех пронзил тишину, а из чёрных глаз покатились горькие слёзы, он даже на оскорбление ответить не мог. Мозг устало пытался вспомнить, когда заботливый и красивый парень успел превратиться в жуткого маньяка. *** - Неужели я действительно убежал? - Риджуэлл нервно заржал, хватаясь ладонями за лицо и вжимая их в веки настолько сильно, словно пытается выдавить свои чёрные глазницы. После долгих недель безуспешного переубеждения, после ночей отвращения и боли, да... Он сбежал... Когда-то до безумия любимый человек превратился в такое, что даже назвать человеком его больше нельзя. Слёзы в который раз хлынули по грязным щекам, оставляя болезненные дорожки. Он так больше не может, от прежних чувств осталась лишь ненависть и отвращение. Друзей больше нет, семьи нет и любимый теперь уже бывший. У него никого не осталось. Даже дорогая сердцу гитара была утеряна в обломках от зданий. Ноги с трудом подняли свинцовое тело. Рука потянулась к пистолету и алкоголик вылез на улицу. Если её ещё можно было так назвать. Дома обваливались от каждого грохота, крики заглушали даже выстрелы, реки крови красили то, что осталось от асфальта в алый цвет, а под ногами валялись различные части тел. - Ну давай! Встречай меня ебучий псих! - Риджуэлл заорал что есть сил, прямиком направляясь к зданию, ставшему базой для нового лидера. Подошва скользила под размазанными кишками и прочими телесными жидкостями. Пули изредка задевали руки и ноги, но Том продолжал идти, чётко зная свою цель. В последний раз обломать веселье своему сучьему бывшему любовнику, который при малейшем бунте чуть не прострелил ему голову. Охранники оглядывали его презирающим взглядом, но тем не менее пропускали. Всего за недолгое время его казалось знала вся армия, под клеймом "игрушка лидера". От этого ещё более горький ком собирался в горле. Он чувствовал себя целью, на которую была направлена пара сотен лезерных оружий. Дверь в пафосный кабинет буквально выбили с ноги. Однако сидящий за столом даже не пошевелился. - Ну что, Томми... Ты уже вернулся? - лидер самодовольно поднялся, игнорируя оружие в дрожащей ладони. - Не долго же продлился твой побег. - собеседник явно чувствовал своё превосходство, вальяжно подходя к дрожащему Риджуэллу. Даже интерьер в этой комнате угнетал. Будто каждому входящему показывая, что его место в самом низу этого мира. - Не подходи ко мне! - истерично закричал черноглазый, как только объект ненависти приблизился слишком близко. Оружие за пару секунд прислонилось ко лбу лидера. - Хочешь убить меня? - Ларссон говорил совершенно спокойно, продолжая давить на свою жертву, непонятно чего пытаясь добиться. - Томми, ты ведь не убийца. - продолжал рогатый, уже видя как дрожит рука, пытаясь нажать на курок. - Ты прав... - Ларссон даже среагировать не успел, как оружие издало громкий выстрел. С потолка свисало мясо в перемешку с мозгами, а на пол звонко упало мёртвое тело. - Т...Том...ми... - Торда затрясло, а взгляд начал беспорядочно метаться то по трупу, то по своим окровавленным рукам.