Конец или только начало
3 апреля 2022 г., 13:13
Сакура все еще не совсем уверена, как она примет его в свое тело, но, Боже правый, она хочет попробовать. Ей кажется, что она может умереть без чего-то более существенного, чем его язык, чтобы растянуть ее и наполнить. С рычанием он отстраняется от нее. А потом он просто нависает над ней на четвереньках, не сводя алых глаз с ее влагалища, хотя и не делает ни малейшего движения, чтобы пустить в ход свой член. То, что он еще не трахает ее, кажется глубочайшим предательством. Мадара откидывается на корточки, давая ей возможность хорошо рассмотреть, как странно изгибаются его волчьи ноги, а затем он смотрит между ее влагалищем и своей когтистой лапой. Затем он хватает челюстями и тянет её за руку к её собственной пизде. Кончики ее пальцев скользят по влажным складкам, и она вздрагивает. Он двигает ее запястьем, заставляя ее скользить по чувствительной плоти. Это не то, чего она хочет, и она не понимает.
Мадара манипулирует ее рукой до тех пор, пока кончики ее пальцев не упираются в ее вход. Они упираются в упругое кольцо плоти там, и она вздрагивает, когда он толкает ее руку, загоняя их глубже, растягивая ее влагалище вокруг собственных пальцев. Зажатая между поднятыми коленями, она видит его ожидающий член, теперь достаточно раскрасневшийся, чтобы выглядеть болезненным, и намного больше, чем ее пальцы. Теперь она понимает. Он не может подготовить ее, не причинив ей вреда, не своими когтями. Поэтому она должна сделать это сама, растянуться, пока не сможет взять его член. Растяжка сначала жжет, а затем обжигает, когда она вдавливается глубже. Она чувствует себя мягкой внутри, горячей и тугой. Всего два ее собственных пальца, и она чувствует, как будто ее вход туго натянут. Его член толще ее запястья.
-Это не подойдет,- говорит она, необъяснимо напуганная этой мыслью.
Она шевелит пальцами и находит маленькую отдачу. Насыщенный, темный запах Мадары вспыхивает, и он издает воркующий, воющий звук, прежде чем снова опуститься между ее ног. Затем его язык скользит за ее пальцами, чтобы ласкать ее клитор. Все ее тело сжимается. Это кажется другим, с чем-то внутри. Каждое движение его языка подобно удару молнии, перерастающему в удовольствие, которое пробегает вниз по ее ногам и вверх по позвоночнику. Она пытается перекатиться и поджать бедра, но ее ловят собственные пальцы, ее бедра прижаты шириной его плеч. Она чувствует, как трепещут ее внутренние стенки. Растягивающий, жгучий дискомфорт проходит, пока она не начинает скулить.
-Еще один, - умоляет она, разжимая пальцы ножницами, потому что ей нужно это ощущение полноты.- Пожалуйста, я готова.
Мадара высвобождает её пальцы и втягивает три из них обратно. Это щиплет, но она так далеко зашла, что все, что она может заметить - это восхитительное растяжение и ритмичное давление его языка на ее клитор. Дыхание Сакуры участилось, и ее голова закружилась. Она испытала многое через свое тело; в основном боль и голод, но также и отчаяние. Оргазм нарастает, поднимая ее все выше и выше к какой-то пропасти, к которой девушка приближалась только в одиночестве и в отчаянии во время своего недомогания. Она срывается с криком, который, она уверена, могут услышать другие животные за пределами их пещеры. Она даже не уверена, что говорит; бессмысленный лепет, мольба, мольба о члене своего Альфы.
Нет ничего, чего бы она не сказала, чтобы убедить волка, парящего у нее между ног, трахнуть ее.
Сакура едва начала приходить в себя после оргазма, когда Мадара толкает её мордой вбок, чтобы перевернуть ее. Он ставит ее на четвереньки, но ее дрожащие руки сжимаются, и она приземляется плашмя на плечи, задница в воздухе. Ее соски касаются грубого волокна шкуры, когда ее груди колышутся, и она устало стонет. Мадара расставляет ее конечности так, как ему заблагорассудится. Он широко раздвигает ее ноги и задирает юбку ей на бедра, полностью открывая ее своему взгляду. Вот так она чувствует себя более уязвимой, лицом вниз, и ее пизда предстает перед ним, как сучка в течку.
Его лапы опускаются по обе стороны от ее лица, и мягкий мех щекочет ей спину, когда он садится на нее верхом. Страх и стыд возвращаются тогда, подстегиваемые тем, как зверски он себя чувствует по отношению к ней, но затем самый кончик его члена едва заметно, дразняще касается ее входа, и все это снова смывается волной отчаянной потребности. Мадара вслепую колеблется, сгибая бедра, но не в состоянии правильно расположить свой член. Сакура фыркает и издает негромкие звуки при каждой попытке, откидываясь назад, чтобы попытаться поймать его заостренную головку каждый раз, когда она почувствует, как он касается ее входа.
Наконец, наконец им удается выровняться, и его член, большой, скользкий и гладкий, входит в нее сразу. Она едва слышит шум, который издает, сквозь звон в ушах, хотя каменные стены вокруг них посылают постыдно бессмысленные всхлипы, эхом отдающиеся в ответ. Она думала, что ее пальцы будут плотно прилегать, но она полностью и полностью набита его членом. Она чувствует это всем своим животом. Это не больно. Это ошеломляет, и она благодарна, что он рычит и ворчит, но остается неподвижным, позволяя ее телу смягчиться и открыться для него. Он прижимается к ней всем своим весом, надавливая и проскальзывая все глубже в ее тугую пизду, и Сакура с испуганным криком хватается за шкуру. Ее внутренние мышцы трепещут вокруг него, принимая его вторжение. Скользкие капли стекают по его члену и вниз по ее бедрам.
-Спасибо, - бормочет девушка.- Спасибо тебе, Альфа. Мне нужно больше, я готова, я могу это принять.
Внезапный, резкий толчок-это все, что нужно, чтобы не совсем боль превратилась во что-то совершенно другое. Удовольствие обжигает ее нервы, неизбежное и всеобъемлющее. Ее одобрительный стон подстегивает его. Зверь в Мадаре вырывается на свободу с низким рычанием. Он немедленно начинает изнуряющий темп, врываясь в нее неглубокими, быстрыми толчками, которые выбивают дыхание из ее легких с каждым толчком внутрь. Он трахается, как собаки. Как волки. Это жестоко и безжалостно, и Сакура любит это, любит, что он так дико нуждается в ней, что не может сдержаться. Она хватает его за передние лапы, чтобы не упасть, когда его толчки угрожают толкнуть ее по полу, и из ее горла вырываются тихие стоны и всхлипы.
Она слышит, как он тяжело дышит у нее над головой. Воротник ее платья распахивается вокруг ее плеч, позволяя его дыханию скользить по ее шее. Внезапно он оказывается там, роется в ее волосах и нюхает участок кожи, где концентрируется ее запах. Он облизывает ее один раз, а затем его рот широко открывается, мягко останавливаясь по обе стороны от ее шеи. Его зубы впиваются в ее кожу. Сакура инстинктивно замирает, все еще находясь под ним, когда он входит в нее все сильнее.
Там так много ощущений; его член внутри нее, мягкий мех на ее бедрах и спине, зубы на ее шее. У розоволосой девушки кружится голова от этого, мягкого и далекого. Она не уверена, сможет ли найти такое освобождение без прямого давления на нервную кнопку на вершине ее секса, но у нее едва хватает времени подумать об этом, прежде чем Мадара сдвигается и поднимает ее бедра выше.
Его следующий толчок врезается в переднюю стенку ее влагалища и попадает в точку, в которой за ее веками вспыхивают огоньки. Она не знает, что это такое, но это заставляет ее вскрикнуть и вонзить свои тупые человеческие ногти в его лапы. Слезы снова наворачиваются на ее глаза, когда ее переполняет удовольствие, которое кажется более глубоким и сильным, чем раньше. Она не уверена, является ли это результатом нового места, которое он нашел в ней, или просто от того, что он был так глубоко погружен внутри неё, но сила этого пугает ее.
-Мадара,- скулит она, икнув над своими словами с каждым толчком.- Мадара, я думаю... Я думаю, что я...
Он урчит, тяжело дыша ей в кожу. Новая припухлость у основания его члена выступает у её входа, даже шире, чем остальная часть его члена, и она извивается, неуверенная, пытается ли она уйти или прижаться ближе. Его узел дразнит её, растягивая с каждым внутренним толчком. Это все, что для этого нужно. Все тело Сакуры сжимается, и её крик заглушается шкурой, когда она дико кувыркается над пропастью её оргазма. Её бедра сжимаются, колени скользят вперед, и это почти чересчур, то, как удовольствие разрушает каждую мысль, и она не чувствует ничего, кроме его члена внутри себя. А потом его зубы сжимаются, и он кусает её, ломая эту драгоценную, на задней части её шеи, кожу, оставляя метку. Это едва ощущается как жгучая боль, прежде чем волна эйфории захлестывает её, затягивая ее освобождение, пока она не теряет сознание от этого.
Он трахает ее через это, оставляя ее податливой и покорной под ним, а затем он врезается в неё в последний раз, глубже, чем раньше, и она может только всхлипывать, когда его член разрастается и набухает. Её влагалище растягивается, чтобы приспособиться, а затем он заперт внутри нее, застрял в пространстве за ее лобковой костью. Его семя наполняет её горячими всплесками, и одного этого достаточно, чтобы она снова сжалась вокруг его узла в другом более мягком, нежном освобождении. У нее покалывает в затылке. Разбитая кожа там пульсирует, попеременно чувствуя ушибы и удовольствие, когда она лежит ничком под ним, сверхчувствительная и выжатая. Его набухший узел странно ощущается внутри нее. Сакура совершенно уверена, что запаниковала бы, если бы хоть на дюйм ее тела или разума чувствовалась способность к высшим функциям.
Она затуманенным взглядом смотрит на его лапы и на то, как её пальцы не могут соприкоснуться, когда они обвиваются вокруг него. Она никогда не чувствовала себя особенно изящной или женственной, работая в полях и занимаясь тяжёлой работой по дому, но ее рука кажется нежной и бледной на фоне его собственных чудовищных, когтистых лап.
Мадара перемещается над ней, и она вскрикивает, когда он тянет за место, где их тела соединяются. Это кажется... Странным. Как-то успокаивающе, но в равной степени неудобно. Её влагалище болит так, как в настоящее время приятно и хорошо используется, но скоро станет болезненным и нежным.
Когда она приходит в себя, Сакура приходит к поразительному осознанию того, что она спарена. С волком. Она знала, что это произойдет, когда увидела его взгляд после пробуждения, но не могла до конца поверить, что ее жизнь навсегда совпала с жизнью другого человека. Теперь это всегда будут она и Мадара. Даже если он никогда не будет принят в какую-нибудь стаю, он будет её парой.
Позади неё волк нежно облизывает её поврежденную кожу, смывая кровь с её шеи. Ее ноги кажутся бескостными, и она начинает скользить, больше не в состоянии выдерживать свой вес. Она шипит, когда его узел затягивает ее изнутри, но он быстро обхватывает её бедра одной большой мохнатой лапой, чтобы удержать её в вертикальном положении. Внезапное движение вдавливает заостренный кончик его члена глубоко в нее, и она рефлекторно сжимается на его длине. Мадара завывает в ответ, долгий, жуткий, навязчивый звук, который, несомненно, можно услышать даже за пределами пещеры. Она вздрагивает, её бедра покачиваются напротив него и тянут его член. Это только, кажется, подстегивает его, и он начинает неглубокое шевеление. У него мало места для движения, но он умудряется тереться о неё, беспорядочно дергая и надавливая в подобии толчков.
-Да,- стонет Сакура почти против своей воли, когда удовольствие пронзает её измученное тело.- Да, да, да.
Боже милостивый, он определенно нашел способ отвлечь её от дискомфорта, вызванного его узлом и укусом. Её новый партнер ненасытен. В тот момент, когда его узел ослабевает достаточно, чтобы его все еще твердый член соскользнул с неприличным хлопком и потоком семени и влаги, он снова начинает вонзаться в нее. Сакура считала, что с ней покончено, она устала и не способна подняться на другую вершину. Она была бы довольна, если бы позволила ему использовать её тело, чтобы насытить себя. Однако он доказывает, что она ошибается.
Снова, и снова, и снова.
