Часть 1
30 марта 2022 г., 19:35
— Эрен, что-то случилось?
Она неловко замирает рядом с ним, боясь сделать шаг навстречу. Неверный шаг.
Осторожно интересуется о его состоянии. А что ответить? Что ему настолько хуёво, что её идиотская забота вот вообще ему сейчас не сдалась? Нет, обидится же. Армина он бы мог просто послать… тот поймет и даст время на «подумать».
Микасе же необходимо было удостовериться в его здоровой психике немедленно, прямо сейчас, в эту самую секунду, когда он злится на весь этот грёбаный неидеальный мир. Бесит!
— Всё хорошо.
Он буквально выдавливает эти фальшивые слова, чувствуя, как пересыхает во рту. Недовольно мычит, требуя воды. Микаса тут же срывается с места, оставляя его на несколько минут в ставшем уже привычным одиночестве.
Как назло, утренний солнечный луч целится в полуоткрытый глаз, пока Эрен устраивается поудобнее на куче свежего сена. Их отряд остановился в какой-то тихонькой деревушке, и Эрен был даже благодарен капитану Аккерману за такое решение. Здесь можно было отдохнуть и встретить с рассветом этот новый день, который скоро обещал стать отвратительным.
Титаны.
Всё, ВСЁ из-за них. Уничтожить, перерезать их жирные горла казалось когда-то довольно хорошей идеей. Сейчас, конечно, он только усмехается себе из недавнего прошлого.
Если бы только из-за них… черт, этот мир слишком сложно устроен, чтобы можно было его полностью исправить.
Он предаётся тяжелым размышлениям, не замечая, впрочем, возвратившейся Микасы. Она только отдаёт ему стакан воды, и Эрен усмехается в ответ, находя злую иронию в том, что это, может, последний раз, когда он просит её об этом. Интересно, а рядом с ней будет человек, который рванет за этим несчастным стаканом в её глубокой старости? Наверное, да. Микаса же такая добрая, такая… хорошая. Она никогда не будет одна, в то время как он каждый день ощущает свое одиночество.
Кажется, она замечает что-то в его серьезных глазах, что-то, как он надеялся, неуловимое, поэтому с интересом делает шаг вперед, утыкаясь в сноп сена. В этот раз приблизиться к его лицу для нее почему-то проще… а ему сложнее. Эрен хмурится, не зная, куда деть искрящийся взгляд, который передает слишком много эмоций в этот идиотский момент.
Лишь бы она не заметила! Только б не поняла, что он избегает смотреть на её приоткрытые влажные губы…
У него самого губы в трещинках и запекшейся крови. Так и хочется облизнуться, но он сдерживает свой порыв, вместо этого выпивая воду чуть ли не залпом и вытирая рукавом рубахи лишние капли. И мрачнеет, невольно задерживая взгляд на выдыхающих его имя губах.
Если честно, то он ждет её поцелуя.
Микаса всегда целует его в лоб, когда замечает его нахмуренные брови. Если бы она только знала, что он специально хмурится… то что? Что бы она с ним сделала? Эрену страшно любопытно узнать.
Но в этот раз она почему-то мягко отстраняется, и Эрен ловит себя на мысли, что ему это неприятно. Его злит её равнодушие.
— Что «Эрен»?! — требует честного ответа он. Нет, его категорически не устроит, если после такого спектакля она смутится, просто развернется, пробормотав что-то вроде: «Встретимся на тренировке!», и свалит, оставив его один на один с ужасными непристойными мыслями.
Наверное, поэтому Эрен хватается за кончик красного шарфа, когда Микаса уже было отворачивается в обратную сторону. Он не позволит… не позволит что?
Она дышит в каких-то несчастных десяти сантиметрах от него, рвано так, ярким и всепонимающим взглядом рассматривая его полыхающие уши.
— Я… я хотела сказать… не хмурься, Эрен. Тебе с улыбкой больше идет, вот! — тараторит она и пытается отцепить его пальцы от любимого шарфа, но он не собирается вот так её отпускать. Шарф его. Она… она тоже. Его. Поэтому Эрен затыкает её оправдывающийся рот вновь пересохшим своим, долго, требовательно, исступлённо целуя и с каким-то пьянящим восторгом подмечая, как Микаса — твердая, сильная, прямая Микаса — обмякает в его объятиях и сдаётся, неловко отвечая на поцелуй.
И он вдруг ловит себя на мысли, что счастлив и смеётся в её податливые, мягкие, влажные губы:
— Ну вот ты и поймала мою улыбку. Микаса.
