Альтернативные пути

Имир улыбнулась, впервые на ее памяти, впервые за тысячи лет. Она чувствовала, что расцветает, освобождаясь, наконец, от Путей, от мучений, которые причиняла сама себе. Свободная от своей «любви» к королю Фрицу. На самом деле это никогда не было любовью. Она просто обманывала себя, думая, что… теперь она могла видеть это. После всего этого времени она больше не была связана этой иллюзией. Все благодаря одному мальчику, который сжег бы мир дотла, если бы это означало получить свободу. Ее улыбка исчезла, когда она посмотрела на Микасу Аккерман, несущую голову Эрена Йегера. Имир чувствовал себя такой глупой из-за того, что привязалась к нему. То, что испытала Имир, не было любовью. Но Микаса? Ее любовь была настоящей. И она была возвращена, но раздавлена жестокостью мира... Имир знала, что в этом немалую роль сыграла сама она. Девушка поняла, что в этой ситуации у нее никогда не было выбора. Даже со всеми своими силами она считала, что у нее нет выбора, что она может только подчиняться мужчине, которого «любит». Но Микаса? Она решила последовать за Эреном. Потому что каким бы жестоким и ужасным ни был Эрен по отношению к миру, он был добрым и преданным своим друзьям и людям. Такой горький и неопределенный конец. Но, как однажды сказал Эрен, нельзя надеяться на счастливый конец в фильме ужасов. Она вернулась на пути. Имир почувствовала, как ее душа похолодела и оцепенела. Что... что только что произошло? Пути... они должны исчезнуть, испариться. Нет, они исчезли! Она была свободна, так что же случилось?! Почему она снова оказалась здесь?! Что произошло...? Она посмотрела на реальный мир, и ее разум запутался. С вмиром было все в порядке. Дрожь Земли была всего лишь какой-то слабой страшилкой за стенами, а сами стены остались нетронутыми. Титаны внутри них не были отправлены в поход по миру. Что...? Она использовала свои силы, чтобы найти Микасу и ответ. Ее невозможный ответ. Она увидела Микасу, смотрящую на молодого Эрена, который спал под деревом, положив голову ей на колени… но они были слишком молоды и слишком невинны. Это было почти десять лет назад. Она была... в воспоминаниях? Как? Почему? Было ли это как-то связано с ее связью с Микасой, неужели она просто проскользнула в память девушки сейчас, когда та исчезала? Нет, это было неправильное предположение. Ее силы могли сделать прошлое, настоящее и будущее размытыми. Это может даже в некоторой степени повлиять на прошлое. Но это было не то. Она знала это чувство. Это было в прошлом. Это происходило сейчас. Для нее все перезагрузилось. Имир почувствовала, что рухнула на песок. Была ли это ее судьба? Чтобы ее постоянно отправляли назад во времени, каждый раз, когда она освобождалась? Никогда не знать освобождения? Будет ли она когда-нибудь... *Грррр* — Свободна? Имир повернулась и обнаружила, что она не одна. И в то же время она была очень одинока. Перед ней стояла... она сама. Но это была не она. У этой Имир были свирепые зеленые глаза, рычащий рот с двойной челюстью и заостренные ушами. Она мгновенно узнала это существо: Атакующий Титан… та ее часть, которая жаждала Свободы. Но он был одновременно и самым свободным, и наименее свободным из Титанов: его направили на свой путь воспоминания о будущем, но он не был связан Волей Ко. Глаза Имир расширились от ужаса. Атакующий Титан был вне ее контроля, но он был воссоединен с Титаном-Основателем. После Гула она невольно дала силу единственному духу из девяти, который мог и бросит ей вызов. — Я так устала от тебя, — выплюнул Атакующий Титан, каждое слово было наполнено ядом и гнусным презрением. — Это была наша свобода? Это то, за что страдали и боролись поколения наших детей? Имир опустила глаза из-за ненависти, исходившей от нее самой. — Эрен Йегер дал нам свободу, а что он получил? Сломленный разум, его народ, вероятно, обреченный на уничтожение, и любовь, которую он никогда не сможет вернуть. Все для того, чтобы мы, наконец, увидели то, что уже знали!? Нас никогда не любил этот ублюдок король?! Или ты просто не выдержала, видя этих двоих... так похожих на нас с Фрицем... но лучше во всем. Он у нас все отнял, а мы ему ноги целовали! Этот мальчик дал ей все, что мог, когда у нее ничего не было! Если она и была рабыней, то по собственной воле и желанию, а не из-за отчаянных, разбитых мечтаний ребенка, который должен был умереть в лесу! Имир схватилась за голову, но не смогла сдержать крик. Потому что это было правдой, она знала это. Вот почему Атакующий Титан убежал. Это была ее часть, которая ненавидела это, ненавидела себя и не могла больше мириться с этим. Это была ее часть, которая отказывалась быть рабыней. — Ты… — Атакующий Титан сделал паузу и вздохнул. — Мы не заслуживаем быть свободными. Больше нет. Итак, мы собираемся делать это снова, и снова, и снова. Пока мне не станет противно смотреть на тебя, — гневно заявил Атакующий Титан. Имир в панике посмотрела на нее, почти умоляя себя не делать этого. — А если ты попытаешься все испортить?! Если ты попытаешься просто покончить с этим для Эрена, для всех наших потомков, таких как этот червяк Карл и эта обезьяна?!— Атакующий Титан зарычал и сверкнул яростно светящимися зелеными глазами. — Тогда я отправлю тебя обратно на нашу смерть! Я заставлю нас обоих пережить еще две тысячи лет агонии, прежде чем позволю тебе умыть руки! Имир съежилась и задрожала перед самой собой, и серьезная угроза обрушилась на нее. Она могла что-то изменить здесь и сейчас, но она знала, что, если ее отправят назад, она не сможет удержать свой разум от того, чтобы вернуться к рабскому менталитету простого повиновения в течение двух тысяч лет снова. Она снова пройдет через все и снова окажется здесь. Почему? Почему она делала это с собой? Почему? — Потому что я отказываюсь быть похожим на нашего короля!— Атакующий Титан закричал… искренне заплакал, ее собственные слезы капали из сердитых, полных агонии зеленых глаз. — Я не позволю вам потратить всё и бросить всех, кто был ответственен за нашу свободу! Я не оставлю нашего потомка на произвол судьбы! Я не оставлю их, как мы оставили своих дочерей! И вот оно. — Фриц...— Атакующий Титан вздрогнул от отвращения. — Он был ужасным, жестоким человеком. Я даже не уверен, был ли он хорошим королем. Но каким бы ужасным он не был. Он был лучшим родителем, чем мы когда-либо были. Имир онемела. Как? Как она могла такое сказать, поверить в это!? Фриц заставил своих дочерей съесть ее труп! Сырым, причем! И приказал им, чтобы их дети сделали то же самое с собой, когда придет время! Как она могла такое... — Потому что он их спас, — мягко и горько сказал Атакующий Титан. — Как бы… отвратительно это ни было, это сработало. Это дало дочерям наши силы. И при этом, независимо от того, насколько эгоистичной, вероятно, была причина, он спас их от порабощения, когда Марли пришли, чтобы напасть на титана Эльдии. Он спас их от того, что он сделал с нами. Имир закусила губу, когда у нее навернулись слезы. Она знала, что это правда. Если бы не могущество титанов, ее дочерей увезли бы в цепях. Вероятно, они превратились бы в какие-то военные трофеи, если их не убили. Возможно, сделали для спортивной борьбы (чего блять? лан, потом разберусь) на марлейской арене. Вместо этого они жили и умирали, как правители молодой Элдии, их имена были обожествлены вместе с ее собственными. — Мы ничего им не оставили, — напомнил Атакующий Титан с грустным лицом. — Мы сдались и оставили их в покое, не зная, сможет ли Фриц быть с ними кем-то иным, кроме как жестоким, зная, что без нас Эльдия будет уничтожена. И я никогда не прощу нам, ни одному из нас этого! Мы могли бы выжить, но мы оставили наших дочерей страдать и умирать! — … — Имир взглянула на Атакующего Титана проникновенными глазами, принимая все, что против нее плевали. — Что я делаю? Атакующий титан нахмурился, вытирая слезы. — Ты свободна. Это настолько далеко, насколько ты можешь вернуться, не возвращаясь к… тому, чем ты была. Итак, найди способ сделать этот конец лучше. Конец, который стоил всех страданий и потерь. Что-то, от чего я могу умереть, не чувствуя, что мы заслужили все, что Фриц сделал с нами. Имир смотрела дальше, мимо Атакующего Титана, в реальный мир на спящего Эрена Йегера, за которым наблюдало светящееся обожанием лицо Микасы Аккерман. — Я могу попробовать, — кивнула Имир, оглядываясь на Атакующего Титана. Который уже ушел, растворившись в куче песка. Имир тяжело вздохнула, когда ее ситуация наладилась. Застряла, повторяя одно и то же снова и снова, пока не перестала делать так много ошибок. Ну, они все были рабами чего-то. Лучше сделать лучший конец, чем терпеть это извращенное чувство, которое она заставила себя называть любовью. Кто знает, теперь, когда она была свободна... может, по крайней мере, она могла бы извлечь уроки из этих циклов и найти путь, который не привел бы к тому, что одна сторона уничтожит другую. А если нет, может быть, после того, как она потерпит неудачу в тысяче, миллионе попыток честных усилий... может быть, она смогла бы примириться со своей второй половиной, Атакующим Титаном, и они могли бы уйти, зная, что старались изо всех сил. Она улыбнулась. Это было не так искренне, как раньше, но она надеялась, что на этот раз она сможет сделать все немного лучше.