Странности Хван Хёнджина

Сон все никак не шёл. Сынмин ворочался в постели, постоянно поглядывая на время. Сейчас только два часа ночи, рассвет ещё не скоро. Ким подошёл к окну, чтобы насладиться видом ночного города. Фонари освещали пустую улицу, в некоторых окнах горел свет, видимо такие же, как и сам Сынмин, люди, которые не смогли уснуть в столь поздний час. Ким присел на подоконник, прижимаясь к стеклу виском. Слишком много трудностей свалилось на его голову. А ещё он думал, что по честному, надо бы платить Хвану за аренду. Это Феликс мог жить тут бесплатно, хотя его квартира находилась по соседству, он же его парень. А вот Сынмин нет. Хотелось пить. Желательно холодной воды, чтобы намочить пересохшее горло. Парень поднялся и последовал на кухню, осторожно передвигался по коридору, чтобы не разбудить своего «спасителя». Он слышал тихое дыхание из его комнаты, и оно успокаивало. Хотя бы сейчас он не чувствовал себя одиноким. Хван проснулся от шума на кухне. Он подскочил на кровати, не желая верить, что все это снова с ним происходит. Почему сейчас? Хочется думать, что это страшный сон. Он ущипнул себя за бедро, но почувствовал только покалывающую боль. Он не спит. Это не сон. Но точно настоящий кошмар. Он вышел в коридор на цыпочках, даже не включая свет. Руки так сильно дрожали, что пришлось прижать их к телу. А вот ноги прижать не удалось бы, а потому он, опираясь плечом на стену, решил чуть переждать, пока паника отпустит. Он уже почти на кухне. Каждый шаг давался тяжело. Он снова тут, снова в его доме. Интересно, он все ещё выглядит так же, как и раньше? Хёнджин заглядывает на кухню, готовый свалиться в обморок от бессилия. Но нет. -Я тебя разбудил,- с горечью в голосе говорит Сынмин,- я старался тихо, но пока искал сахар случайно уронил эту громкую штуку,- он указал рукой на железную банку, в которую Хван обычно насыпал кофе,- прости. Джин готов был кинуться сейчас к нему с объятиями. -Ты не Минхо,- сказал он себе под нос, чтобы Ким не услышал,- я уже забыл, что ты у меня в квартире. Хван облегченно посмеялся и уселся за стол. Он потрепал себя по голове, стёр выступивший пот со лба. Сынмин чувствовал вину за то, что разбудил парня. -Я вообще-то чай пить не хотел,- оправдывался он,- думал воды попить. Но из коробочки так вкусно пахло. А сахара нет. -Я храню сахар в нижнем шкафчике,- буднично сказал Хёнджин. -Я ковырялся в твоих шкафах,- говорит Ким. -За это мать выгнала тебя из дома, да? Джин засмеялся, и Сынмин вместе с ним. Он уже и забыл о том, из-за чего вообще в матерью поругался, но ему вежливо напомнили. -Ладно, это не важно,- подытожил старший,- я пойду спать. Спасибо, что это был ты. Ким не понял, за что его благодарят. Но кивнул, решив, что пока останется здесь. Чай ещё не до конца остыл, да и сахар он в него так и не положил. Сынмин присел за стол и подпер голову руками. Ну почему всё это происходит именно с ним? Почему сердце так сильно стучит, а голова начинает болеть? Он переживает из-за матери, только и всего. Ким прикрыл глаза, чтобы предотвратить начинающийся поток слез. В горле ком, но парень старается держать себя в руках. Он кладёт голову на стол, подкладывая под неё локти и погружается в свои мысли, навязчивые и противные. Сынмин вздрагивает, когда его плеча касается рука. На улице уже давно светло, чай остыл, а на щеке след от пижамы. -Ты уснул тут,- сказал Джин, увидев замешательство в глазах младшего,- это ничего, бывает. -Как же стыдно,- Ким поправлял свои волосы, чтобы не выглядеть неопрятно, ещё не зная, что на его лице большой отпечаток от шва на ткани, похожий на шрам. -Ты плохо спишь, да? Бессонница? -Бывает иногда, я не заметил, как уснул. -Ладно, на этот случай у меня кое-что есть. Хван ушёл к себе в комнату, и Ким не мог не заметить, как хорошо он выглядел. Хёнджин зачесал свои волосы, надел брюки с темной рубашкой, и судя по приятному запаху уже успел сходить в душ. А вот сам Сынмин был похож на катастрофу, как он сам думал. -Вот,- Джин кладёт на стол две блестящие коробочки: одну приятного мятного цвета и другую белого,- я их пью, когда не могу уснуть. -Это снотворное?- интересуется Сынмин. -Ага,- кивает Хван,- вот эти белые они так, скажем, не сильно прям с ног валят, а вот эти,- Джин указывает на красивую упаковочку,- это прям сильные, после них ещё просыпаться трудно, если честно. Так что пей с умом. На тумбочку рядом клади, чтоб под рукой были. -А ты?- спрашивает Сынмин. -А что я? -Тебе они разве не нужны? -А,- понимает Хван,- а я работаю, могу позволить себе купить новые. Тебе пока нужнее. Ким благодарит, вертя в руках коробочки и читая инструкцию, чтобы хоть чем-то себя занять. Таблетки точно пригодятся ему, и он рад, что парень так заботится о нём. -Куда ты уходишь?-спрашивает младший. -Так мне на работу же надо,- отвечает Хёнджин,- тетрадки сами себя не продадут. А перед этим к Феликсу зайду, поэтому так рано собрался. -Ясно,- вздыхает Сынмин,- передай ему...что я сожалею. -Не понимаю, что у вас вообще произошло? -Это ну,- Ким тяжело вздохнул, прокручивая в голове мысли,- хороший вопрос. Я могу обидеть тебя ответом, поэтому позволь мне промолчать. -Поверь, обидеть меня с каждым разом все тяжелее,- усмехается Хван, присаживаясь рядом на стул,- поэтому рассказывай. -Моя мать она...да, как специалист она так себе, я бы к ней не пошёл наверно,- Сынмин слышит, как Хёнджин тихонько посмеивается,- если честно, то я думаю, ей самой полечится надо. В общем, она в какой-то момент стала прям одержима всем этим и...ладно, я отвлёкся. -Ничего, продолжай,- говорит Хван, посматривая на часы на кухне. Главное успеть к Феликсу, а работа подождёт немного, даже если открывать магазин утром надо именно ему. -Моя мать уверенно пыталась доказать Феликсу, что ты, ну типо уникальный. Его это выбесило, и он обиделся, что я не сказал ничего матери, что не дал ей отпор и не сказал, что она больная, раз думает, что помощь тебе не нужна. Хёнджин тихонько мычит, соглашаясь. Странно, женщина казалась ему хорошей, но видимо, она изменилась за это время. Уникальный? Неужели она и впрямь считает, что он здоров, просто со своей особенностью? Хван тоже так когда-то считал. -Знаешь,- начал Джин,- когда ты болен - это трудно осознать. Одно дело, когда ты простужен, ты сразу видишь отклонения. Я же не видел их так долго, как только мог. Моя семья побыстрее сплавила меня в эту квартиру, они наверно дедушку за его смерть будут благодарить до конца жизни. Мать, конечно, догадывалась, что что-то не так, но виду не подавала. Когда я познакомился с Минхо, я и представить не мог, почему мы с ним так похожи в некоторых вещах. Я не задумывался, почему я не слышу его шагов, я никогда не думал о том, почему он не пахнет и почему у него такой странный взгляд, будто сквозь меня смотрит. -Как ты понял, что он плод твоего воображения? -Он знает всё то, что знаю я, но он этого знать не может,- отвечает Хван, но видя замешательство в глазах напротив, поясняет,- например, однажды он сказал мне, что ему не понравилась прическа той дамочки, которую я увидел в очереди в магазине. Я согласился, и задумался - а откуда он вообще знает, его же там не было? Был, правда он был в моей голове. Ким переваривал услышанное, тяжело дыша. Насколько его психика сломана, что он видит такие четкие образы и при этом все ещё вменяем? Хёнджина хочется пожалеть, обнять, но он в себе эти порывы быстро тушит, единственное, что он делает - это кладёт руку на его локоть, поглаживая. -Твоя мать немногим помогла мне, но я все равно ей благодарен. -Ты ведь не всегда...видишь их? -Конечно нет,- тихо говорит Хван,- я выдумывал себе столько воображаемых друзей в детстве, что не сосчитаешь. Они помогали мне, создавая иллюзию того, что я не одинок. Мама часто замечала, что я говорю с кем-то, но я же был ребёнком. Потом все было примерно так же, но я уже не создавал никаких образов. Я был один, долго. Потом Минхо, Хан, Чонин...я встретил Чанбина, и нашёл смысл своей жизни. Потерял её. И снова все по новой. Феликс мой новый смысл. Хёнджин поднялся, погладив Сынмина по голове. -Спасибо, что выслушал, я пойду к Ликсу, он же там совсем один. -Удачи,- махнул рукой Ким, возвращаясь в свою комнату. Как же сильно рубит в сон, особенно после всего, что только что было вывалено на его плечи. Боже, куда он вляпался? Хёнджин стучит в соседнюю дверь, надеясь, что Феликс не спит. Ему, кстати, как и Сынмину, сегодня на учебу, но второй, очевидно, решил не пойти. За дверью тишина. -Феликс, открой, это я,- пытается докричаться Хван,- я знаю, что ты дома,- на самом деле не знает, но делает вид. Ликс стоит в коридоре и смотрит на входную дверь, по которой стучат уже минуты три. Может всё таки открыть и нормально поговорить с ним? Да, он вспылил вчера, но не безосновательно же. А если вдруг Джин вообще не захочет потом с ним говорить, отвернётся от него, или что ещё хуже, к Сынмин уйдёт. Ли не переживёт, наверно, как и сам Хван. Младший поворачивает защелку и открывает дверь, впуская парня. Хёнджин выглядит как само совершенство, и Феликс невольно сглатывает. -Нам надо поговорить,- говорит старший, подходя ближе и касаясь ладонью чужой тёплой щеки,- ты нужен мне. И нужен Сынмину, он действительно чувствует себя виноватым, а ты даже не захотел его выслушать нормально. -То есть виноват я?- снова начинает Ли. -Никто из вас не виноват, ясно? Но ты мог быть с ним помягче. -Что ты вообще его выгораживаешь? -Я не выгораживаю его, я пытаюсь понять, что тебя так злит. Ему жаль, он нуждается в тебе, а ты не хочешь этого никак понять,- Хван повышает голос, и Феликсу становится страшно. Старший ещё никогда так с ним не говорил, в его голосе твёрдость, а в глазах будто темнота сгущается. -Мне просто обидно, что он,- Ли начинает запинаться, а горячие слёзы стекают по его щекам, капая на футболку,- что он с этой психичкой за одно. Феликс начинает плакать, громко всхлипывая и утирая слезы тыльной стороной ладони, а Хван прижимаем его к себе так крепко, как только может, зацеловывая макушку, перебирая пальцами мягкие белые волосы. -Ну что ты плачешь,- тихонько говорит Хёнджин, а сердце его стучит так сильно и громко, что выпрыгивает из груди,- я не хотел тебя обижать, просто ты не хотел слушать. Ликс жмётся к парню ближе, руками упираясь в грудь и давая волю эмоциям. Он совсем запутался, но наконец понял, что Сынмин не заслужил такой обиды в свой адрес, и по хорошему надо перед ним извиниться. Хван поднимает худое тело и несёт в комнату, чтобы укрыть его одеялом и успокоить. Младший весь дрожит, и даже не сопротивляется. -Ложись отдохни, учеба твоя никуда не денется,- говорит Джин, укладывая Феликса. -Мне нужно к Сынмину, я должен извиниться,- сквозь слезы проговаривает Ли. -Успокоишься и пойдёшь,- целует его губы Хёнджин,- прости, что заставил тебя плакать. Я тебя люблю,- Феликс вместо ответа поцеловал Хвана в щеку и спрятал лицо в его плече,- мне нужно на работу, пошли, открою тебе дверь в квартиру. Побудь с Сынмином, ему это сейчас важно. -Хорошо,- кивает младший, пытаясь привести свои чувства в порядок. Ким подскакивает на кровати от шума открывающейся двери. Это ж сколько он спал, что Хван уже вернулся с работы? Сынмин вышел в коридор, даже не посмотрев на время, но думая, что уже вечер. -Я думал ты спишь,- сказал Хёнджин, заходя с Феликсом в квартиру. -Сколько времени?- спросил Ким. -Минут двадцать девятого, а что такое? -Всё хорошо,- выдохнул Сынмин и уставился на Феликса, лицо у которого было красное и поникшее. Сильно поссорились наверно. -Не скучайте, я убежал,- Джин быстро целует Ликса, потрепав его по волосам, а Киму машет рукой и скрывается за дверью. -Привет,- вяло, но с улыбкой, махнул рукой Ли. -Угу,- кивнул Сынмин. *** Хёнджин возвращался домой с работы, когда уже потемнело. Он надеялся, что у парней всё хорошо и они друг другу волосы не выдрали, ведь Феликс, наверное, мог. Он забежал в магазин, купил немного сладкого в надежде, что не он один такое ест и поспешил в квартиру, где его уже ждали. -Джинни,- кинулся к нему с объятиями Феликс, не давая даже разуться. Джин выронил пакеты из рук, уже подозревая, что пирожные помялись. -Устал, наверное,- заботливо сказал Сынмин, выходя с кухни,- мы приготовили ужин. Хёнджин прошёл в кухню, держа на своих руках Феликса, как ребёнка. Сынмин раскладывал еду по тарелкам, Хван ушёл мыть руки, когда усадил младшего за стол. Джин оглядел парней, которые сидели рядом с ним и довольно ели жареное мясо с рисом. Давно он не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. В кухне витал приятный запах, Феликс лучезарно улыбается, а Сынмин смущенно поджимает губы. Неужели для счастья ему так мало надо?