Странности Хван Хёнджина

Сынмин находился в бесконечных поисках работы последние пару дней, пока не психанул и не утроился барменом в какое-то заведение по типу ночного клуба. Алкоголь он не любил, а значит никаких соблазнов на работе. Да и вообще, бармен это что-то вроде отличного психолога, а в этой роли Ким не против себя попробовать. Ему уже надоело сидеть на чужой шее, свесив свои длинные тонкие ножки. Теперь он будет зарабатывать, а это значит, что даже если его выселят из квартиры, то жить будет на что. И хотя Феликс уже немного успокоился и выгонять друга не планирует, а наоборот, говорит остаться тут, а сам он с Джином будет жить в соседней квартире, то Хёнджина, кажется, устраивает жить втроём. У него слишком доброе сердце. Хёнджин вчера впервые пошёл к специалисту, к которому записал его Ликс. Эта была женщина в возрасте, с высоким пучком на голове и в платье светло серого цвета. Она больше слушала, изредка задавая вопросы. И хоть Хвану было трудно поначалу всё ей рассказать, он всё же открылся под конец и женщина счастливо улыбнулась. В заключение она сказала, что будет ждать его через пару дней на повторном приеме, а в это время ему лучше больше времени проводить с близкими, испытывать как можно больше положительных эмоций и находиться в кругу общества почаще. Так как они с Хёнджином пока только на стадии установления причин, то естественно никаких препаратов не предусмотрено. Хёнджин довольный вернулся домой. Сегодня он брал на работе выходной, а вот следующий приём назначен на вечер, чтобы он мог совмещать его с трудовой деятельностью. Всё таки заработок ему нужен. Феликса дома он не застал, так как младший был на учебе, а вот Сынмин, кажется, прогуливал. -Ты не пошёл на учёбу?- спрашивает Джин, приступая к приготовлению ужина на всех людей в квартире. -Неа,- отвечает Ким,- как всё прошло? -Вполне себе хорошо,- ответил Хван,- женщина вроде хорошая. Посоветовала почаще радоваться, если можно так сказать. -Тебе тяжело? -Тяжело в каком плане? -Ну, перенести все эти изменения в своей жизни. У тебя появился Феликс, я ещё как лишний груз, ты теперь ходишь на терапию. -А,- понял его Джин,- сначала моей больной фантазии было трудно всё это принять. Но сейчас всё легче, если не считать, что я теперь на хороших успокоительных. Знаешь, иногда мне начинает казаться, что это всё неправда и...тогда я пью ещё и снотворное,- с улыбкой говорит Хёнджин, но Сынмин видит, что ему это даётся нелегко. -Я работу нашёл,- сказал Ким. -Ты молодец. Наверно, тебе труднее, чем мне,- похвалил его Хван, подойдя и потрепав по волосам, взъерошивая их. -Это вряд ли. Феликс в скором вернулся домой. Он скинул с себя рюкзак, быстрым шагом зашёл на кухню, легонько поцеловал в щеку Хёнджина и начал тараторить. -Такой день сегодня нудный, хорошо, что ты не пошёл, Сынмин. Я устал, будто на мне воду возили, можешь себе представить?- Ли бегал по кухне, собирая себе бутерброд из всего, что находил, несмотря на кучу еды, которая ещё даже не остыла,- кстати, я рассказывал тебе о Чане, дорогой? Сынмин настороженно поднял взгляд, прислушиваясь. -Не говорил,- отвечает Хван,- кто это? -Мой друг из Австралии, он приедет в Корею на неделю. Я поселю его в своей квартире. Феликс не спрашивал, он утверждал. Хёнджин впервые слышит об этом человеке, он не знал, что у его парня есть друг из другой страны. Ли не спросил про терапию, про его мнение на этот счёт. Возможно, он слишком окрылён радостью, и Хван ему это прощает. Наверняка они давно не виделись, тогда его эмоции понятны. Ликс убежал в спальню переодеваться и отдыхать после учёты. Хёнджин же, потрясённый таким всплеском чужих эмоций, беспомощно сел на стул и выпученными глазами смотрел в покрытие стола. *** Феликс весь вечер рассказывал Хвану, кто такой Чан. Как они познакомились в бассейне, когда были ещё маленькими. Сейчас Крис(это второе имя Чана) живёт в Австралии, а раз в год приезжает сюда проведать семью. В этот раз он сможет задержаться на неделю, и может даже чуть дольше. Хёнджин внимательно слушал, радуясь, что у его парня такая насыщенная жизнь. Конечно, он обещал их познакомить, и что они обязательно сходят вместе куда-нибудь. Хван был вполне себе рад, ему это пойдёт на пользу. Сынмин лежал в своей комнате на кровати, смотря в потолок. Что-то не давало ему покоя, и он подумал, что было бы неплохо проветриться, поэтому быстро собрался, накинул толстовку и вышел на улицу, не сказав остальным не слова. Хёнджин в это время слушал увлекательные истории своего парня, который говорил о Чане, не переставая. Как они проводили раньше время, ещё до того, как Бан уехал в Австралию. Хван слушал, но вскоре ему это надоело. -Кстати, я ведь был сегодня на своей первой терапии,- начал Джин. -Ой, я вспомнил, как-то раз мы с Чан-хёном пошли в кино на какой-то ужастик, и я разлил на себя колу от страха,- Ли хихикал, лёжа на спине и раскинув руки в разные стороны. -Она сказала почаще быть в компании людей. -Пятно от колы тогда так и не отмылось, и моя белая футболка была испорчена. Но кино было интересным. -Ты меня слушаешь?- спрашивает Хван,- я хочу рассказать тебе о лечении. -А я хочу рассказать тебе о Крисе, неужели трудно послушать?- начинает возмущаться Ли. -Мне не трудно,- вздыхает Джин. -Ну так а почему тогда не слушаешь? Мы можем обсудить твои дела потом, у нас куча времени. «Так же, как и на твои дела, Ликси»- думает про себя Хёнджин. Он не хочет очередной ссоры на пустом месте, а потому, как бы обидно и грустно ему не было, он просто говорит Феликсу продолжать рассказывать истории. Сегодня перел сном он выпьет побольше успокоительного, чтобы не думать о лишнем. Он любит Феликса, всей своей душой. Они часто ссорятся, их мнения расходятся почти во всем. Но любовь есть, это точно. Возможно, она проявляется на так, как хочет Хван, но если Ликсу комфортно, то он потерпит. Всё ради этого белобрысого чуда. Сон сегодня у Хвана совсем не шёл. Он проснулся поздней ночью, когда на часах горело два с лишним. Хёнджин направился на кухню, услышав странный звук. Будто что-то упало, или кто-то ходил по немного скрипучему ламинату. Наверное, это проснулся Сынмин, ведь Ликс сейчас лежал рядом и посапывал, обнимая краешек одеяла. В ночной темноте, в дверном проеме, проглядывалась чья-то фигура. Джин вскочил с постели, приковывая взгляд к виновнику своего пробуждения. Сынмин, постояв немного, развернулся и поспешил в свою комнату. Хван пошёл за ним, чтобы узнать, зачем ему понадобилось пялиться на спящих друзей посреди ночи. Хёнджин постучался в приоткрытую дверь и осторожно заглянул внутрь. Тишина. Кровать была пустая, Кима на ней не оказалось. Хван зашёл внутрь, и в полной темноте добрался до единственного источника света - слегка приоткрытому окну. Развернувшись к двери, успокоив мысли, его словно пришибло обратно, а тело покрылось мурашками. -Не спится, Хвани? Высокий голос спросил ласково, но с угрозой. Хёнджин распахнул глаза в ужасе, наблюдая, как среднего роста фигура выплывает из-за двери, становясь под лучи лунного света. Минхо выглядел сейчас так, словно ещё один шаг - и он бросится на Хвана. Его глаза горели яростью, хотя на лице расплывалась улыбка, обнажающая ряд белых зубок. Волосы были растрёпанны, кожа выглядела неестественно бледной. Да и его одежда оставляла желать лучшего: широкая футболка, мятая и грязная, повисла на нём, как мешок, едва прикрывая короткие шорты. Он похудел, и это сразу бросалось в глаза. Скулы стали более острыми, колени казались излишне широкими, как и косточки запястья и щиколотки. Словно скелет, обтянутый кожей, Минхо по прежнему стоял в центре комнаты, привлекая внимание человека перед ним. -Что ты тут делаешь?- осторожно спросил Джин, дрожа от страха, кажется, даже внутренностями. -Я скучал по тебе, Джинни,- проговаривает голос, а из без того большие глаза открываются ещё сильнее,- а ты? -Я не знаю. Хёнджин чувствовал себя максимально глупо сейчас, и слишком сильно был напуган. Но от чего-то то Ли сейчас выглядел как спасательный круг, жаль, что Хван это пока не осознал. -Ну конечно скучал, глупый,- Минхо стал подходить ближе, а Хёнджин вжался в подоконник, опираясь руками позади себя. Его поясница начала болеть от неприятного давления пластика на неё, а руки затекать,- я знаю, что ты скучаешь,- Ли подбирался ещё ближе, становясь в десяти сантиметрах от Джина. -Отойди, пожалуйста,- попросил Хван, зажмуриваясь и отводя взгляд. -Как же я брошу тебя? Я не ты, я так не смогу. Посмотри, что со мной стало!- он крикнул громко, и Хёнджин поёжился от голоса, что стал ниже на пару тонов,- тебе страшно, да? А мне, думаешь, не страшно? Он вопил, когда крепко вцепился холодными ладонями в чужое лицо. Хёнджин боялся звук лишний издать, а потому тихо заскулил, распахнув глаза от ужаса. Впалые темные глазницы смотрели на него, продолжая сжимать похолодевшие щеки пальцами, давя чуть ли не до синяков. Джин вытянул руки вперёд, хотел оттолкнуть непрошеного гостя, но тело не слушалось. -Что ты чувствуешь, Хвани?- с отвратительной улыбкой спрашивал Минхо,- страшно, да? Страшно? Хёнджин, не выдержав, упал на пол, цепляя штору и дергая вниз. Прозрачная ткань сорвалась с карниза, накрывая парня собой. Хван лежал, свернувшись как эмбрион в животе матери, прижимаясь спиной к холодному металу батареи и тихо плача. Голос Минхо затих, и лишь его отголоски были слышны в голове. Джин прикрыл глаза, одолеваемый страхом, ненавистью к себе и усталостью. Он хотел не то чтобы уснуть и не проснуться, а лучше исчезнуть насовсем и не обременять никого своей смертью. Хван боялся шевельнуться, укрытый упавшей шторой как тонким одеялом. Хёнджин всё так же тихо плакал, мыча от переполнявших эмоций. *** Сынмин возвращался домой. В свой новый дом, ведь то место, где жила мать, так больше называться не могло. Во время его вечерней прогулки его вызвали поработать за сверхурочные, и конечно он не отказался от такой возможности. Прохладный свежий воздух наполнял лёгкие. Киму сейчас всё казалось таким прекрасным, словно он попал в сказку, прочитанную им в детстве, где в волшебную страну попала девочка через кроличью нору. И всё бы хорошо, если бы Сынмин не увидел, как в окне его комнаты на одном крючке карниза висит штора. -Упала, видимо?- сказал сам себе Ким, направляясь к подъезду. В квартире стояла абсолютная тишина. Значит, все спали, и Сынмин нужно быть особенно тихим. Он аккуратно прокрался в свою комнату, спиной заскочил в неё и прикрыл дверь, выдыхая. Стоило ему обернутся, как он в ужасе вжался спиной в дверь, ударяясь об ручку. -Боже мой,- Сынмин кинулся к огромной белой кучке, лежавшей на полу под окном. Там, под белой шторой, прикрыв глаза и пуская слезки, лежал Хёнджин. Его тело подрагивало, а сам он задумался настолько сильно, что не заметил, как его за плечи тряс Ким, который сам вот вот заплачет от паники. Подняв тяжелое тело, а точнее усадив его на пятую точку, Ким сел рядом на корточки, махая рукой перед чужим лицом. -Хёнджин, это я. Хёнджин? Хван, немного отходя от шока, поднял взгляд на человека перед ним. Сынмин сам уже плакал, слезы дорожками стекали по его щечкам, а всхлипы нарушали тишину ночи. Джин резко вытянул руки вперёд, хватая Кима за одежду и притягивая к себе, вынуждая младшего чуть ли не свалится на него. Ким ввиду того, что сидел на корточках, приземлился коленями по обе стороны бёдер старшего, и теперь сидел на старшем, касаясь задницей чужих ляшек. Хёнджин прижимал его к себе за талию, обнимая так крепко, чтобы младший ни за что не вырвался и не бросил его. А Сынмин итак не бросил бы. Он, смирившись с тем, в какой стесняющей позе он находится, обнял Хвана в ответ, прижимая мокрое от слез лицо к своей груди. Джин начал приходить в себя, успокаиваться. Вдыхая запах чужого тела, сидящего на нем сверху, он блаженно прикрыл глаза и, издав последний всхлип, означающий конец плача, проговорил, подняв на Кима глаза: -Спаси меня.