nolo

       Дазай смотрит на две слабо проявившиеся полоски. Руки дрожат, в ушах гудит, его всего трясёт. Этого просто не может быть. Они делали всё, чтобы этого не случилось. Это не должно было случиться. Он закрывает глаза, надеясь, что это всё неправда, страшный сон, глюк, что угодно, только не это. Осаму прислоняется к холодной стене ванны, хотя сейчас ему кажется, что в помещение душно и жарко. Посидев так с минуту, он открывает глаза, смотрит на свою бледную дрожащую ладонь — на ней всё также лежит тест с двумя полосками. Дазай переводит взгляд на пол, и перед ним ещё пять положительных тестов. Ни ему, ни Чуе этого сейчас не надо. Он встаёт, одной рукой упираясь в стену, и на ватных ногах идёт в спальню. Сейчас он хочет просто полежать и подумать, но мысли не вяжутся, сон не идёт. Это просто смешно. Омег с каждым годом всё меньше и меньше, а вероятность у них к зачатию равна чуть ли не нулю. Тест бракованный? Чушь. Не может быть, чтобы шесть тестов от разных производителей были неверны. Они с Чуей предохранялись. Каждый из них следил, чтобы партнёр во время гона или течки не переходил черту. Где он недосмотрел, не уследил?.. Это плохо. Надо встать и убрать тесты, скоро придёт Чуя, он не должен это увидеть. Точно не сейчас. Прежде чем зайти в ванную, омега останавливается у большого зеркала в коридоре, задрав майку, и смотрит на живот в отражении. Тот никак не изменился, такой же плоский, никаких выпуклостей. Надо будет узнать: какой срок. Собрав все тесты, уложив их в коробку, а её засунув в самый дальний угол прикроватной тумбочки, Дазай снова прилёг и не заметил, как уснул.

***

Первой о беременности Дазая узнала Йосано. Омега успешно скрывал своё положение. К счастью, Чуя не лез к нему, так как приходил домой слишком уставший; может, в другое время Осаму пообижался бы на него, пытался бы соблазнить, но сейчас ему было не до этого. Это должно было быть лёгкое задание по обезвреживанию склада от бомбы, заложенной группировкой эсперов. Но вернулся Ацуши один с Дазаем на руках. Оборотень был очень напуган, наставник потерял сознание прямо во время драки, Накаджима в последний момент спас омегу от блеснувшего лезвия ножа. — Я не знаю, что случилось, — запинаясь и кладя бессознательное тело Дазая на койку мед-кабинета, лепетал Ацуши дрожащим голосом, — он стоял, я отвернулся, а когда повернулся, он уже был без сознания… — Я поняла. С ним всё будет хорошо, не переживай, — успокоила Йосано и закрыла перед носом мальчишки дверь. Очнулся Дазай из-за резкого запаха медицинского спирта. Разлепив глаза, он поморщился от яркого света лампы, просачивавшегося сквозь ширму, и сел на койке; та тихо скрипнула. — Очнулся? — спросила Акико, усаживаясь на стульчик рядом, — думаю, ты догадываешься о причине своего недомогания. При этих словах брови её сдвинулись к переносице, а взгляд стал холодным и строгим. Омега слабо кивнул. — Славно, и ты решил пойти на такое задание, зная о своём положении? — ещё один кивок, — Дазай, ты понимаешь безрассудность своего поступка? То, что ты смог зачать ребёнка — чудо, самое настоящее чудо. Сколько омег по всему миру хотят подарить своей паре ребёнка, а ты так халатно относишься к своему здоровью. Осаму поджал губы. Он осознавал, но… …нужно ли ему такое чудо? Какая из него мать? Такое слово даже не может находиться с ним в одном предложении. — Не нужно мне такое чудо, — слетело у него с губ. Йосано вздрогнула и секунду даже не двигалась. Слышать такое от омеги было пугающе странно. Каждая омега хочет продолжить род — хоть и чаще всего не может, — и она продолжает желать всегда. — Выкидыш для омег равноценен концу жизни, — начала аккуратно она, — каким бы общество ни казалось современным и борющимся за права сущностей, против инстинктов не пойдёшь. Сейчас ты не видишь смысла в ребёнке, хочешь от него избавиться, но уже завтра ты, может, будешь самым счастливым человеком на Земле. Дазай отрицательно покачал головой. Нет, точно не сегодня, не завтра. — Ты же знаешь, от меня омежьего лишь буквы в мед-карте, — он криво улыбнулся, — ну и это… — и щёлкнул себя по животу. Йосано поняла: говорить о беременности с Осаму сейчас не самое лучшее время, омега прибывает в фазе отрицания, он не готов (пока что) принять своё положение. Встав и поправив свой халат, женщина направилась к двери, но на пороге остановилась и повернулась к Дазаю. — Я сообщу только директору, чтобы он не посылал тебя на подобные задания, будешь сидеть и писать отчёты, остальным скажу, что из-за сильных препаратов от давления на фоне недосыпа тебе стало плохо. Если не хочешь работать ближайший год, то просто возьми декрет, отдыхай, — улыбнулась напоследок она и закрыла дверь. Осаму откинулся на подушку. Надо всего лишь сказать — можно и показать, если голос не подведёт — два слова Чуе, и всё. А ещё записаться к врачу на осмотр…

***

С момента разговора с Йосано прошло две недели. Дазай успел втихомолку от Накахары пройти обследование и встать на учёт. Плод — ребёнком Осаму не решался его назвать — развивался хорошо, как подобает сроку в пять недель. Появился маленький животик, но ещё нельзя было сказать, что омега в положении. Если Чуя подходил обниматься и обвивал руки поперёк живота, шатен втягивал его, дабы не вызвать лишних вопросов. С интимной близостью дела обстояли иначе. Мори дал Накахаре недельный отпуск, и что только не придумал Дазай, дабы измотать своего альфу: прогулки по Йокогаме до поздней ночи, походы в рестораны, кино, парки аттракционов, мнимые задержки на работе, внезапная идея готовки семейного ужина. Правда, пару раз Чуе удавалось зажать омегу на диване в гостиной, а шатен был всегда слишком слаб к ласкам любимого. К счастью, врачи разрешили подобного рода занятия — хотя лица их выглядели крайне недовольными: омега смогла забеременеть и так беззаботно относится к своему здоровью; куда только смотрит его альфа? Дазай понимал, Накахара обязан знать о будущем отцовстве, но внутри каждый раз накатывала волна страха, стоило решиться поднять вопрос о беременности. Он не мог. Фукудзава отнёсся с пониманием к решению Осаму. Омега проводил бóльшую часть времени в агентстве, писал доклады о пройденных миссиях, опрашивал и заносил нужные сведения о клиентах, руководил по рации заданиями. Коллеги вопросов не задавали, за это он был особенно им признателен. В целом, Дазай не испытывал никаких трудностей во время беременности: токсикоза не было, предпочтения в еде не изменились, резких скачков настроения не наблюдалось. Порой Осаму даже забывал, что носит под сердцем живое существо, которое станет настоящим человеком, таким же как он. Эти мысли нагоняли страх: что сможет дать он ему? Чему научит? Правильно ли воспитает?

***

Акутагава и Ацуши узнали о беременности наставника не при самых лучших обстоятельствах. Дазай вызвался доставить посылку клиенту в офис — надоело сидеть целыми днями в четырёх стенах, да и Йосано советовала почаще дышать и гулять на свежем воздухе. Всё должно было пройти легко и просто: коробка ставится на стол, чек об оплате лежит там же, курьер уходит. Но вот только теперь Дазай находится на минус первом этаже здания офиса клиента. Он не связан, сидит на расшатанном стуле, может говорить, и есть только одна проблема: дуло пистолета давит в висок. Похитители не нанесли ему ни единой раны или ушиба, лишь сказали, чтоб покорно шёл за ними. Коренастый альфа, по-видимому главарь шайки, настраивает связь с агентством, чтобы выставить условия переговоров. Наверное, Осаму мог бы дразнить похитителей и испытывать их терпение... ...Но Дазаю не до этого. Прямо сейчас паника накатывает всё сильнее и сильнее. Омега не понимает ее причину: он же столько раз был в плену с ещё более ужасными условиями. Часто его избивали до полусмерти, пытались изнасиловать, а сейчас относительно безопасно. Но чувство тревоги не исчезало, с каждой секунды становилось страшнее и страшнее. И тут Дазай понял. Ребёнок. Он в опасности. Они могут ему навредить. Руки инстинктивно легли на живот. Феромоны альф, казавшиеся несильно давящими, теперь ощущались резко, голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Послышался грохот, крики, в глазах всё плыло, но были видны два знакомых силуэта — Накаджимы и Акутагавы. — Дазай-сан, — крикнул последний, подбегая к бывшему наставнику, — Дазай-сан, они Вам не навредили? Он хотел сказать ещё что-то, но замер на месте. Лицо омеги было искажено гримасой ужаса, глаза со страхом смотрели в пол, тело дрожало, по спине скатывался холодной пот, от мужчины исходил склизкий запах отчаяния. — Ребёнок… — прошептал Осаму, — он…может… Акутагава быстро всё понял, брови удивлённо поднялись вверх. — Эм, Дазай-сан, ребёнок, он… никто Вам или ему не навредит, — начал альфа, стараясь подобрать слова поддержки, —сейчас мы уйдём в безопасное место, Накахара-сан уже едет. Тут подбежал Ацуши, разобравшийся с похитителями, — те лежали без сознания в стороне, — посмотрел на коллегу и Акутагаву. — Что случилось? — испуганно произнёс он. — Тц, Джинко, видимо тебе знать не надо, а догадаться ты не можешь, — фыркнул Рюноске, — мы идём в кафе. С этими словами юноша помог Дазаю подняться, и, придерживая его, они вышли на улицу. Кафе находилось недалеко от места происшествия. Посадив омегу, который не до конца пришёл в себя, на мягкий диванчик, эсперы заказали чай с кексами. — Мы в безопасности, — заново начал Акутагава, — сейчас нам принесут чай. Всё хорошо, спокойно. — Что всё-таки случилось? — не унимался Накаджима. Расёмон зловеще задвигался, оборотень вздрогнул и поднял руки в примирительном жесте. — Я... беременный, — прошептал Дазай. Ацуши разинул от удивления рот, но ничего не сказал. Это было слишком неожиданно. То, что его наставник омега, уже было необычным для него, а тут теперь такая новость. В голове не укладывалось. — Никому не говорите, — Дазай резко перешёл на приказной тон, — никто не должен знать. Из агентства уведомлены лишь Йосано и директор, — он перевёл взгляд на Акутагаву, — надеюсь, понятно, что и мафии это касается? Чуя тоже не знает. Парни кивнули. Старший альфа был рад, что он смог принять участие в этой операции; агентство сообщило Накахаре о похищении его мужа, а тот передал чёткие указания Рюноске. Он не сомневался, что тигр наделал бы кучу проблем, навредив своими действиями семпаю. Не успели им принести заказ, как в дверях кафе появился низкий рыжеволосый альфа. Быстро найдя супруга, он подбежал к нему и сразу же набросился с вопросами: как здоровье? всё хорошо? что стало с теми ублюдками? Получив удовлетворяющий ответ, Накахара поблагодарил Накаджиму и Акутагаву, взял за руку Дазая, выводя того из кафе. Уже в машине, пропитанной родным запахом альфы, омега смог полностью расслабиться и прийти в себя. С расслабленной улыбкой он положил руку себе на живот, незаметно поглаживая, и тихо произнёс «он в порядке». — А? Что ты сказал? — спросил Чуя. — Ничего, всё хорошо. Ты обязательно узнаешь, Чиби…

***

На начале восьмой недели беременности Накахара уехал в семидневную командировку по делам мафии. Как назло, в первый же день отсутствия мужа утро понедельника Дазая началось с токсикоза; весь вчерашний ужин вышел наружу. Зайдя на кухню и открыв холодильник, в нос ударил противный запах… крабов?! Они не могут быть просроченными, этикетка показывала, что продукт ещё годен. Вчера крабы не воняли, а это значит, что изменилось восприятие запахов у самого Дазая. О нет. Он больше не хочет крабов. Может сделать рис с шоколадом? Это звучало противно и одновременно так вкусно. Часы показывали, что пора бы торопиться на работу, но ведь ему можно? Он же беременный, ах, они же знают, как ранимы в этот период омеги — неважно, что о его положении знают лишь четыре человека, сейчас ничего неважно. Приготовить желанное блюдо было нелегко, однако спустя полчаса что-то вышло. Рис оставлял желать лучшего, но для первого раза было очень даже приемлемо. «Надо будет дать Чуе попробовать» — пронеслось в голове Осаму. На улице ярко светило солнце и стояла тёплая погода, поэтому было решено надеть лёгкую блузу и плащ. Зайдя в ванну, дабы привести свои кудри в порядок, Дазай подметил, что грудь стала слегка больше. Он тяжело сглотнул, это означало лишь одно — начало появления молока. Осмотрев себя ещё раз в зеркале, проверив, что живот не виден, Осаму вышел из дома. Как назло на первом рекламном стенде была вывешена информация о скидках в магазине для беременных. Дазай намерено перевёл взгляд на другую сторону улицы. Одежда для беременных? Нет, никогда. Лучше походить в чём-то обтягивающем, нежели в этих мешках. До агентства ему дойти не было суждено. Рядом со знакомой булочной Дазай заметил, как к нему подъехало чёрное авто, из него вышел пожилой мужчина в пенсне, вежливо поклонился и проговорил: — Дазай-кун, босс хочет видеть Вас, — омега сразу узнал это знакомый тихий голос и приятный запах хвои — Хироцу. — Что нужно от меня мафии? — задал встречный вопрос Дазай, нахмурил брови и инстинктивно отошёл назад; омежья сущность предупреждала об опасности, хотя он и понимал, что Мори или Хироцу не решатся угрожать Осаму — это бы уже грозило яростью Накахары. — Босс узнал о Вашем положении. Дазай вздрогнул. Это плохо. Что хочет Огай? Заполучить ребёнка? Сделать из него свою марионетку? Никогда. Но, несмотря на свои мысли, в машину он сел. Рядом находился коренастый альфа с каменным лицом, который никак не отреагировал на его присутствие; за водительским сидением был сам Рюро. Спустя несколько минут тихой езды авто остановилось у главного входа в Портовую Мафию. Выходя из транспорта, Дазай подумал, что не предупредил своих коллег. «Хотя смогут ли ему в случае чего помочь?» — промелькнула мысль. Максимум позвонят Чуе и наперебой начнут говорить, что Дазай пропал, что они не виноваты, что этот придурок сам находит себе приключений на пятую точку… Здание встретило его знакомым холодом и строгостью, высокими потолками и вечно торопящимися куда-то сотрудниками. Ничего не изменилось. В лифте к нему присоединился Акутагава, который сопроводил до массивных дверей босса, предварительно помогая с охраной, и оставил их наедине, бесшумно удалившись. В кабинете бывшего начальника тоже ничего сильно не поменялось. Такой же дубовой стол, панорамные окна, шкафы с большим количеством книг, в воздухе по-прежнему витал запах больницы и сладкого. — Дазай-кун, присаживайся, — пригласил юношу Мори, оторвавшись от прочтения бумаг, и указал кивком на кресло перед собой. Он хотел добавить, что-то ещё, но омега бесцеремонно прервал его. — Сразу к делу. Хочу заметить, что ваши сотрудники забрали меня по дороге на работу.        Мори снисходительно улыбнулся, словно перед ним был не взрослый женатый омега и будущая мать, а пятнадцатилетний подросток, обиженный, что ему не дали умереть. — Полагаю, Хироцу сообщил, почему я пригласил тебя, — получив кивок, он продолжил, — не волнуйся, я просто хочу тебя уведомить, что ты и ребёнок могут всегда рассчитывать на поддержку со стороны мафии. — Не нужна нам такая поддержка! — злобно рыкнул Осаму, вскочив, — Никогда вы не посмеете коснуться его и пальцем! Пока я жив, никто из мафии и близко не подойдет! — Дазай-кун, успокойся, тебе нельзя нервничать. Осаму злобно посмотрел на него. В его взгляде был самый настоящий гнев, который только может быть у матери, на чьё дитя покусились. Тело дрожало от переполняемой его злости, запах стал острым и резким. Успокоится в присутствие ненавистного ему человека? Нельзя нервничать? Он сам довёл его до такого. — Как вы узнали? — карие глаза, потемневшие на несколько оттенков, злобно глянули на Огая, — Акутагава? — Я имею доступ к данным всех сотрудников организации и близких к ним людей. Успокойся, пожалуйста. Дазай громко вздохнул, поправил плащ, встряхнул головой, но сел обратно. — Если вы хотели сообщить о мнимой и ни к чему обязывающей защите, — сказал он, изображая кавычки, — то я вас понял, и разговор можно окончить. — Это не всё. Чуя ещё не знает о твоей беременности? — спросил вкрадчиво Мори, — если через неделю не скажешь ты, то скажу я. Это не угроза, но не хотелось бы подвергать опасности жизнь ребёнка. — Не стройте из себя заботливого дядюшку, — фыркнул Осаму и, поднявшись, отправился к дверям, — надеюсь, больше не увидимся. Огай откинулся в кресле, как только громко захлопнулась дверь. Его бывший подопечный — будущий родитель, в голове не укладывается!

***

У лифта Дазая перехватила Коё. Её длинные пальцы коснулись его плеча, разворачивая к себе, в нос ударил знакомый запах жасмина, кимоно мягко зашелестело. — Можно тебя на минутку? — тихо проговорила она. Омега закатил глаза, ребёнок — почему это их так сильно волнует? Озаки никогда не скрывала свою неприязнь к Осаму, хоть тот и являлся будущим боссом и возлюбленным её обожаемого Чуи, а после предательства Порта отношение только ухудшилось; но, видимо, наличие семени любимого ученика внутри его живота, заставило её на время оттаять. В покоях Коё витал сладковатый запах, на окнах висел розовый тюль, горели матовые лампы. Они присели за столик, через минуту пришла одна из девиц и подала чай. Дазай откинулся на кресло и окинул женщину взглядом. — Мори сам сообщил мне, — начала она, отпивая чай, — Чуя дорог мне, я имею право знать. Поэтому и его дети мне небезразличны, у меня есть к тебе лишь одна просьба: можно хотя бы раз в две недели встречаться с ребёнком? Осаму замер. Такая просьба… вообще слышать просьбу от Коё к нему — уже странность. Альфа выглядела серьёзной, не было хитренькой улыбки, скрытой за веером, глаза не смотрели с вызовом на собеседника, наоборот — в них читалась искренняя надежда. В голове пронеслась мысль, что Чуя уже повзрослел и поднялся в должности, из-за этого проводя меньше времени с наставницей; Кёка в агентстве, «Двойного Чёрного» больше нет и некому заполнять этаж криками от перепалок. Неожиданно взыграли гормоны: он не признался Чуе про беременность, разговор с Мори, а теперь ещё эта просьба — в глазах защипало, губы дрогнули и… — Оне-сан, Вы… Вы можете проводить время с малышом, когда захотите, если это сделает Вас более счастливой, то я не против, — дрожащим голосом пролепетал Осаму. Озаки вздрогнула, быстро подала салфетки, успокаивая его. — Тише-тише, не надо плакать, я не причиню ему вреда. Мы будем встречаться на нейтральной территории, и никто из мафии не узнает. Омега сжимал бумажный платок в руках и громко всхлипывал. Вдруг сладкий запах, смешанный с запахом трав из чая, показался настолько противным, что весь завтрак попросился наружу. — Где туалет? — прохрипел он и помчался в указанном направлении. Коё улыбнулась: когда-то этот омега говорил, что не отдастся ни единому альфе.

***

В Агентстве никто не волновался, не спрашивал, где он пропадал. Оказалось, что Дазай предупредил об опоздании. В телефоне и правда было сообщение от его имени, видимо, Мори позаботился о конфиденциальности их встречи. Куникида поворчал о лени и безответственности коллеги, сказал, что он может не ходить на работу вообще, тем более, имея при себе богатого мафиози. Ацуши тут же попробовал как-то сгладить такое высказывание, ведь это могло сильно задеть наставника, а потом его “богатый мафиози” задел бы Доппо. Йосано тихо увела Дазая под шумок в кабинет для проверки плода и здоровья мамочки.

***

Оставшаяся неделя проходила относительно хорошо: токсикоз так сильно не мучил, гормоны не шалили, изменения в еде были незначительны. Но вот в пятницу всё рухнуло. Над унитазом он просидел полчаса, не меньше, когда вышла вся вчерашняя трапеза, последовала жёлчь. На кухне, придя за водой, все запахи показались противными; еле-еле допив, Дазай вернулся в постель, но резко скрутило живот. Его всего трясло, бросало то в жар, то в холод, мысли путались, а в ушах стоял звон. Он умирает? Нащупав телефон на прикроватной тумбочке, Осаму набрал скорую, и, слабо проговорив адрес, он потерял сознание. Очнулся омега от грохота за окном. Разлепив глаза и приподнявшись на локтях, Дазай осмотрел помещение. Это была палата. Стены белые, окно с отодвинутыми жалюзи и широким подоконником, в углу стул, в другом раковина с заляпанным зеркалом. Справа от кровати были капельницы и какие-то неизвестные ему аппараты, слева — тумбочка с букетом цветов. На коленях покоилась рыжая макушка без шляпы. Чуя. Он наверняка обо всём уже узнал. От шевеления альфа проснулся, резко поднялся, чуть не стукнувшись головой с мужем. — Ты… ты как? — обеспокоенно начал он, нежно схватив шатена за плечи, — ничего не болит? Есть хочешь? Тошнит? Заказать крабов со сливками? Ребёнок жив, не волнуйся! Недавно приходил врач на повторный просмотр, с тобой и с ним всё в порядке. Он мне даже рисунок его дал или как это, — из кармана был вынут снимок УЗИ, — предположительно это девочка. Тебе удобно лежать? Не жёстко? Спина не болит? Я слышал, что жутко ломит поясницу. Врача позвать? Тебя потом перевезут в частную клинику, просто скорая, она… Накахару прервал громкий всхлип. Голубые глаза расширились от страха. Дазай еле сдерживал плач и шмыгал носом. Чуя хотел было броситься за носовыми платками, как его зажали в крепких объятиях. — У меня такой хороший муж, он самый лучший, самый добрый, я его не достоин, — уже во всю ревел омега, пачкая пиджак альфы, — мне так жаль, что скрывал беременность… Прости, пожалуйста, я боялся, что ты бросишь нас, я так тебя люблю… — Эй, чего ты? — слегка отстранился мафиози, заглядывая в карие мокрые глаза, — как я могу сердиться на тебя... нет, как я могу бросить тебя, когда ты — самый дорогой для меня человек? Да и не могу я на тебя злиться, когда ты носишь под сердцем нашего ребёнка, — немного помолчав, он продолжил, — это даже хорошо, что ты не сообщил мне. Представь, я сижу на переговорах, тут мне звонит Мори-сан, сообщая, что мой омега в больнице без сознания. Я так сильно перепугался, а если бы знал о твоей беременности, то страшно представить. В палату постучались, а в следующую секунду в дверном проёме показалась голова Йосано. Посмотрев на сцену, развернувшуюся перед ней, она улыбнулась и подошла поближе. — Беременным нервничать нельзя, поэтому, Накахара-сан, попрошу не допускать впредь слёз у вашего мужа. Супруги оторвались друг от друга, Чуя отошёл к окну, а Осаму вытер заплаканные глаза. Йосано присела на край койки и поинтересовалась о здоровье малыша, но не успел омега что-либо сказать, как в палату ввалилась куча детективов. Снизу прижатый к полу лежал Куникида, потом Миядзава, на нём Накаджима и сверху брат с сестрой Танизаки. Первым на ноги вскочил Доппо, сбрасывая остальных. Все дружно поклонились в знак извинения, а затем Кенджи радостно вышел вперёд и с радостной улыбкой на лице проговорил: — Мы все очень волновались за жизнь Дазая и ребёнка и очень рады, что с ними всё в порядке! Куникида хотел бы поздравить будущих родителей, — добавил он. Блондин вздрогнул, отвёл глаза под пристальными взглядами карих и голубых глаз, хотел было сказать, но слова не шли. Дазай прикрыл рот рукой, другую положив на живот, и засмеялся. — Ах, Куникида-кун, это так мило, сейчас заплачу, — наигранно откинулся на подушки, — не ожидал такого беспокойства от тебя. — Ничего в этом милого нет. Обычное беспокойство о коллеге, — слабо оправдывался Доппо, немного краснея, он тяжело сглотнул и внезапно выдал, — можно потрогать… живот? Все в палате замерли и перевели удивлённые взгляды на него. Накахара оттолкнулся от подоконника и медленно стал подходить к наглому альфе. Запах стал более тяжёлым и суровым, Наоми с братом вышли, у Ацуши задрожали ноги. Йосано нахмурилась и аккуратно встала меж двух мужчин. — Куникида, думаю, Накахара не особо рад твоему предложению. — Не рад ещё мягко сказано, — прервал её Чуя, — я против. Никто не смеет касаться Осаму и нашего ребёнка, — прорычал рыжеволосый. Дазай, сидевший всё время в оцепенение, почувствовал активную выработку феромонов и через секунду вылетел из палаты в туалет. Накахара помчался вслед. Акико мягко положила руку на плечо Доппо. — Ты пойми, у них в голове сейчас вертится только одна мысль — защитить потомство. Это банальные инстинкты, — пояснила женщина, — и если тебе сильно так хочется потрогать живот, — при этих словах блондин сильнее покраснел, — то лучше попроси, когда Накахары не будет рядом. — Всё ещё не могу поверить, что наш суицидальный придурок станет матерью, — пробормотал Куникида.

***

Дазай сидел на диване в агентстве и со скучающим лицом наблюдал развернувшуюся перепалку между боссом Портовой Мафии и сотрудником детективного агентства. Можно подумать, что две организации что-то не поделили — отчасти это правда. Осаму уже был на середине шестого месяца беременности. Ему уже давно выдали декрет, сейчас же он просто от скуки пришёл в офис. Чуя был на работе, а в агентстве не так одиноко. Только омега рассчитывал на более тихую обстановку. Никто до сих пор не понял, в какой момент времени Йосано и Мори назначили себя лечащими врачами Дазая. Давали советы и рекомендации совершенно одинаковые, но только считали, что каждый лечит хуже другого. И вот Огай прибыл в офис агентства, так как напрягся из-за ухода омеги с безопасной территории. Йосано тут же подколола его по поводу лечения, а тот её в ответ. Эдогава подсел на диванчик к Дазаю, предлагая гору сладостей; за время беременности последнего они сильно сблизились. — Ему нельзя! — в один голос выкрикнули Огай и Йосано, злобно сверкая глазами на Ранпо. Тот в примирительном жесте поднял руки, забирая вкусняшки себе. Осаму дует губки и отворачивается от всех. Куникида просит старшего детектива вернуться к работе. Фукудзава с тихой яростью приказывает Мори покинуть агентство во избежание конфликта. Но вдруг Дазай вздрагивает. — Ой! — вскрикивает он и кладёт руки на большой круглый живот. Все разом подбегают к нему. — Где болит? — спрашивает Акико. — Тянет внизу? — добавляет Огай. — Скорую?! — панически лепечет Ацуши. — Рожаешь?! — подхватывает Куникида. — Она шевелится, — завороженно шепчет Осаму и снова ощущает толчок в положенную ладонь. Омега достаёт телефон и через несколько секунд из динамика слышен голос Накахары. — Осаму? — Приезжай быстрее! Малышка только что толкнулась! — Уже в пути. Пока все пытаются почувствовать толчки, Дазай счастливо смеётся. — Я так тебя люблю, моя принцесса.