Больнее ножа

      Стив, сколько себя помнил, никогда не любил ходить на танцы или двойные свидания, которые устраивал его лучший друг. Расписывая девушкам всё самое лучшее о Стиве, Баки тащил того с собой, чтобы найти ему пару. Говорил, ласково, что, если Стив будет сидеть в четырёх стенах — никогда не найдёт свою родственную душу.       Которая, к слову, явно вела разгульный образ жизни. Стабильно раз в неделю или две Стив чувствовал режущую боль, наблюдая в зеркало, как на спине расцветает порез. Точный, небольшой, словно от ножа. Но меткий, чёрт возьми, не дававший забыть о себе ещё на протяжении долгого времени.       Отношения с болью у Стива были налажены, причём довольно давно. Каждую зиму он болел пневмонией, кашляя чуть ли не кровью. Регулярно получал по лицу и не только в уличных драках, где справедливости никогда не бывало. Поэтому редкая боль от ран казалась ему совершенно пустяковой.       Хотя Стив помнил, как однажды проснулся от ощущения влаги на простынях, и первое, что увидел — испуганное лицо его лучшего друга. Тот недавно вернулся со свидания с очередной красоткой, имя которой забыл тут же, как увидел кровь на постели Стива. Лишь перепуганный взгляд серых глаз, затянутых пеленой опьянения, говорил о хорошо проведённом вечере.       Но так было лишь единожды. Баки обработал рану на выступающих рёбрах, прикладывая вату, смоченную в спирте, нежно и бережно. И смотрел так, будто видел впервые. Потому что о соулмейтах раньше болтал только он — Стив внимательно слушал и молчал, вспоминая неприятные ощущения от поцелуев его родственной души.       Сейчас же, проводив Баки на очередное свидание, на которое он порывался взять с собой и друга, но Стив отбился и теперь сидел у окна с любимым альбомом в руках. Он ловил последние солнечные лучи, свет которых был гораздо лучше лампы. Делая всего лишь наброски, Стив порой ловил себя на мысли, что бо́льшую часть в его альбоме занимают рисунки Баки.       Стив практически постоянно рисовал его. Иногда просил позировать, рисуя с натуры. Тогда качество получалось лучше, Баки был в его альбоме таким… живым. С яркой лукавой улыбкой, прищуром глаз и слегка растрёпанной причёской. И Стиву это нравилось.       После захода солнца делать стало особо нечего. Тратить слишком много электричества на лампы Стив не хотел, и так еле концы с концами сводят. С тех пор как умерла мама… Стив думал, что будет жить на оставшиеся деньги, сколько сможет, а потом… Он даже не задумывался, что было бы потом, впав в апатию после потери любимого родного человека.       Долгое время не выходил на улицу, безбожно пропуская работу в художественной студии. Не пускал к себе соседей.       Закрылся от Баки.       Он просто не хотел жалости, которую искренне боялся увидеть в глазах лучшего друга. Стив не хотел слушать бесконечные «сочувствую» и «мне так жаль». А Баки… тот зачастую сидел под дверью по несколько часов, коротая время за прочтением газеты, думая, что Стив вышел проветриться.       Позже он понял. Что Стив вообще никуда не выходил, предпочитая одиночество его компании. В один день не выдержал — залез через окно, оказываясь в крохотной гостиной, которая была и кухней, и столовой в придачу.       Стив сидел на старом, продавленном диване, напоминая лишь тень прежнего себя. Отчего больнее всего сделалось Баки — от взгляда. Некогда горящие синие глаза сейчас почти потухли, потемнели. Несмотря на все протесты Стива, он просто сел рядом, обнимая одной рукой острые плечи, успокаивая, показывая, что никуда он не уйдёт.       И с того дня не ушёл. Остался жить со Стивом, объяснив всю ситуацию родителям и забрав из дома некоторые вещи. Понял ведь, что нельзя Стива надолго оставлять одного — натворит непонятно чего, ещё и себя угробит раньше времени.       На улице тем временем вечерело. Баки неустанно кружил рыжую девушку в танце, лучезарно улыбаясь и даря красотке комплименты. Музыка лилась вокруг, людей с каждой минутой прибавлялось: они заполняли пространство, кружась и двигаясь в ритм. Улыбались и смеялись, разделяя магию этого вечера с теми, кого пригласили.       Если остальные любили шумные компании и подобные мероприятия, Стив — нет. Зачастую он чувствовал себя не в своей тарелке от толпы, своей собственной неловкости и девушек, которые вынужденно проводили с ним время, ведь Баки так усердно рассказывал про своего друга «только самое лучшее».       Обычно после танцев Баки возвращался поздно. От него сладко пахло духами, которые так сильно любили девушки, чувствовался терпкий запах сигаретного дыма. Волосы, которые он старательно укладывал перед выходом, оказывались слегка растрёпанными.       Сидя на кухне под слабым светом лампы, Стив читал книгу, которую на днях принёс Баки. Перелистывая страницы, он почувствовал, как руку пронзила уже привычная боль. Быстро закатав рукав светлой льняной рубашки, он приложил к месту пореза салфетку, лежащую на столе.       Одно Стива радовало — он не доставлял неудобство своей родственной душе, ведь никогда прежде не целовался. Даже в шутку или на спор. Не из-за того, что Стив не хотел причинять боль тому человеку, с кем связана его душа. Хотя это тоже было немаловажно.       Между болезнями и работой не оставалось времени на свидания. Да и, судя по прошлому опыту неудачных двойных свиданий, на которые его таскал Баки — в ближайшее время Стиву ничего не светило.       За дверью послышался характерный шорох, звон ключей и чертыханье. Баки осторожно открыл дверь, с порога пытаясь понять, спит ли Стив или снова полуночничает на своём излюбленном месте. Окинув взглядом помещение, освещённое лишь толикой света, доносившегося, предположительно, с кухни, Баки бросил куртку на табурет и закрыл дверь.       — Опять сидишь, ждёшь меня? — Баки подошёл ближе, потрепав ладонью светлую макушку. — Ты гробишь свой режим сна, Стиви.       — Сейчас даже двенадцати нет, — тот быстро глянул на часы, поворачиваясь обратно. Баки сел напротив, сложив руки в замок у подбородка. — Прекрасная Лили, о которой ты говорил всю неделю, отшила тебя?       — Девушки ранят и причиняют боль, — Баки поджал губы, опуская взгляд к рукам Стива и салфетке, пропитанной кровью. — Я вижу, тебе тоже.       Он резко встал, заходя Стиву за спину, направляясь в сторону их небольшой аптечки, в которой могли быть бинты. Но, подходя обратно, был остановлен уверенной ладонью, держащей его запястье.       — Это просто царапина, само заживёт, — Стив спешно опустил закатанный рукав, прикрывая порез. — Получаю регулярно, уже привык.       Вместо ответа Баки аккуратно извернулся, пододвигая стул ближе к Стиву. Его движения были осторожны, наполнены нежностью. И заговорил:       — Это не пустяки, Стив, — он смочил вату в спирте, другой рукой поднимая рукав рубашки обратно. — Я помню, как чуть не умер со страху, когда увидел кровь в кровати. И ты… ты вёл себя так, будто это не впервые, — Баки бережно бинтовал предплечье друга.       Помолчали.       Стив терпеть не мог сигареты и дым, который заставлял лёгкие сжиматься, а горло — надрываться от кашля. Но сейчас, когда Баки сидел так близко, снова перевязывая его рану, Стива просто повело. От запаха его волос, которые пропитались ненавистным дымом, ведь Баки курит часто. От осторожных движений загрубевших пальцев, касающихся мраморно-светлой кожи. Баки пах алкоголем, и Стиву оставалось только догадываться, сколько же тот выпил.       Заботливые руки вдруг исчезли. Баки встал, отодвинув стул с тихим звуком, складывая всё обратно. А Стив… Он лишь смотрел на свою руку, цепляя взглядом бинт и всё ещё ощущая фантомное прикосновения.       — Я не знаю, что ты чувствуешь, правда, — внезапно сказал Баки, стоя за спиной Стива. — У меня ни одного шрама, оставленного родственной душой. Порой думаю, что у меня её и вовсе нет.       Стив обернулся. Не мог понять, послышалось ли ему на почве мыслей или у Баки и правда…       — Или она просто предпочитает заниматься чем-то полезнее хождения на одноразовые свидания, — заметил Стив. — Найдёшь ещё свою единственную, может, хоть тогда перестанешь бегать от одной юбки к другой.       — Я слышу осуждение в твоём голосе, друг мой, — Баки развернулся, вперившись в Стива внимательным взглядом.       — Ни в коем случае, — Стив смотрел в ответ, снисходительно улыбаясь. — Я просто намекаю, что пора бы тебе найти кого-то одного, а не жить по принципу — новый день, новый я, — Баки открыл рот, пытаясь возразить, но Стив шикнул на него. — Не перебивай меня, хотя бы раз в жизни дай договорить. Я приму любой твой выбор. Даже если в будущем у тебя будет три жены…       — Ой, да иди ты, — Баки рассмеялся, проводя рукой по волосам. — Мне достаточно одного человека рядом, сопляк.       Стив лишь фыркнул, прошептав тихое:       — Придурок.

***

      После получения сыворотки изменилось слишком многое. Стив не успел оглянуться, как оказался на сцене, выступая с кордебалетом. Его утянуло в гастроли словно водоворотом, и самое обидное, он ничего не мог поделать — просьбы о переводе на передовую игнорировались.       Спасение Баки и сто седьмого полка не осталось незамеченным. Солдаты в лагере сбежались на звук колонны, который с каждой секундой становился всё ближе. Пегги, протиснувшись между солдат, заняла место «в первом ряду», тревожно наблюдая за фигурами, выходящими на дорогу.       Впереди шёл Стив.       Их облепили со всех сторон. Стив мог чувствовать тепло стоящего рядом Баки, он совершенно точно чувствовал на себе его взгляд и не смог не посмотреть в ответ. Серые глаза смотрели так, будто видели впервые.       Пегги коротко поздравила Стива, развернулась уйти подальше от потных и крайне неприятно пахнущих солдат, но в один момент замерла на месте, словно обдумывая что-то.       Стив не успел осознать, как его резко притянули за затылок, и губы прикоснулись к его губам. Это не был даже полноценный поцелуй, и он не испытал тех эмоций, о которых всё время твердил Баки. Его чуткий слух уловил только болезненное шипение где-то рядом и пропавшее тепло чужого плеча.       Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Пегги светло улыбнулась ему, но напряжение в её осанке выдавало некую толику раздражения. Она рассчитывала на более пылкий ответ.       Баки легко тронул Стива за руку, указывая на проход между солдатами. Намекая на единственный путь отхода, пока в центр не прорвался полковник. Стив коротко кивнул, но, не успев сделать и шага, остановился.       На одежде Баки была кровь. С левой стороны, где сердце. Пока толпа пропускала их вперёд, он думал: не заметил после плена? Или это свежая? Тогда откуда и почему…       В голове возникла лишь одна догадка. Но Стив, опустив глаза в пол, отбросил неуместные мысли как можно дальше.       На полпути к казармам их нагнал полковник Филлипс. Вопреки ожиданиям, взгляд у него был довольно отсутствующий. Будто здесь суперсолдаты каждый день спасают пропавший с радаров полк и приводят обратно в лагерь.       Вызвав Стива на личный разговор через несколько часов, он удалился к сборищу солдат, которые всё так же стояли толпой. И Стив первым проскользнул в свою комнату в казарме, придерживая хлипкую дверь для Баки.       — Стив… — начал Баки, но половина слова уже была произнесена в плечо Стива. Тот притянул Баки за руку, крепко обнимая. — Ты меня задушишь.       — Я думал, что потерял тебя, — задушено признался Стив, не отпуская друга. — Задушил бы тебя только за то, что пренебрёг осторожностью.       — А ты натворил очередных глупостей, — Баки чуть отстранился, смотря в синеву стивовых глаз. — С тебя я тоже ещё не за всё спросил.       Стив усмехнулся уголками рта, отодвигаясь полностью. Те минуты, когда они стояли прямо посреди комнаты, грея друг друга в объятьях, казались вечностью. И очень не хотелось, чтобы это заканчивалось.       — Откуда эта кровь? — Стив кивнул на тёмное пятно на кофте друга. Тот лишь пожал плечами, высказывая этим всё, что было можно. Мол, само заживет. — Ты был ранен ещё в Аззано?       — Не знаю, Стиви, — Баки проследил взгляд Стива, действительно натыкаясь на кровь.       — Тогда снимай и показывай, — Стив скрестил руки на широкой груди, заслонив собой выход из комнаты. — Сейчас поймём, знаешь ты или не знаешь.       — Это просто царапина, — простонал Баки, падая на жёсткую кровать, матрас которой, казалось, был сделан из бетона.       — Знакомая фраза. Или смотрю я, или отправлю тебя в медпункт, там церемониться не будут.       — Ты не можешь…       — Кто мне запретит? Я старше по званию, — он придвинул табурет к краю кровати, складывая руки в замок на коленях. — В чём дело, Бак?       Тот обречённо вздохнул, стаскивая кофту через голову одним ловким движением. На груди виднелся неглубокий порез, но чёткий и меткий, как от ножа. Стив всматривался и всматривался, пытаясь найти хоть намёк, что это давняя рана. Но кровь вокруг была яркой, свежей.       — Поздравляю с первым, — Стив поднялся с места, находя чистый кусок ткани и смачивая его водой. Аптечки в его комнате не водилось. — Если, конечно, я не опоздал с поздравлениями.       — Не опоздал. В тот момент, когда… — Баки оборвал себя на полуслове, позволяя Стиву вытирать кровь вокруг свежей раны. Тот остановился, выжидающе смотря на друга ожидая продолжения. — Впрочем, не так важно.       — Если ты хочешь рассказать что-то, я тебя слушаю, — Стив вернулся к своему занятию, бережно касаясь кожи мокрой тканью. — У нас ещё около получаса: мне нужно привести себя в порядок перед походом к полковнику. Не забывай, я почти эксперт в ранах от соулмейта.       — Кстати, где твой шрам на шее? — Баки осматривал все открытые участки тела Стива.       — После… после сыворотки пропали, — Стив тяжело выдохнул, оголяя предплечья. — Остались только эти.       Баки в шоке смотрел на мощные запястья и на два шрама, пересекающих линию вен.       — Только не говори, что ты… — Баки положил на шрамы ладонь, чувствуя лишь теплоту чужой кожи.       — Нет, конечно, нет, Господи, — Стив немного поёжился от прикосновения холодных пальцев. — Просто из всех, что у меня были, остались только эти.       И всё равно перед глазами Баки стояла пугающая картина, складываясь в нечто целое лишь фрагментами: Стив, бритвенное лезвие в его тонких пальцах и тоска в глазах.       — Баки, посмотри на меня, — Стив дождался взгляда родных серых глаз. — Прекрати думать… о чём бы ты ни думал. Твою одежду явно нужно постирать.       — Предлагаешь мне выйти в трусах? — Баки поднял брови, наконец убирая руку с запястья Стива.       — Предлагаю примерить то, что я попробую найти у себя. Теперь я от тебя не очень отличаюсь, может, что-то и подойдёт.       Баки следил за его быстрым перемещением по комнате в поисках хотя бы майки. И вспоминал, как раньше, задолго до войны, Стив любил забирать себе его старые свитера, говоря, мол, в них зимой теплее. И помнил счастливые глаза, когда Баки приносил Стиву то, что он просил.       — Кстати, — окликнул его Баки. Стив моментально развернулся, словно только этого и ждал. — У тебя помада в уголке губ, Стиви. Вытри перед тем, как пойдёшь.       А Стив лишь быстро кивнул, привычно краснея. Хоть что-то осталось неизменным.

***

      В помещении довольно много людей. Баки шёл уверенно, пробираясь сквозь толпу выискивая взглядом знакомую светлую макушку. И нашёл, только не там, где ожидал. Чёрт возьми.       Девушка в форме, на этот раз не Картер, увлекла особо не сопротивляющегося Стива за собой, потянув за галстук, и быстро впилась тому в губы. Словно все в штабе хотели поцеловать его! Баки застыл на месте, забыв куда шёл.       В момент, когда блондинка прильнула к Стиву, лопатку ощутимо кольнуло. И Баки стоял, не смея двинуться с места, пока не пришла Пегги, упёрла руки в бока и весьма громко прокашлялась, привлекая внимание увлёкшегося Стива.       Тот сперва бегло глянул на Баки, замечая странное выражение лица друга, после — перевёл взгляд на Картер. Перед тем как убежать за девушкой, Стив что-то прокричал Баки. Но тот так и не услышал.       В его ушах шумела кровь, заглушая посторонние звуки, а сердце набатом билось в груди, колотясь о рёбра. Он стоял и не мог поверить в то, что осознал.       Стив его родственная душа.       Теперь пазл в голове сложился. Причина, по которой он до недавнего времени не чувствовал отметин на себе — его лучший друг. Первый поцелуй которого был с этой англичанкой, на глазах у всех.       И который остался первым шрамом от родственной души прямо над сердцем.       Несмотря на то, что они были весьма близки, Баки не стал говорить что-либо Стиву. Решение далось непросто, он практически всю ночь пролежал без сна, изредка трогая заживающий порез. Как бы ни хотелось всё рассказать другу, выложить свои чувства, горящие внутри уже давно, он не сделал этого. Стив заслуживал гораздо большего, чем он. Поэтому Баки пообещал себе хранить эту тайну до самой смерти.       А в день, когда Баки сорвался с поезда, у Стива в душе что-то оборвалось.

***

      После пробуждения Стив словно потерял счёт времени. События происходили слишком быстро, утекали, будто вода. Дни летели как минуты, чем бы Стив ни пытался себя занять. Ему не нравилось в будущем ничего, кроме музыки.       Порой он сидел и думал, что сказал бы Баки, будь он сейчас жив. Попытался бы спеть, как часто это делал раньше, разгоняя тоску и напряжение нежным бархатным голосом. Стив не знал ответа и прекрасно понимал, что не узнает.       События в Вашингтоне замедлили скоротечность времени. Стив жил лишь мыслью о том, что найдёт Баки в новом веке любой ценой. Даже если придётся наизнанку вывернуться — второй раз потерять его Стив не мог. Тем более, когда появилась призрачная надежда на то, что можно вновь обрести самого дорого человека.       И после встречи в старой, почти не обжитой квартире в Бухаресте мир Стива в очередной раз перевернулся с ног на голову. Почти сразу пришлось бежать от спецназа и властей. И всё равно, в конечном итоге, быть пойманными.       Странный тип, притворившийся психиатром, обезумевший друг и пыльный склад, на котором оказались он, Баки и Сэм. Сэм, чёрт возьми, казалось, за ним и в ад пойдёт. И первый сможет успокоить Стива, когда тот разрыдается как малое дитя от всего, что навалилось.       А это, Стив чувствовал, произойдёт очень скоро.       Ему так хотелось вновь обнять Баки, притянуть к себе, крепко прижать. Но всё это… битва между Мстителями в аэропорте, правда, которую Тони узнал в Сибири. Он не заслуживал узнать об этом так, не постфактум.       Старк тогда отбросил Баки от себя выстрелом из репульсора, отрывая железную руку. После этого Стив помнил только ярость, затопившую его с головой. Тони был ему другом, он останется им навсегда, даже если никогда не простит Стива. Но Баки… его Баки лежал на холодном каменном полу едва ли в сознании, и Стив не смог совладать с собой.       Ударил бы чуть сильнее — тогда и простить бы себя не смог.       Он пришёл в себя на улице, таща на себе почти бессознательного Баки. Сил драться ещё и с Королём не было. Но тот лишь провёл их в свой джет, обещая, что не сдаст правительству. Стив из последних сил послал сигнал тревоги, отбив точку, где остался Тони.       И отключился.

***

      Ваканда оказалась жарче, чем Стив мог подумать. Их отлично приняли, несмотря на то, что говорили по всемирным новостям. И пообещали конфиденциальность пребывания бывшего Зимнего Солдата и ещё одного беглого преступника. Который больше не наденет костюм в цветах флага.       Почти сразу после недолгой реабилитации Стива выдернули на задание. Наташа подбрасывала всё новые и новые сводки, словно играючи. А Стиву нужно было чем-то заняться — пусть и подпольно. Но улетать нужно было рано утром, до рассвета, отчего он не успел попрощаться с Баки. И чувствовал себя подавленно — поддержки друга очень не хватало.       Все планы полетели в тартарары, как только Стив понял, в чём заключается суть задания. И его отсутствие растянулось на две с половиной недели, вместо трёх дней.       Только вернувшись, Стив нашёл, у кого спросить, где Баки. И очень удивился, узнав, что тот живёт в хижине, чёрт знает, в каком поселении.       Рёв двигателя привлёк внимание местных жителей, и они с любопытством следили за мужчиной на мотоцикле, который отличался от них даже одеждой.       — Почему ты похож на Иисуса? — крикнул Стив, паркуя байк в тени размашистого дерева.       — А ты решил собрать все листья в своих волосах? — в тон ему ответил Баки, вышедший на шум. — Я рад тебя видеть, сопляк.       — Придурок, — Стив крепко обнял Баки, вдыхая аромат его длинных волос. Он пах летом, сеном и теплом. — Извини, я не успел попрощаться перед миссией, а потом пришлось задержаться дольше, чем я планировал и… И вот я здесь.       Баки легко похлопал его по спине, отстраняясь от затянувшихся объятий.       — Если хочешь, можем пойти к озеру, — предложил Баки, движением головы убирая выбившиеся из слабого хвоста пряди. — Там прекрасный вид на закат.       Стив драматично отступил назад, разводя руки в стороны, мол, как пожелаешь. На губах играла озорная улыбка. Баки лишь закатил глаза, ведя Стива за собой.       Вид и правда был шикарный: яркое солнце медленно плыло за горизонт, освещая вечернее небо палитрой различных оттенков. Ветра почти не было, но от воды ощутимо веяло прохладой. Тянуло искупаться.       — Здесь я и провожу одинокие вечера, — тихо сказал Баки, присаживаясь на гладкую траву.       — Я, кажется, остаюсь надолго, — Стив упал рядом, почти вплотную. — Вечера больше не будут одиноки, если не прогонишь.       — Только вечера? — лукаво улыбнулся Баки, стягивая надоевший шнурок с волос, давая каштановым прядям рассыпаться по плечам.       — Всё время, которое я буду здесь, постараюсь проводить с тобой, — Стив посмотрел в ответ, вновь утопая в глубине любимых серых глаз. Хоть что-то неизменно. — Нам многое нужно наверстать за прошедшие семьдесят лет.       — Покажешь мне коллекцию своих рисунков? — Баки чуть прищурился от солнца. — Или больше не рисуешь?       — Ради тебя начну снова, — пообещал Стив. И он правда сделает всё, чтобы это обещание выполнить.       Помолчали.       Они знали друг друга столько лет, теряли не раз и вот сейчас, снова встретившись в чудесной солнечной стране, будто заново познакомились. За столько лет изменилось слишком многое, приходится навёрстывать всё.       — Порой мне кажется, что рассмотреть шрамы от родственной души за остальными моими уже практически невозможно, — вдруг заметил Стив. — Интересно, жива ли она ещё? Сколько ей лет сейчас? Иногда мне становится жаль, что этой тайны я не знаю.       — Почти сто, — буркнул себе под нос Баки, какой-то частью себя надеясь, что Стив не расслышит.       — Что? Как ты можешь знать сколько… — и тяжелое молчание повисло в воздухе. Оно давило, казалось, проведи ножом по воздуху — разрежешь.       — Ты правда всё это время не догадывался? — с толикой горечи спросил Баки, смотря на гладь воды.       Стив не знал, что сказать. Та мысль, что появилась в военном лагере, неправильная и в то же время до одури приятная, оказалась правдой. О которой Стив на протяжении многих лет пытался забыть, выбросить из головы.       — Догадывался, — Стив прокашлялся. Не так он представлял разговор об этом. И не представлял его вообще, если быть до конца честным. — Но не придал значения, думал, показалось.       — Я понял, когда та блондинка в штабе поцеловала тебя, — Баки повернул голову к Стиву, скользя нежным взглядом по такому знакомому лицу. — На моих глазах.       — Господи…       — Сначала я думал, что это Картер, — признался Баки. — После нашего возвращения с полком все ещё долго вспоминали тот поцелуй. Только вот она не выглядела так, будто никогда не целовалась.       — Но вот я — да, — продолжил за него Стив. — И твои слова о том, что ты никогда не получал раны. Это многое объясняет.       — Стив, — Баки накрыл его руку своей, ощущая жар чужой ладони. — Если после того, как вся правда всплыла, я со своими чувствами буду противен тебе — я не стану тебя держать.       — Чувствами? — в синеве глаз проявилась надежда.       — Знал бы ты, сколько раз я хотел оказаться на месте Картер или той дамочки, — Баки говорил тихо, быстро, словно не хотел терять мысль. — Сколько раз я пытался забыть свою чёртову любовь к тебе, упиваясь безнадёжными свиданиями. И сколько боли я причинил тебе.       — Я думаю, это стоило того, что мы имеем сейчас, — он ласково улыбнулся, убирая надоедливые пряди волос за уши Баки. — Говорят, поцелуи с родственной душой самые приятные.       И подался вперёд, мягко касаясь чужих манящих губ, прихватывая то верхнюю, то нижнюю. И ему ответили. Со всей пылкостью, жаром, стараясь быть ещё ближе.       У их первого поцелуя был сладкий вкус тропических ягод, которые они съели по пути к озеру. Эта сладость сводила с ума, доводила до состояния, когда хотелось только прикасаться. Гладить по голове, зарываясь пальцами в мягкие волосы, оттягивая пряди назад. Хотелось обвести каждую черту лица ладонью, потом — повторить путь губами.       — Как ощущения? — лукаво спросил Стив, чуть отстранившись. — У меня в любовных делах опытах не так много — сравнивать почти не с чем.       — Я что-то не распробовал, — Баки опустил взгляд вниз, чтобы поднять его, сверкая игривыми искрами в глазах. — Поцелуй меня ещё раз.       И Стив не смог отказать.