For my hurt and soul: Чара и я

      – И что это значит?       Грей развернулся перед дверью, словно намеренно показывая ей свои шрамы в очередной раз. Как-будто Ирэн можно этим напугать.       – Это обозначает лишь одно: я ухожу. Я вижу, как ты смотришь на Глэстина. И мне очень больно, детка. Больно, что я тебя не привлекаю как раньше. Отвращение в твоих глазах, – он скривился. – Довольно с меня. Терпеть это. Я не привык. Я сам по себе. Достаточно ясно изъяснился?       – Чёртов эгоист! – от злости и страха потери её лицо побледнело, отчего рыжие кудри, обрамлявшие его, казались ещё более огненными. – Ты у меня ничего не хотел спросить?       – Я и так все вижу.       – Что?       – Всё.       – Идиот...       Шуршащее платье, бледные изящные руки, крепкая хватка, резкие и сумбурные движения, прижатое к двери тело. Она целовала его с таким безумным порывом, с абсолютной яростной любовью и чертовски соблазнительным желанием придушить этого придурка за нытьё и глупые речи. Доминировала над тем, кто не был ранее подвластен ни одной из женщин. И плакала ему в губы из-за переизбытка эмоций. Что-то сорвалось, и вот уже грубая и уверенная в себе Ирэн прижимается щекой к его плечу под мягкие поглаживания по голове.       – Детка... ты такая странная. Ты уже определись, чего ты хочешь, – его машинальные действия и ступор обозначают лишь одно: Грей в полном смятении. – Если ты так хотела показать, что Глэстин тебя мало интересует...       – Я хочу, чтобы ты понял, что я люблю тебя любого.       – Слишком громкие слова, тебе не кажется?       – Нет, – отрывается, сквозь мутную пелену глядя на него. – Не кажется.       Тонкие пальцы мягко скользят по его щеке, останавливаясь на каждом шраме. Губы Ирэн расплываются в улыбке. Но нет, вовсе не в той, что раньше. А в нежной, показывающей заботу и какую-то поразительную влюбленность в эти отметины судьбы. Да и во всего Грея в целом.       – Я просто не могу поверить в то, что ты ещё со мной, – с особым трепетом целует тыльную сторону её ладони.       – А я в то, что ты такой кретин.       И слов больше было не нужно. В глазах светилось счастье, а тронувшие губы улыбки лишь подтверждали это.