For my hurt and soul: Чара и я

      Почему-то все говорили, что он настолько закоренелый и прочный, что его невозможно сломать. Как цемент, как бетонная стена, за которой можно укрыться. Что Клинт тот, кому стоит доверить жизнь.       Ошиблись. Не сберёг. Лишь убил. Их всех.       Четыре надгробия. Маленькие, неаккуратные, чересчур бедные, словно и вовсе незаметные. Но насколько глубоко уходят их корни. И сколько они значили для него. Ответ очевиден: всё.       Несколько суток тут. Спит на рыхлой грязной земле, насквозь промоченной дождём, – он так и не заканчивался с дня их смерти. И даже не спит, словно дремлет, и в этой неглубокой коме, как вживую, видит их.       Широкая улыбка Лоры и эти сверкающие счастьем глаза. Серьёзная мордашка Лайлы, её умелая стрельба из лука. Купер, уже совсем взрослый, решивший наконец познакомить отца со своей девушкой. И малыш Натаниэль, – ничуть не изменившийся, всё тот же светлый и чистый лучик солнца, каким был и в детстве. А Клинт раз за разом просыпается все с большими синяками и расширяющимся шрамом через сердце. Оно не настолько прочное, как все думали.       Никто не знал, как бомба попала в тот дом, кто этим руководил. И почему именно в дом его семьи. Но кроме огня, дыма, щепок и изувеченных тел там больше ничего не осталось. Разве что жалкие ошмётки его сердца.       И только одни руки ложились на его плечи каждый раз. Один зонтик укрывал его от дождя. Одни пальцы расстёгивали на нём черную рубашку, чтобы заменить на новую. Из одних ладоней он принимал еду и воду. Но Кейт ни разу не умоляла его уйти отсюда. Просто знала, что это бесполезно. Нужно время. Хотя... разве оно лечит столь глубокие раны?

***

      – Ты знаешь, что делают самураи после смерти своего хозяина?       Кейт прижала промокшие от дождя ладони к лицу. Теперь с них капали ещё и слёзы.       Он сидел к ней спиной в костюме Ронина, очищая меч от грязи рукавом черной ткани. Еле нашла его. У обломков дома, когда-то того единственного места, куда так радостно было возвращаться. А теперь он хотел похоронить себя здесь, как совсем недавно все лучшие чувства. Конечно, Кейт всё знала. Харакири. Но разве... нет способа избежать этого?       – Клинт, – хриплым шёпотом протянула она. – Но кто твой хозяин?       Он словно задумался, помедлив. До конца ещё не понимал. Но то, что внутри, так болезненно угнетало, что ему было плевать на смысл. Лишь бы не чувствовать боль.       – Жизнь, – выдохнул наконец. – И она забрала у меня всех. Значит, и мне пора.       Занесённый клинок. Её резкое падение. И тёплые руки на его груди. А сзади, в области шеи, беспокойное дыхание.       – Нет, – холодный нос уткнулся в мокрую кожу. – Не всех. Я с тобой. И хочешь умереть – убей и меня. Прошу.       Сверкнувшая молния. Ливень стеной. Дрожащие от холода и переизбытка чувств тела. Упавший в грязь меч. Несколько рваных движений через тяжёлые полувздохи. И лёгкий поцелуй на её лбу.       – Нет. Тебя не могу. Как и то, что осталось от меня...