Последний герой.

      Сидя в поезде и смотря на пробегающие перед глазами пейзажи, Коля придерживал за спину ребёнка, который жевал край синий олимпийки, что надел мужчина. Всё же Имаи согласилась на его план, вопросов у неё было много, но она по крайней мере не кричала и не грозилась убить Колю за его план. А он таков:       — Я поеду в деревню к семье, могу забрать Кена с собой. Ребёнку нужен воздух, солнце, да и вам спокойнее будет... — в голову Коли прилетела туфля и Имаи ахнула, в то время, как парень вообще даже виду не подал, смотря на мать ребёнка. Он разговаривал в первую очередь с ней, потом и с Харуми как-нибудь договорится. — Я буду за ним смотреть, за это можешь не волноваться, если что, мать мне поможет. А вы тем временем сможете сделать себе документы, загранпаспорта, и уехать в Россию. Я поеду с вами. Одних я вас точно не отпущу.       — Ты уверен, что всё получится? Думаешь в этой твоей России нас точно не найдут? — спросила Имаи и Риота уверенно кивнул, положив руку на плечо женщине, которая улыбнулась и кивнула. — Хорошо, я тебе верю. Надеюсь, твоя семья не отвернётся от сына проститутки...       — Отвыкай называть себя проституткой. Ты женщина, мать своего ребёнка, давай постараемся ради того, чтобы Кен был сыном Имаи, а не сыном продажной женщины. — перебил её Коля и Акахаби кивнула, наклонив голову и скривив лицо, смотря на сына, который сидел на её руках и дёргал чокер, рассматривая блёстки. Хныкнув, девушка обняла сына, улыбнувшись. Она готова была постараться, сбежать хоть на край света с сыном, чтобы их никогда не нашли, убежать туда, где никто не знал бы, кем она работала. Если Россия, о которой так вдохновенно рассказывает Риота, чудный край, где Имаи сможет жить спокойна, то она согласна сбежать туда. Но, для побега и правда нужны деньги и документы, хотя бы липовые, чтобы по прибытию в точку назначения они смогли в России получить гражданство. Жить и работать, не боясь теней прошлого – ради такого Имаи была готова вывернуться наизнанку.       Харуми долго не спорила, и почти не психовала, когда Коля забирал Кена, слушая все поручения Имаи, которая очень волновалась и обещала купить телефон, чтобы созваниваться с Риотой, только вот, этого не понадобилось. Коля откопал старый телефон и отдал его Акахаби, чтобы она зря не тратилась, Риота не обидится, ему уже явно ничего не нужно. И сейчас Коля едет в Хиновару, смотря, как Кен почти засыпает на его животе, хотя всё ещё настойчиво дёргает его за олимпийку и кряхтит. Коля, усмехнувшись, похлопал его по спине.       — Поспи парень, ещё не скоро приедем. — не скоро, но Кен сдался от поглаживаний по спине и прикумарил. Один плюс большого живота, он совсем, как столик, на нём очень удобно ребёнка держать, но всё же, от него Коля собирался избавиться. Приглядывать за ребёнком всегда тяжко, так что Кулаков надеялся, что Кен поможет ему сбросить пару лишних кило. Сэчико если поможет, она как-никак троих вырастила... Кстати о птичках. Коля купил матери подарок, наслушавшись ностальгических рассказов от бабушки, которая была так рада, что внук в кой-то веки её слушает и слышит, даже вопросы задаёт. Так Коля узнал, что его отец, Норикава, купил гору и занялся сельским хозяйством, Сэчико там с ним и познакомилась, осталась с мужем в деревне, а родителям отдала квартиру в Эбису. Потом родился Риота, через год Сэми, через пятнадцать лет малышка Катю... Кохими всмысле. Когда Коля спросил, что за отношения между ним и Сэми, бабушка говорила, что они лучший пример брата и сестры, прям загляденье, но Кулаков в этом сомневался, иначе, почему у Риоты номер сестры выделен красным, вместе с номером Дона Райтару и ещё несколькими, некоторые из которых так и называются "дебил", " Уёба", так далее? Это явно заблокированный список номеров, теперь к этому списку добавилась Мура, но не суть. Коля хотел разобраться, что Риота натворил, и почему он с сестрой в контрах. С родителями он не ссорился, но опять же, так утверждала бабушка, которая вообще во внучке изъянов не видела.       — Эй, парень. Слышишь? — Коля перед нужной остановкой пытался растолкать Кена и тот приоткрыл глаза, сонно глядя на парня, который улыбнулся и начал вытаскивать пару пакетов из сиденья, поднимаясь на ноги. — Скоро выходим, потерпи мужик, дома поспишь.       Кен тяжко выдохнув, прикрыл чёрные глаза и положил голову на плечо Коли, который начал неловко выходить из поезда. Что-что, а в Японии поезда удобнее, с этим не поспоришь, двери наравне с платформой, не то что в России, где поезда высокие, и по этим ступенькам спускаешься, особенно с сумками, одно убийство. Шагая и оглядываясь, Коля искал нужный дом. Он видел его по фото, двухэтажный, с деревянным забором, и большой, цветной, ветряной мельницей на крыше. Но, нигде его нет. И людей нет. Так тихо и пусто, что даже жутко. В японских деревнях всегда так тихо и пусто? Полная противоположность русским деревням, там всегда кипит жизнь, все что-то делают, дети играют, пугают гусей, после бегая от женщин с полотенцами. Коля так же развлекался в деревне у бабушки, там он встретил Ваську, которая так же была в гостях у родственников. Поэтому деревни вызывали у Коли особенно трепетные чувства, из-за важных сердцу воспоминаний. Увидев, наконец-таки, нужный дом с ветродуем на крыше, Коля еле как, при помощи ног открыл калитку и зашёл внутрь, так же ногой придерживая дверь, чтобы она не хлопнула и не напугала ребёнка. Что же, он прибыл, осталось только поздравить мать с сорока шестилетием, ничего сложного ведь. Проходя на крылечко и снимая кеды, Коля услышал голоса и прошёл через раскрытые двери из дощечек и плотной бумаги. Голоса доносились из практически пустого зала, где посередине стоял стол, за которым сидела вся семья, небольшого телевизора и сундука возле открытой двери во двор. Первая на стук пакета о косяк оглянулась Кохими, за ней родители и Сэми. Вот тут Коля, впервые за свои две жизни, почувствовал себя неловко. Будто он какая-то блудная дочь, которая вернулась спустя двадцать лет с ребёнком на руках и пакетом гостинцев, типо это поможет. Как девушки справляются, попадая в такую ситуацию, он не понимает.       — Риота. Ты не говорил, что приедешь. — поднимаясь, тихо сказала Сэчико, которая аж ноги чувствовать перестала. Она так соскучилась по сыну, но сейчас её очень волновала маленькая опухоль на его груди, которая, почувствовав ладонь, оглянулось. — Ты решил сделать мне подарок, сказав, что я наконец стала бабушкой?       Коля приоткрыл рот. Врать он точно семье не будет, не привык он к такому. Отставив пакеты, Коля смотрел, как Сэчико с волнением держит Кена на руках, уже думая показать его мужу, как Коля быстро кидает:       — Кен не мой сын, но я буду за ним приглядывать. Мама, отец, вы не против, если мы поживём в Хиновару с вами? — Коля пытался разговаривать уважительно, японцы ведь помешаны на субординации, даже в семьях, поэтому, как в России он явно не может назвать Норикаву "батей". Сэчико, оглянувшись наперебой с Сэми, воскликнула:       — Конечно!...       — Да хрен там был! — сестра была явно недовольна, аж подорвалась на ноги. Рисующая Кохими даже не дёрнулась, её рука так же выводила восковыми мелками рисунок, понятный лишь ей. — Как же университет, ты что же, бросить его решил?       Коля кивнул, от чего Сэми вскинула брови и стукнула руками по столику, уходя из зала, от тряски рука Кохими дёрнулась и чёрная полоса прошла по шеям человечков, которые улыбались и держались за руки. Норикава выдохнул, и глянул на Риоту, который так же посмотрел на него с небольшим непониманием и неуверенностью.       — Это твоё решение. Хочешь, оставайся, помогай нам на рисовом поле, выгонять тебя и твоего подопечного никто не будет. — Сэчико, ей явно понравился ребёнок и она уже с ним сюсюкалась, показывая десятилетней Кохими. Малышка редко говорила, и сейчас она промолчала, мазнув маслянистыми пальцами по виску Кена. Коля, глянув на это, задумчиво нахмурил брови. Опять. Какое-то странное дежавю. Ну его нахер, долго ещё это будет? Эх, сейчас бы Зинку рядом, она бы пояснила за ситуацию.       — Да, за малыша можешь не волноваться, я за ним пригляжу. Это лучший подарочек на день рождения. — вот оно женское счастье, лишь бы за кем-то поухаживать. Коля поблагодарил родителей и с разрешения отца сел за стол, смотря на Кохими, которая рисовала не обращая внимания ни на брата, ни на мать, что пыталась укачать Кена, но тот отказывался спать на руках у незнакомой женщины. Колю он знал больше, поэтому вернулся к нему и уже у него на руках начал засыпать от жары и усталости.       — Вы наверное устали, давайте я покажу вам вашу комнату. Дорогой, достанешь детскую кроватку, установим её в комнату Риоты? — с улыбкой спросила Сэчико, поглаживая Кимико по длинным волосам и Норикава, уже собирающийся съесть немного закуски, замер, тяжко выдыхая и кивая. Он не мог отказать жене в её день рождения, сегодня она королева. Поэтому через полчаса, отмытая от пыли и паутины кроватка была подвешена на потолок и закрыта противомоскитной сеткой. Кроватка подвешена невысоко от пола, очень интересно смотрится, Сэчико явно любит, чтобы было красиво и удобно.       — Пусть отдыхает. — улыбаясь, прошептала женщина и обняла сына за плечи, шагая с ним на выход. — Пойдём скорее, пока отец всё не съел без нас. Расскажешь, что у тебя в жизни происходит, где ты Кена выудил, маме всё интересно.       Коля кивнул и вновь сел за стол. Кохими уже не было, она была на разогретом солнцем крылечке, лежала на животе и играла с большим майским жуком, тыча в него палкой, заставляя ползти в другую сторону. Какой тихий ребёнок, Сэми этим похвастать не может. Коля не сразу откликнулся на зов матери, лишь когда она прикоснулась к его руке, тогда он посмотрел в лицо Сэчико, перестав наблюдать за Катюхой.       — Точно, — Коля приподнялся и, отойдя, взял пакеты, подходя и отдавая их матери, которая аж растерялась. — Тут по мелочи, тебе и девчонкам. Отцу я тоже купил подарок. — Норикава выпрямился в спине, беря протянутый ему бумажный пакет, заглядывая внутрь. — Инструменты, теперь ты сможешь откатывать бамбук и делать свою мебель, как и хотел. Бабуля говорила, ты очень хотел начать это делать.       — Правда, было такое. — улыбнулся Норико и глянул на сына, кивнув. — Спасибо.       Сэчико вскрикнула и тут же закрыла рот ладонью, второй держа полароид. На дне пакета было штук десять запасных кассет, вот что значит: перестраховался. Бабуля говорила о увлечении дочери, именно она посоветовала поискать и купить матери полароид. Кохими оглянулась, смотря, как мать в тихой истерике обнимает сына, заставляя его лицо стать таким же синим как и его кофта. Когда мать его всё-таки отпустила, Коля достал из другого пакета плюшевую игрушку, непонятного зверя, разноцветного, пушистого, с большими глазами и длинными ушами. То-ли собака, то-ли медведь с вытянутыми ушами, не понятно, про цвет вообще можно промолчать, серо-буро-малиновый. Тихо подойдя на крыльцо и присев, Коля посадил игрушку рядом с Кохими и та оглянулась, присаживаясь, смотря на игрушку.       — Я не знал, каких животных ты любишь, извини. Этот чудик одиноко стоял на полках, я подумал, что ты с ним подружишься. — Коля взял игрушки и сделал так, будто кукла, подпрыгивая, приблизилась к ноге сестры, которая улыбнулась и взяла игрушку за лапку, будто пожимая её.       — Я его не брошу. — пообещала Кохими и Коля улыбнулся, потрепав сестру по голове, пока она обнимала Чудика. Вот и хорошо, спасибо бабуле, если бы не она, Коля бы ни разу не попал, осталось только отдать подарок Сэми. Она любит читать, поэтому Коля посмотрел новинки, но выбрал он что-то на свой вкус: детективы, откопал даже в старом книжном, русскую литературу, классику, которую он в школе проходил. Ещё ей он закинул в пакет новый плеер с наушниками и разноцветные ручки с толстыми тетрадями на пружине. Хоть с чем-то он должен был угадать, если нет, значит Сэми изменилась и переросла девочку любящую писать кривоватые стишки про Фудзияму и читать книжки одна за одной. Зайдя в комнату и подойдя к кроватке, в которой мирно спал Кен, Коля задумался. Странные сомнения не отпускали его насчёт всей этой ситуации, слишком много ему кажется знакомым. На всякий случай, Коля перекрестился, чтобы не казалось.