Последний герой.

      Бегая в зале на специальной дорожке, Коля слушал Кузьмича, который объяснял следующий матч и пояснял за противника. Так непривычно, причём обоим, потому что в основном этим занималась Зина. План тренировок и объяснение тактики противника – были за Кузьмичом, Зина всё это объясняла Коле и следила за тем, чтобы он не тренировался и дома. Если перенапрягаться ничего хорошего не выйдет, это уже давно пройденная тема, особенно после инцидента, когда у Коли пошла кровь носом. Зина еле остановила, так ещё и в наказание отменила следующий матч, чтобы неповадно было. Больше таких ошибок Коля не совершал. Однако, странно, что Зина внезапно ушла. Спустя шесть лет совместной работы.        — И надолго ты хочешь уехать? И куда вообще? — спросил Кулаков, смотря в спину девушке, которая закрывала дорожную сумку и глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, чтобы обернуться. Встав к парню лицом к лицу, Зина не долго смотрела на него, тут же опустила голову притворяясь что хочет завязать светлые волосы, которые за два года отросли ниже плеч. Вот только резинки не было, поэтому чтобы странно не выглядеть, Зина спрятала концы под воротник джинсовки.        — Думаю, к матери съездить, давно её не навещала. Может там и останусь, — сказала Зина ожидая чего-то. Она хотела, чтобы её остановили и попросили остаться, она так этого хотела. Если бы Коля попросил остаться, она бы так и сделала, просто не смогла бы отказаться, но парень лишь вздохнул и шагнул к ней, заставляя поднять на себя взгляд.        — Что же, если ты хочешь этого. Думаю, небольшой отдых тебе и правда нужен, — Зина поджала губы и опустила голову, пару раз моргнув. Правильно, чего она ожидала, что Коля начнёт её умолять остаться? Что он скажет, как жить без неё не может? Нет. Она правильно собралась уехать. Она больше не может выносить нахождение рядом с ним, утаивать чувства в себе, рыдать в подушку от собственной трусости. Папа всегда растил из Зины воина, а не жалкую тряпку, которая не знает как ей жить рядом с человеком, который не видит в ней никого больше друга. Товарищ Зина. Увидев протянутую руку, девушка сжала зубы и шагнула вперёд, толкая Колю в плечо, проходя мимо с чемоданом, от чего парень, который лишь хотел попрощаться опешил. Григорьевой было тяжело уезжать, но не так сильно, как находиться рядом с Колей, она уже не чувствовала себя собой, из-за того что сильно изменилась ради него и это осталось без внимания. Она ничего не говорила и Коля ничего не обещал, но как можно быть таким слепым и жестоким, так влюбить девочку, которая не умеет любить и убивает себя этим чувством по незнанию.        — Ты ведь вернёшься? — спросил Коля в спину девушке и та замерла, сжимая ручку сумки, ничего не отвечая уходя за дверь. Парень выдохнул и присел на край кровати подруги. — Ты мне нужна.       Без Зины работать и правда стало как-то странно. Будто чего-то не хватало, то ли поддержки, то ли её подзатыльников, которые ставили на ноги лучше любых врачей. Никто не язвит, не рассказывает о каких-то самураях, которые чем-то похожи на самоотверженного Колю, в доме так же пусто с выключенным телевизором, на котором Зина смотрела свои аниме с ужасной озвучкой на старом дивидюшнике. Всё было плохо, а когда Кузьмич предложил найти нового менеджера, всё стало ещё хуже. За пару месяц, Коля принял трёх менеджеров, и все были какими-то не такими: первый парень слишком много просил и слишком мало делал, вторая девушка не слышала о личных границах, хотя скорее это была обычная охотница за деньгами, от неё Кузьмич избавился сам. Третий был слишком мягким для такой должности, Коле не нужен телохранитель, скорее ему нужен кто-то с более жёстким характером, который сможет послать журналюг или немногочисленных фанатов в туман. Зина была именно такой, Коля не мог отказать журналистам, которые были бы не против перекаверкать слова мужчины, который ещё не знает о том что такое медийность, а Зина смело их посылала, не потому что она шарила в телевидение, они просто ей не нравились.        — Кузьмич, нужно ворачивать Зинку, я так скоро сопьюсь, — сказал как-то Коля и Кузьмич просто кивнул, понимая, что они не справляются без неё. Кузьмич не молодой, больной на ногу человек, он не может бегать за Колей, который вечно в зале для тренировок, а менеджера, который бы заменил Зину они ещё не нашли и вряд ли вообще найдут.        — И что ты предлагаешь? Я не знаю куда она уехала, — сказал Кузьмич и постучал тростью по полу, смотря на Колю, тут же чуть обиженно говоря: — Но, тебе она похоже сказала.        — Выходит, что так. А где живёт её мама, она сказала, что поехала к ней в гости, — Кузьмич замер на секунду и вновь стукнул тростью по полу, сидя на лавочке. Коля молча ждал, так же внимательно слушая слова тренера, который затронул тему детства Зины. Благодаря этому Коля чуть лучше понял характер девушки, но не понимал, почему она никогда не рассказывала об этом, либо детство было для неё худшим периодом жизни и она не хотела об этом вспоминать, либо она этого стыдилась. Когда они встретятся, Коля спросит лично. Промежуток между боями был достаточным, чтобы на поезде добраться до посёлка городского типа, в котором по словам Кузьмича жила Тамара Юрьевна и найти её дом. Коля успел перед рейсом купить подарок женщине, чтобы не заявляться с пустыми руками, заодно и Зине, главное чтобы она сильно не злилась. А она будет, Коля много думал, почему же Зина уехала, и кроме как недопонимания между ними не придумал, может он чем-то обидел её и не понял, в этом он и хочет разобраться.       Вернувшись в родное село, Зина оглядела ничуть не изменившийся пирон и здание вокзала, магазины рядом и разъебанную дорогу в село. Идти не то чтобы далеко, всего три километра, но ей было лень, поэтому девушка поймала попутку, которая согласилась её подкинуть. Во время поездки, которая скорее была как попытки нивы взлететь на всех кочках и ямках, Зина разговорилась с водителем, которому было интересно: кто она и к кому приехала? Ведь, он жил тут ещё при Сталине и не помнит её, хотел узнать, знает ли он родственников.        — Тамару Григорьеву знаете? — спросила девушка и лысенький мужичок кивнул, ненадолго отворачиваясь от дороги, чтобы глянуть на пассажира. — Я её дочь. Так вышло, что я со старшим братом и отцом уехала от сюда. У бати была работа в Питере.        — Ты дочка Томки-людоедки? То-то я смотрю, похожа больно! — Зина засмеялась и мужчина объехал глубокую кочку, — Да уж, твоя мамка та ещё зверюга. Негоже бабе одной без мужика ходить, а она всех кто не пристроится, всех топором отпугивает. Работает, так ещё и одна дом держит, и не скажешь, что когда-то бухала по чёрному.       Зина опустила глаза и кивнула. Это да, бухала она и правда по чёрному, это мягко сказано. Заехав в село, мужчина высадил девушку возле школы, вокруг которой кажется строился посёлок и тут же вышел, увидев свою жену, которая сидела с подругами и пивом на лавочках рядом с этой самой школой. Зина услышала маты и оглянулась, тут же отворачиваясь и прибавляя шагу уходя подальше от пьяной, ревнивой женщины. Ах, деревня. Шагая по плохо знакомым улицам, Зина узнавала лишь фрагменты, качель, на которую она никогда не могла попасть, потому что была самой слабой и хилой. Забор с повисшей на него сливой и вишней, которую она с другими девочками нарывала, пока парни держали их на шее. Два дерева, которые стоят на входе в парк какие-то ворота. Домик на дереве, который был ещё до рождения Зины, старый и раздолбанный. Подходя к небольшому домику, с наклонившимся забором и обжованной тлёй яблоней, Зина зашла в калитку на пружине, не слыша лая. Собаки нет. Трава была скошена, Зина прошла по ней и вышла к небольшому огороду. Чёртовы грядки, до сих пор Зина их недолюбливает. Зайдя в пристройку дома, девушка подошла к двери и постучалась, напряжённо сглатывая. Она ни разу ещё не приезжала к матери, брат это делал, но вроде из-за простой необходимости. Вдруг мама её не узнает, они ведь лет двадцать не виделись. Дверь приоткрылась и Зина отошла, смотря в лицо женщины, которая завязывала халат. Светлые волосы у корней поседели, на лбу морщины, как и в носогубной зоне, но телосложение стало куда более плотным. Зина помнит мать полной и рыхлой, похоже слова того мужичка правда и Тамара и правда работает самостоятельно ибо руки у неё даже через халат видно, сильные. Женщина кратко оглядела девочку, ей хватило нескольких секунд, чтобы понять, кто это.        — Зина, не уж то ты? — девушка улыбнулась и кивнула, заходя в дом когда Тома схватила её за руку и завела к себе, крепко обнимая. Бросив сумку, Зина со слезами на глазах смеялась давая маме расцеловывать своё лицо, крепко обнимаясь. — Девочка моя, ты так выросла... Красавицей стала.       Чего только стены кухни не слышали, вот и сейчас мама с дочкой сели на кухне чтобы поболтать о разном. Им было что друг другу сказать, слишком долго они не виделись. Из зала фоном раздавалась музыка с музыкального канала на стареньком телевизоре, а Тамара слушала дочку держа ту за руку, стараясь почаще прикасаться к девочке. Она так скучала, так сожалела о том что не могла быть рядом и смотреть как Зина растёт, быть той матерью о которой она мечтала.        — Ты молодец, что не стала как я или отец, а стала собой. Твой брат весь в отца в плане злопамятности, но я его понимаю. Я бы тоже никогда не простила такую мать как я, — Зина протянула вторую руку и положила её на голову мамы, которая улыбнулась и выглянула в окно, только сейчас заметив, что начало темнеть и они сидят в полумраке. Встав женщина включила свет и вернулась к дочери.        — Я не злюсь, и папа на тебя давным давно не злится, просто он сам по себе упёртый и никогда не скажет то о чём думает. Тётя Наташа его этому учит, она любит когда с ней честны, — Тамара кивнула с улыбкой, радуясь, что несмотря на ужас который случился с его ногой, Кузя живёт дальше. Взял мальчика под своё крыло и учит тому к чему сам стремился всю жизнь.        — А как зовут ученика Кузи? Он ведь сын Наташи как я поняла? Какой-то русский сериал на первом получается, — пошутила женщина и Зина улыбнулась, опуская глаза, что не укрылась от взгляда матери. Что за реакция на вопрос о мальчике?        — Коля Кулаков, мы случайно познакомились. Я и начала ему помогать... Но, он мне надоел, бегать за ним. Двадцать шесть лет мужику, а ведёт себя как ребёнок, пусть сам справляется, — уверенно сказала Зина и подняла глаза, встречаясь с понимающим взглядом матери. Её не обмануть, Тома поняла в чём проблема и подсела поближе, смотря в пустые глаза дочери с дёргающимися зрачками.        — Мне можешь рассказать. Он ведь нравится тебе, ты так тепло про него рассказывала, — Зина моргнула и отвернулась, мотая головой.        — Не важно. Уже не важно, я устала и не хочу больше его видеть, — Тома обняла дочь и положила её голову себе на плечо, поглаживая по спине, думая о том что эта её фраза слишком похожа на последние слова Кузи: "Я тебе не верю больше. Я устал и не хочу чтобы дети видели свою мать в пьяном состоянии. Я больше сам не хочу тебя видеть ". Если так, значит всё верно, счастливый человек должен быть там где ему комфортно, Кузя правильно решил уйти и не жалел об этом, лишь сначала, но это нормально ведь он правда скучал по той Томе, которую полюбил в молодости. Зина тоже будет жалеть наверное, но время и труд лечит. Ну, лечил бы, если бы двухметровый призрак прошлого не появился на пороге дома.