Границы, стёртые для них

Ночь. Ночь нередко тянула к себе, раскрывшись словно в мягких объятиях, приглашая и маня к себе. И только Джек, порядком изнурённый рутиной и, ранее, своим хобби, знал — ночь являлась не более, чем железной девой, укроющей тебя в самых дальних уголках своей души. Не выпустит.       Охота, сваленная на него и ещё небольшую группу людей, распределившихся по лесу, была утомительнее дневной: тут не схалтуришь. Выкладываться нужно на все сто процентов, даже если половина из этих ста ушла в дневной режим. Но, лишь сдержанно терпя, Джек близился в сторону особняка, ощущая довольно сильное раздражение и, может, усталость. Даже если таковую он не испытывал априори.       Сначала позади послышались размеренные шаги, а после и их ускорение, Джек напрягся и в тот момент, когда шум доносился совсем вблизи, он обернулся, тут же перехватывая руки оппонента. Но, стоило коснуться холодной, серой кожи, он тут же отпустил их, даже не глядя.       — В тебе многовато активности для ночного дежурства, — хмыкнул он, показательно выставив руки перед собой и мягко улыбаясь, показывая, что не причинит вреда в дальнейшем. Перед ним, подняв маску до самого носа, дабы совсем не ограничивать своё дыхание в такие активные походы, стоял Джек, улыбаясь максимально безвредно, насколько это получалось с острозаточенными клыками. Мысленно отметив, что, в общем-то, он сам выглядит так же, даже когда имитирует безобидность, клоун развернулся в прежнюю сторону, размеренно двигаясь в сторону особняка.       — Это ты слишком пассивен, — в несколько шагов сровнявшись, усмехнулся Безглазый, оглядываясь по сторонам. Их работа — искать и истреблять тех, кто зашёл на территорию. И он, как довольно ответственный человек, не желал в первый и в другой любой день подводить руководство. Кровь на рукавах худи и на приподнятой маске тому доказательство.       Джек, вопреки своему образу, не любил спонтанные разговоры: они словно высасывали больше силы, чем было до. Но сейчас, сменив гнев на милость, клоун лишь пожал плечами, оставив фразу без ответа.       — Не думал, что тебе поручат дежурство, — всё же выдохнул он, поднимая взгляд к самым небесам. Иногда, мысленно сравнивая себя со среднестатистическим человеком, ему казалось, что и до звёзд рукой падать, и совсем всё по плечу. Нет. Не всё. И то, что сейчас он мается от усталости, а не использует максимум своих сил — тому доказательство.       — Не думал, что клоуны бывают такими меланхоличными, — пожал плечами Джек, показывая, что его абсолютно не тронуло подобие комплимента. И на этом, внезапно остановившись, Безглазый сначала просто дёрнулся в сторону, а после и сорвался с места, видимо, заприметив кого-то. С самого начала новенький не вызывал доверия. Но его старательности и скорости можно было либо поаплодировать, либо позавидовать. Видно было, что Безглазый и не думал уступать по способностям всем тем, кто в особняке дольше на несколько лет.       «И хорошо» — зевнул Джек, продолжая медленное движение в сторону особняка, надеясь там не упасть на пороге, чувствуя давящую на плечи усталость. Она настигала его редко. Ещё реже — в таких масштабах. Но сейчас, когда разговор вытянул не только негатив, но и остаток сил, он надеялся всё же доползти до своей кровати.

***

И вот, наконец оказавшись в комнате, где привычно пахло книгами и свечами, кои Джек зажигал каждый раз по приходе, он лёг в кровать, тут же закрывая глаза рукой, надеясь провалиться в сон, пусть тот и отличался от человеческого отсутствием сновидений и яркости красок. Комната, уже давно оприходованная им до того, что лишь по секундому взгляду было видно, кто в ней проживает, действововала лучше любого успокоительного. Даже закрыв глаза, Джек знал, на какой из стен повешены полки с книгами и прочими безделушками, чередуя чёрный и белый цвет. Джек знал, что за столом его ждёт фотоаппарат, древняя перьевая ручка с баночкой чернил и настольная лампа, не отличавшаяся современностью. У незнающего сложилось бы впечатление, что комнату никто не трогал ещё со средневековья. Но на деле Джек лишь стремился к такому уюту, что по-настоящему был ему приятен.

***

Джек стоял на мокрой от росы траве, смотря на верхушки сосен. Вокруг него была поляна, которую солнце одаряло своими тёплыми лучами. Сама картина была красива, правда клоуну иногда приходилось щуриться от падающего в глаза яркого света.       Он медленно стал снимать со своей шеи ремень, что был прикреплен к фотоаппарату, который до этого беззаботно весел на его шее. Аккуратно взяв уже и сам фотоаппарат, Джек навёл его вперёд, фокусируя камеру на красочном утреннем лесу, что редко встретишь. Приходилось жмуриться и стараться не обращать внимания на яркие блики, что так и норовили попасть по глазам Джека.       Нажав на кнопку запуска снимка, послышались слева шаги, после которых раздался щелчок. Кинув взгляд влево, перед ним пронесся Джефф, что успел чудом попасть в кадр снимка. Как он после такого разгона не врезался в дерево — будет оставаться загадкой, скорее ему сильно повезло не врезаться и не сломать ничего себе. Взгляд упал на фотку, внутри в мыслях Джека появилось не столь сильное желание придушить мальчишку за испорченное им фото. Но вот секундное негодование от вмешательства сменилось на спокойствие и заинтересованый взгляд.       Все внимание было сфокусировано на фотке, где красовалось размытое, но явно видно довольное лицо Джеффа после содеянного. Джек стоял на месте так ещё долго. С одной стороны вмешательство мальчишки портило фотографию, делая ее глупой. С другой, второй стороны, лицо его испытывало истинные, яркие эмоции на этой фотке. Да, безусловно, было видно, что он сделал это нарочно, чтобы испортить фотку. Джек видел в этой фотке то, чего не чувствовал в себе — эмоций.       Казалось, он стоял бы так вечность, разглядывая обычную и ничем непримечательную фотографию, но его прервал Джефф, что медленно стал приближаться, закинув при этом за голову руки, потягиваясь.       — Ах, ну что, я вышел хорошо на фото? Дай гляну, — подойдя вплотную к Джеку, Джефф окинул взглядом его лицо. С секунду постояв на месте, убийца встал на носочки уже выхватывая фотографию из рук Джека, — Да я красавец, погляди-ка.       Джефф вытянул руку вперёд, разглядывая картину словно эксперт. Улыбка на его лице расплылась ещё во время нахождения знакомого силуэта в лесу.       — Насколько я помню, ты должен сейчас выполнять задание, что тебе поручили, — раздраженный, но уже настолько привычный взгляд перевёлся на Джеффа. Недовольство было вызвано действиями со стороны этого наглого мальчишки. Без спроса вытащить из рук Джека его вещь — грубо.       Поймав выкинутую фотографию из рук Джеффа, клоун неодобрительно промычал, на что Вудс лишь усмехнулся, вытаскивая свой нож, который мгновенно стал крутиться на одном из пальцев. Джек долгое время наблюдал этот жест за ним, уже давно придя к заключению, что это не более, чем привычка. На него не кинутся с ножом, не будут ими кидаться. Нет.       — Ведешь себя как дитё малое, — выдохнул Джек, возвращая фотоапарат на шею для большей безопасности: кто знает, что ещё Джефф придумает.       Двинувшись в сторону особняка, где он должен быть ещё до обеда, клоун, убедившись, что находится на достаточном расстоянии от несносного юноши, достал ту самую фотографию. Был красивый пейзаж лишь на дальнем фоне, где переливались лучи солнца, роса, оседяющая на листьях и траве, а яркость картине прибавляли цветы. Прибавляли бы. Из-за последних выходок Джеффа теперь единственное яркое, что он здесь видел — яркость эмоций; пусть и на слегка размытом лице, но Джек четко видел всё, что Вудс вкладывал. Всегда.       И вот опять. Сначала от непонимания и раздражительности Джек переходил к неясному, более сильному чувству. Остановившись посреди тропинки, он выдохнул, уже с более чистой головой открывая глаза и окидывая фотографию очередным взглядом. Его гложет изнутри эта естественность, эта эмоциональность. Джефф был здесь, был сейчас. Он был, чувствовал, проявлял. Был собой. Это именно то, за что Джек всегда был готов его либо четвертовать самым жестоким способом и развесить чужие внутренности по деревьям, либо восхищался. Может, завидовал. Лишь немного. Но стоило глянуть на такое настоящее проявление эмоций, что ему было чуждо, оставалось лишь восхищение, скрытое за раздражительностью.       Ведь так было легче. Было легче думать, что когда-нибудь его комната будет безвылазно тонуть в чужих фотографиях, на каждой из которых будет запечатлены все эмоции, что только доступны Джеффу. Было легче надеяться, а не действовать.       И сейчас начало было положено. Смяв фотографию в руках, Джек бросил её за спину, уже более большими, резкими шагами направляясь в сторону особняка, надеясь оказаться в своей защитной крепости как можно быстрее. Поступок детский. Он не спорит. Но иного выхода, кроме как прятать смесь зависти и восхищения, не было.

***

Добравшись до дома, где он сразу спрятал фотоаппарат в комнате, Джек спустился на кухню, зная, что в этот раз за ужин отвечает именно он. Не желая задерживаться, клоун наскоро надел фартук, достал из холодильника нужные продукты и, прошерстив память на наличие съестных рецептов, приступил к готовке, отмечая, что ужин готовит интереснее всего: тут не нужно следить за правильностью и количеством, как в завтраке, или за нужной калорийностью, как с обедом. И это безумно радовало, ибо Джек желал расправиться с работой побыстрее, не отбирая рецепты ещё и по калориям.       Если говорить совсем честно, то за готовкой был шанс отвлечься. Разумеется, с фотографией тоже — всё же, это его хобби, но не так, как сейчас. Фотографируя, ты думаешь о том, как всё выглядит и достойно ли твоего внимания. А чистя картофель — лишь о том, чтобы не отрезать палец в процессе. Максимально легко.       И потому, быстро закончив с запеканкой с картофелем и мясным фаршем (что была выбрана за неимением нормального количества продуктов, ведь никому это и не нужно), Джек, скорее ожидавший хорошего результата, чем довольный собой, поставил её на стол, накрыв полотенцем, дабы та остывала.

***

На улице медленно темнело. На кухне собирались жильцы особняка, что готовились начать свой некий «пир». Все доставали как на себя, так и на других вилки, ложки, тарелки и разное прочее, что могло бы пригодиться для хорошего ужина.       Джек хоть и был переутомлен, но вот сильного желания поесть не испытывал. Отсутствие голода на данный момент говорило, что стоит просто слегка поесть чтобы восстановить силы, ничего большего.       Накладывая себе малое количество запеканки чем у остальных, Джек как можно более аккуратно хватая вилку и протыкая ею еду, стал класть уже пищу к себе в рот.       Вот и был весь ужин. Все, кто был голоден старались наложить себе добавки пока она ещё была, такие как Джек просто накладывали себе столько, сколько нужно было для организма, либо сколько ты мог съесть.       Так собственно и прошел весь их ужин. Новенький — Безглазый Джек — вышел первым из-за стола, за ним же уже и Джефф, что старался как можно быстрее попасть в свою комнату, где мог бы тот час сразу откинуться на своей привычной ему кровати.       Потягиваясь и проходя мимо гостиной, Джефф кинул взгляд на проскользнувшего мимо новенького, что быстрым шагом направлялся в комнату Бена кажется подальше от всех и вся. Он умудрился проводить его лишь раздраженным взглядом, который добра точно не желал. Поворачивая голову в сторону гостиной, где сидел Бен, засмотревшийся на спину уходящего новенького; да таким взглядом Бен никогда ещё на самого Джеффа не смотрел. Заинтересованный не действиями того, а просто даже самим секундным присутствием Безглазого.       Убийца направился в сторону своего товарища, злобно прожигая его своим взглядом издалека. Сидящий на полу эльф не сразу заметил силуэт, что медленно приближался к нему. Ощутил он это, когда Джефф был уже почти вплотную к Бену.       Взгляд поднялся ввысь, где эльф встретился лицом к лицу со злым Джеффом. Казалось, что на данный момент где-то внутри Джеффа медленно поднимается ураган, который был готов снести всё на своём пути, если сюда влезет ещё кто-то другой, посторонний.       — Какого хуя, Бен? — разъяренный, словно вулкан готовый вот вот извергнуться, спросил Джефф, складывая руки на грудной клетке. Все тот же злой до чёртиков взгляд не давал покоя Бену.       — Чего? — удосужился переспросить длинноухий, что уже сам вместо ошарашенных ситуацией взглядов, кидал обеспокоенные в сторону своего озлобленного знакомого.       Джефф, осознавая, что его дружок даже и не понял его слов, лишь выдохнул.       — Хватит думать на всех, что, к примеру, вот этот — твоя судьба. А особенно не думай на этого самодовольного петуха! — повысил голос Джефф, указывая уже пальцем в сторону двери в комнату Бена, явно давая понять про кого он имел ввиду.       — Ой, да брось. Утром ты сам повел себя как последний мудак, так почему ты считаешь что теперь он желает зла и остальным? — яростно воскликнул эльф, сжимая свой телефон со всей силы.       Рядом проходящий Тоби, что шел по началу в комнату за папками, заметил эту начинающуюся ссору. Такая была уже и не первая, но, благо, ещё не настолько разогретая, поэтому остановить её можно было. Подходя к этим двоим, Тоби, кладя руку на Джеффа, медленно отодвигает его назад.       — Эй, вы оба, чего разголделись? Не видите, что уже все медленно расходятся по комнатам! Вот и вы давайте.       Клоун, что в это время закончил мыть всю оставшуюся грязную посуду, поэтому, вытерев свои руки о полотенце, стал выходить из кухни.       Проходя мимо бунтующих ребят, уже на конце лестницы, держась за перила, Джек решил посмотрел на медленно стихающую ссору.       Внимание все было привлечено только к эмоциям, эмоциям одного из начавших этот переполох. Стоя на лестнице, Джек рассматривал резкие выбросы эмоций Джеффа на Тоби.       Рассматривал, как лицо постоянно за секунду менялось придавая новые краски.       Желая запечатлеть и эти эмоции, Джек взял в руки фотоаппарат, который сразу был направлен на первый этаж, где были ребята. Стоял он в темноте, поэтому заметить было, не смотря в его сторону, довольно сложновато.       Осознав, что он делает. Клоун стал попросту смотреть на ещё даже не сделанную фотку в нем. В Джеке бушевала ярость за то, что он творит. Он не понимал почему так резко желание запечатлеть столь яркие и бурные эмоции возрасло по новой.       Описать то, что Джек на данный момент чувствовал, — сложно. Может, это желание было вызвано недостатком своих собственных эмоций, которые склонны к нулю.       Палец дрогнул и раздался тихий щелчок. Благо от криков снизу его не было слышно. Хватая фотку из фотоаппарата и разворачиваясь назад, клоун решил как можно быстрее удалиться. Само место, где он стоял, никакой безопасности не давало, а вот его место проживания наоборот.       Раздался поворот ключа внутри скважины замка и щелчок, который говорил об открытии двери. Уже заходя внутрь, закрывая при этом за собой дверь, Джек решил по новой посмотреть на недавно сделанный снимок. Яркие эмоции, вызванные потоком гнева на фото. В этом все же что-то было. Положив как фотоаппарат, так и фотку под него, Джек подошёл к открытому окну. Пару секунд он разглядывал уже темный лес, такой привычный для него. В комнате раздался тихий выдох. Фигура нажала на выключатель света. Щелчок — и везде была тьма, местами приятная обстановка для глаз вместо едкого света, что мог бить в глаза.       Укладываясь на свою кровать, Джек в последний раз осматривает комнату, после чего переворачивается на другой бок, медленно засыпая; засыпая без каких либо сновидений в будущем.